— Иши?
— Орри?
Так мы и застыли посреди улицы, тремя растерянными грациями. Хорошо еще, трафик сейчас был куда как меньше, чем в день катастрофы, и прохожие почти нас не задевали. Хотя, конечно, недовольство препятствием на пути высказывали. В самых разных выражениях.
Первым опомнился хряк:
— Как ты мог это упустить? А еще доктор называется!
— Позвольте, позвольте! Кто из нас чакры чистит, тому и карты в руки!
— Да ты даже представить не способен, в состоянии какого глубочайшего стресса я находился в те злосчастные минуты!
— Еще бы! Ничего вокруг не замечал, кроме своих стенаний!
— Просто ты никогда не имел настолько тонкой связи с…
— А в твою одухотворенную голову никак не приходит мысль, что базы полетели все, разом и к черту! Не только твои, понимаешь? Вообще — все!
— Эй, эй, ребята. Потише. На вас уже оборачиваются. Еще немного, и поймут, что…
— А тебе вообще слова не давали!
Ну да. Конечно. И самое смешное, они оба имеют право так говорить. В любой культуре любого мира, наверное, существует пословица про курицу, яйца и процесс обучения. Вот только яйцо нынешнее не простое, а…
Всего-то и нужно, что отойти в сторону. Протиснуться между ручейками прохожих, добраться до ближайшей переборки и чуть-чуть подождать.
Они скандалили еще пару минут, пока не сообразили, что плюют друг в друга не словами, а наборами звуков, не поддающимися расшифровке. Заозирались по сторонам, забегали кругами, замельтешили от одной фигуры под дождевиком до другой.
Испугались? Конечно. Потерять средство производства — что может быть хуже? Но все равно жалко их. Почему-то. Какие-то они оба… человечные, что ли? В конце концов, они же мне тоже доверились, когда отправились на руины гостиницы. Посреди всеобщей паники покинуть какое-никакое укрытие и идти за парнем, которого видят впервые в жизни? На это требуется не только смелость. И даже одним авантюризмом тут не обойдешься.
— Успокоились? Больше орать на всю улицу не будете?
Пара или не пара, а движения у них все-таки удивительно слаженные: обернулись, как по команде. И сжали меня. Объятиями.
— Война войной, обед обедом, а очереди — очередями, — вздохнул Миша, обозревая зал, заполненный по большей части фигурами в разноцветных плащах.
Встречались между ними и те, кто не видел нужды скрывать лицо под капюшоном: уже знакомые мне крокодилы, квакши, прочая холоднокровная живность и белочки, стрекочущие что-то направо и налево. Но любителей сохранять инкогнито все же было гораздо больше, и от этого зал ожидания напоминал карнавальную площадь.
— Я тоже думал, народа поменьше будет, — согласился Боря. — Ну да ничего. Если столько покупателей пришло, то и продавцов должно быть…
Поделиться догадками хряк не успел: плащи разошлись в стороны, как театральные кулисы, выпуская на сцену новое действующее лицо. Хотя правильнее было бы называть это «мордой», пусть я и не мог понять, из скольких животных слеплен тот, кто неторопливым шагом направлялся в нашу сторону. Только одно было совершенно очевидно: свои глаза незнакомец явно получал по разнарядке там же, где и Фаня. Та самая пустота взгляда, в которой до смерти боишься потеряться.
— Какие люди, и без охраны!
Голос его звучал предельно добродушно и даже ласково, но Миша и Боря заметно напряглись. Правда, не проронили ни звука, пока дистанция между нами неумолимо сокращалась. Надеялись отмолчаться? Не получилось. Существо с глазами снулого судака ухмыльнулось во весь свой безгубый рот и сообщило:
— Не тратьте время на клоунаду. Я знаю, что вы понимаете каждое мое слово. Благодаря вот этому… — щелчок длинных пальцев сбил капюшон с моей головы, — приобретению.
Вблизи он напоминал Афанасия Аристарховича еще больше, но уже не внешним видом, а повадками и общей, как любят говорить экстрасенсы, аурой. Ну а многослойный костюм скромного темного цвета только подчеркивал значимость персоны, почтившей нас своим вниманием.
— У нас ведь есть тема для разговора, не так ли?
Движение народных масс по залу ожидания только казалось хаотичным: едва глава местной мафии занял позицию перед нами, все, кто толкался вокруг, плавно переместились подальше, освобождая поляну.
— Главный принцип конкуренции — честность. Согласны?
Боря только нечленораздельно хрюкнул. Миша помедлил с ответом, но все же вынужденно кивнул, что дало повод к продолжению:
— И если кто-то вдруг становится обладателем средства, дающего неоспоримое преимущество, это вызывает…
— Вопросы? — предположил хряк.
— Недовольство. Со стороны добросовестных участников рынка.
Они все одинаковые. Стервятники. Все и повсюду. Запах наживы в воздухе — сигнал к атаке. И совершенно не важно, что в итоге случится с захваченным трофеем, главное, чтобы он не достался никому.
— Господин Голл-Ян, мы чтим закон, — осторожно заметил козел.
— А я вижу обратное.
Он встряхнул кистью руки, как если бы собирался разложить наваху, но вместо этого в его пальцах возникли куски серебристо-серого профиля, составленные уголком.
— Если верить записям службы таможенного контроля…
Цифры, буквы и другие значки рассыпались по кусочку пространства, ограниченному странной рамкой. Страшный парень по имени Колян взбаламутил их кончиком пальца, подергал из стороны в сторону, пока не добрался до нужного места в записях, и довольно продекламировал:
— Степень развития организма — субнормальная. Надеюсь, не требуется объяснять, что сие означает?
Борю потряхивало, мелко-мелко. Я чувствовал каждый приступ дрожи, потому что ладонь хряка держалась за мое левое плечо. Правому тоже было не очень уютно: Мишу хоть и не трясло, как в лихорадке, но зато пальцы он сжимал очень сильно.
— Незадекларированный товар. Возможно, запрещенный к ввозу.
Вот значит как. Даже не гражданин третьего сорта, а всего лишь товар? Да что такого зашибенного есть в этом вашем втором контуре? Все, что он дает, это единая сеть, которая падает от первой же удачной хакерской атаки. И вы тут же возвращаетесь в свое недавнее одноклеточное прошлое, разобщенное и разрозненное. Так кто из нас сейчас…
— Это пожелание. Пока еще.
— Передать его вам?
— О, зачем же? У меня нет интересов в здешнем бизнесе: я всего лишь присматриваю за соблюдением правил. Ваше приобретение будет изъято и помещено в хранилище. До дальнейших разбирательств.
Ага, ни вашим, ни нашим? Так я и думал. Вот только с чего вдруг? Мои возможности невелики, и прибыль с их использования будет та еще, особенно если местный генератор скоро починят, и…
А скоро ли? Колян выглядит слишком серьезным человеком, чтобы тратить свою харизму на мелкие разборки. Пара дней простоя — не катастрофа для бизнеса, тем более что в доступе есть электронные переводчики. Но все выглядит так, будто я представляю собой угрозу, причем далеко не кучке мелких лавочников. Фактор, способный перекосить существующую систему? Из этого можно сделать кое-какой вывод. Очень неутешительный.
— Мы пришли к пониманию?
Кто владеет информацией, тот владеет миром — эта истина, похоже, в ходу и здесь. И Колян конечно же полагал себя главным осведомленным лицом на базе. Тем приятнее, хотя и несколько тревожно было видеть, как пустота его снулых глаз налилась злобой и яростью, когда Миша взял меня за запястье, повернул мою руку ладонью верх и скучным голосом сообщил:
— Этот человек является не товаром, а законным и свободным гражданином Сотбиса. Согласно условиям контракта, зарегистрированного по всем надлежащим правилам. Учитывая вышеизложенное, смею заявить: вы только что собирались осуществить акт работорговли, господин Голл-Ян. И если потребуется, для судебного разбирательства будут представлены все необходимые свидетельства. Мы пришли к пониманию?
— Я думал, нас прямо там и покалечат, в то же самое мгновение, — поделился хряк своими впечатлениями, когда взбешенный Колян покинул поле проигранного боя.
