Семьдесят пятый (СИ) - Калбазов (Калбанов) Константин Георгиевич

Дальше двигались гораздо медленнее и куда как тише. Хотя до бесшумности Харитона нам далеко. Похоже, он предвидел это, потому заблаговременно и перешёл на шаг. Постепенно у нас получалось всё лучше, и поступь становилась всё легче. Хвала «Ловкости», значительно упрощавшей жизнь.

Наконец лесник остановился и, велев ожидать на месте, скрылся среди голого подлеска, словно его и не было. Вот же леший. Нужно к нему на недельку другую наведаться, науки лесной поднабраться. Спасибо абсолютной памяти, процесс должен ускориться многократно.

Собачки, до этого бежавшие в некотором отдалении, обступили нас кругом и лениво вертят бошками, будто и не на охоте вовсе. Дима совсем уж расслабился и хотел было погладить ближайшего к нему пёселя, но тут же отдёрнул руку. Другу человека это явно пришлось не по душе, и он утробно зарычал, мол, раз хозяин велел, так и быть, мы вместе, но не друзья.

— Кто из вас станет скрадывать зверя? — наконец вернувшись, тихо спросил Харитон.

— Он. — Дмитрий без тени сомнений кивнул в мою сторону.

— Тогда ты, сударь, стой тут, и жди. Вот за этим валежником устройся. Ветер удачно на тебя дует, а там и косой будет заполошным, глядишь, и вовсе вплотную подпустит. Бежать станет быстро, но не быстрее своих русаков, не любят они их бросать. Так что если охотился прежде, должен будешь управиться. Пойдёт он вот в этой полосе в сотню шагов. Справа ему река не даст ходу, слева собачки прижимать станут.

— Это обратившегося-то зверя? — усомнился я.

— А что такого? Мои собачки и медведя на задницу сажают, а заяц, даже обратившийся, им не противник. Если в одного, то оно конечно, а со сворой ему нипочём не совладать.

— Так ты и сам мог косого прибрать? — не удержался я от вопроса.

— А на кой он мне. Шкура, конечно, рубликов на тридцать потянет, шапка из неё знатная выйдет, мясо самое обыкновенное, разве только его, как с барашка, получится. А так мне Павел Игнатьевич уже сотню оставил, а скрадём зверя, так ещё сотенную подкинет. Ну и какой резон мне его самому брать?

— И что, секача тоже можешь скрасть?

— Эк-ка ты сказал, сударь. Нет уж, с секачом сами разбирайтесь. Его и отследить дело опасное, а уж скрасть я и вовсе пытаться не стану. Верная смерть, — покачав головой, возразил Харитон.

— Понятно. Значит, я на номере, а вы загонщики? — расставил я точки.

— У нас это засидком называется. А мы, стало быть, гаить будем. Ладно, пойдём, сударь, нам ещё вокруг обойти надо, а то путь неблизкий, — кивнул он Дмитрию.

Мы переглянулись с другом, и тот пошёл за лесничим, а я к поваленному бурей дереву. Ствол достаточно крупный, да ещё и упал удачно, частично подмяв под себя куст, за ветвями которого я и решил устроиться. Чем позже косой меня заметит, тем лучше. Хотя в плане порохового дыма всё уже не столь однозначно.

Участок передо мной относительно открытый. Валежника, считай, нет, так, несколько тонких стволов не в счёт. Подлесок отсутствует, деревья стоят просторно, видимость на сотню шагов, разве только деревья всё же мешаются, и лучше бы подпустить дичь поближе. Но место однозначно хорошее.

Просидел я не менее получаса, когда наконец послышался отдалённый лай собак. А вот человеческих голосов я не слышал. Зато вскоре раздался пистолетный выстрел. Он, если что, от ружейного отличается. И это однозначно Дмитрий.

Прибью паразита! Ведь в воздух палит зараза. И чем палит? Стреловидной пулей! Их у меня не такой уж и большой запас, а с собой так и вовсе взял только на три перезарядки. Я Диме даже пострелушки организовывать не стал. Посчитал, что если он с семидесяти шагов в ростовую мишень круглой пулей попадает, то уж стреловидной и на сотню не промажет. Опять же, шоколадного пороха у меня не так много, и его я изготавливаю сам. Вернее, изготавливал в родительской усадьбе, в Туле такой возможности пока не имеется.

Лай всё ближе. Опять пистолет грохнул. А вот и ружьё отметилось. Скорее всего, Харитон. Если опять Димка… точно прибью. Я прижал приклад к плечу, припоминая, как меня учил один пулемётчик из спецуры. Он умудрялся выпустить ленту сотку непрерывным огнём, причём большинство пуль укладывал в мишень. Тут вся хитрость в правильной стойке и вкладке. Я тогда пару раз попробовал, правда, всё, чего добился, это не сел на задницу и всю ленту отправил в нужную сторону. Но после встречи с поганым успел попрактиковаться со своим карабином.

Вот оно!

Впереди послышался треск и шорох. Я вскинул девятистволку, и именно в этот момент шагах в ста от меня появилась стремительная серая тень в сопровождении столь же быстрых теней поменьше. Просто сюр какой-то. Не заяц, а какое-то кенгуру. Хотя нет, на этого попрыгунчика всё же не походит, общего у них только мощные задние лапы, но передвигается он на четырёх конечностях. Причём я подмечаю, что при этом он сдерживается. Наверное, чтобы не растерять свою свиту.

Расстояние стремительно сокращается. Мгновение, и я активирую ствол двенадцатого калибра, чтобы по максимуму снять защиту и не оставлять столь серьёзный выстрел напоследок. Ещё ненароком завалю наповал, и какой мне тогда прок. С помощью «Дальнозоркости» вижу, что пуля попала в цель, на теле появилась лёгкая рябь, а косой продолжил свой бег, словно ничего и не случилось.

Если бы не боевой режим, в который я себя вогнал, то ничего подобного я рассмотреть не сумел бы. Слишком уж стремительно всё происходило. Ну и встречному ветру с малодымным порохом спасибо. Обзор заволакивает быстро, но всё же не перекрывает сплошной завесой, как с обычным дымарём. Пуля едва завязла в «Панцире» зайца переростка, а в цель летит уже следующая, я же, ведя стволом и выбирая упреждение, уже посылаю вдогонку следующую.

Косой отворачивает в сторону, выбирая между стрелком и собаками, последних — как меньшее из зол. Его свита разом меняет направление и мчится уже на меня. Смешно. Но и про льва из той побасенки, избитого зайцами, забывать не стоит. Им меня не свалить, факт, но прицел они мне собьют однозначно. Да и завеса дыма всё плотнее. Поэтому я разом разрядил оставшиеся шесть стволов. При всех моих плетениях меня повело, хотя на землю и не уронило.

Выронил карабин, выхватывая рунный нож. Первый русак, приблизившись ко мне, стремительно выпрыгнул вверх на уровень моего лица и, перевернувшись в воздухе, резко выбросил в мою сторону задние лапы. Так себе попытка. Я успел перехватить его в воздухе и швырнуть в сторону, отмечая тупой стук и влажный хруст. Однозначно зайчишка встретился со стволом дерева, а благодаря плетениям скорость я ему обеспечил внушительную.

Дым быстро рассеивается, а я смещаюсь в сторону, поэтому краем сознания отмечаю, что попаданий оказалось всё же достаточно, чтобы снести зверю защиту и добраться до тушки. Во всяком случае, зверь копошится в павшей листве, пытаясь прийти в себя.

Очередной попрыгунчик повторил судьбу первого. На третьего я всё же не успел среагировать, и его лапы влетели мне в лицо. Нос уловил резкий и неприятный запах животного, кожа ощутила лёгкий толчок и влагу, слетевшую с шерсти зверька. На этом всё, если не считать, что я всё же зажмурился. Чтобы меня сколь-нибудь серьёзно повело, ни массы, ни силы длинноухому не хватило.

Четвёртого разрубил клинком в полёте. Пятый промахнулся, взбрыкнув в пустоту, ибо я, и не думая стоять на месте, уже бежал к подранку. Последний предпринял наиболее реалистичную попытку, бросившись мне в ноги, но я успел подпрыгнуть. А ведь вполне мог споткнуться или поскользнуться на мягком и податливом тельце. Подумать только! Я дерусь с зайцами! Охренеть!

Когда подбежал вплотную к косому, тот нашёл-таки в себе силы и, выпрыгнув, попытался в перевороте лягнуть меня своими массивными задними лапами. Если что, то вовсе не безобидный взбрык. Его удар вполне пробьёт мой «Панцирь» и оба «Щита», а лапы, всё ещё обладая достаточным зарядом Силы, размозжат мне череп или проломят грудь, вогнав рёбра в лёгкие.

Но я успел увернуться и ещё в полёте вогнал в его бок клинок с «Упырём». Припечатал косого к земле и провернул кинжал, взрезая жизненно важные органы. И вдруг меня охватила знакомая всепожирающая боль, ощущение распирания изнутри и переполняющий поток энергии. Инстинктивно попытался разжать пальцы, но не преуспел в этом. Всё, как и в предыдущие разы. Это была последняя моя мысль, после которой меня накрыла темнота…