— Слушай, Иван Степанович, — сказал Соколовский, — а что, если привлечь для контрудара одну из формирующихся танковых дивизий? Заодно и выйдет им боевое крещение.
— Они ещё не сформированы.
— Ну у Катукова, насколько мне известно дела идут очень неплохо. Дивизия почти готова. А обстоятельства чрезвычайные. Всё равно изыскать дополнительные силы негде. В иное время я конечно и не заикнулся бы о таком варианте.
Я задумался над этими словами Соколовского. В конце концов обстановка, складывающаяся в 1941 году, зачастую требовала нестандартных решений. В конце концов насколько мне было известно дела с формированием танковой дивизии шли у генерал — майора Катукова и в самом деле не плохо. Особенно если учесть, что формироваться она стала первой. И ядро дивизии боевое и обстрелянное. Первая гвардейская танковая бригада (благодаря этому факту вся дивизия получила наименование гвардейской). Дело ускорялось ещё и тем, что на темпы формирования дивизии обращала самое пристальное внимание Ставка Верховного Главнокомандования и лично Сталин.
— Если мне не изменяет память, Катуков формирует свою дивизию в Раменском.
— Совершенно, верно.
Я вновь задумался.
— И близко, — сказал мне Соколовский, — в случае необходимости сумеем быстро перебросить под Каширу.
Подумав ещё, я решительно поднял трубку телефона ВЧ — связи.
Короткий ноябрьский день уже подходил к концу, когда машина генерала Белова въехала в Мордвес. Почти одновременно с ним в посёлок приехали генералы Лукин и Ермаков. Первый принимать, а второй сдавать должность командующего армией. Днём Мордвес неоднократно бомбили немцы и поэтому сейчас на его улицах было пустынно. Жители посёлка, те кто не успел или не захотел эвакуироваться до сих пор прятались по подвалам. С большим трудом Белову удалось отыскать дом, в котором находились старый и новый командующие пятидесятой армией.
Выйдя из машины Белов ощутил, как крепчает мороз. Одновременно прислушавшись, он
уловил глухие звуки разрывов авиабомб, доносящихся со стороны Венёва.
— Бомбят, товарищ генерал — майор, — донёсся до него голос водителя, — а раз бомбят то наступать будут. Как раз в том месте, где бомбят. Примета солдатская — верная.
— Да он, пожалуй, прав, — подумал Белов, — но раз бомбят Венёв, значит город ещё наш.
Войдя в дом, он увидел склонившихся, при свете керосиновой лампы, над расстеленной на столе картой генералов Лукина и Ермакова.
— Здравия желаю, товарищи генералы, здравствуйте Аркадий Николаевич, здравствуйте Михаил Фёдорович поздоровался он с ними.
— Приветствую тебя, Павел Алексеевич, — обратился к нему Лукин, — как добрался?
— С трудом. Дорога одни ухабы! Потом несколько раз приходилось пережидать немецкие самолёты. Как у тебя дела со здоровьем, Михаил Фёдорович? Я слышал тебя серьёзно в руку ранили?
— Да, зацепило немного. А сейчас как видишь всё нормально. Ну раз я здесь, а не в госпитале.
— А я вот дела, Михаилу Фёдоровичу сдаю, — сказал оторвавшийся от карты генерал Ермаков.
— Мой корпус согласно приказу Ставки перебрасывают на Каширское направление, — сказал Белов, -прошу ввести меня в обстановку. Что тут у вас происходит?
— А происходит, Павел Алексеевич, у нас следующее, — сказал Лукин, — вот смотри сюда. Начиная с восемнадцатого числа Гудериан атакует левое крыло вверенной мне теперь пятидесятой армии. И несмотря на сопротивление наших войск, несмотря на все меры принятые командованием армии сумел — таки добиться кое -каких успехов. Вот на карте это хорошо видно.
Белов внимательно всмотрелся в карту. Хмыкнул. Потом спросил:
— Но как я посмотрю Венёв всё ещё наш.
— Да ты прав, — ответил ему Лукин, — Венёв всё или пока ещё наш. Создан Венёвский боевой участок.
— Но частей в его состав входит достаточно. Смотри три стрелковых, одна танковая и одна кавалерийская дивизии. Плюс две танковых бригады и два отдельных танковых батальона.
В ответ на это Лукин лишь махнул рукой.
— По сути от этих частей и соединений одни номера и остались. Они мало того, что были основательно потрёпаны противником до этого, так за последние несколько дней понесли ещё дополнительные и весьма тяжёлые потери. В четыреста тринадцатой в строю осталось народа на батальон! И почти нет средств ПВО и ПТО. И у остальных дела если и обстоят лучше, то ненамного. А сил у немцев значительно больше. Так, что оборона Венёва под большим вопросом. А мне командующий фронтом передал категорический приказ Верховного. Удерживать Венёв как можно дольше. А чем скажи мне его удерживать? Если от дивизий и бригад остались фактически одни огрызки!
— Если немцы захватят Венёв, то путь на Каширу для них открыт, — произнёс задумчиво Белов.
— Вот то -то и оно! Никаких наших войск между Каширой и Венёвом нет. А части Венёвского боевого участка усилить нечем. Все резервы уже введены в бой. Ситуация сам понимаешь складывается хреновая. Если город падёт, то немцу прямая дорога на Каширу!
Генерал Белов ещё раз всмотрелся в карту и в нанесённую на её обстановку. Да, похоже на то, что ему и его корпусу придётся иметь дело с той самой правой клешней, которая должна охватить Москву с юго- востока.
— Всё ясно, Михаил Фёдорович. Надо мне срочно ехать в Каширу. Тем более, что туда сейчас уже прибыла часть моего штаба. Необходимо немедленно взять под охрану переправы через Оку. И ускорить, самым срочным образом ускорить сосредоточение частей корпуса в Кашире, Зарайске и Озёрах. Обстановка сложилась такая, что ни даёт нам право допустить какое — либо промедление. Одна надежда — на Венёв. На то, что прикрывающие его части сумеют продержатся как можно дольше. За это время удастся завершить переброску корпуса и получить обещанные для его усиления части.
— Ну раз ты пришёл к такому выводу, то считай это своей первоочередной задачей, — сказал Лукин, — а я лично сейчас поеду в Тулу. Надо брать дело в свои руки и налаживать управление вверенными мне войсками. Времени на раскачку совсем нет.
В этот момент в дверь постучали и в комнату вошёл адъютант генерала Белова.
— Товарищ генерал- майор, я подыскал вам квартиру для ночлега, — обратился он к нему.
— Спасибо, — ответил ему Белов, в общем так, Михаил Фёдорович, я рано утром поеду в Каширу, встречать части корпуса. Для связи оставляю тебе полковника Таранова.
— Добро, — ответил ему на это Лукин.
— Шапошников слушает, — раздался в телефонной трубке голос маршала.
— Борис Михайлович, это Конев.
— Слушаю, вас голубчик.
— Борис Михайлович, у меня есть предложение.
— Какое?
— Задействовать в намеченном под Каширой контрударе части первой гвардейской танковой дивизии Катукова.
Глава 9
Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал- полковника Гальдера.
Запись от 24 ноября 1941 года, 156-й день войны.
…На фронте группы армий «Центр» танковая армия Гудериана добилась больших успехов. Наши войска с боями заняли Михайлов и Венёв. К сожалению, обостряется положение с горючим…3-я танковая группа ведёт успешное наступление.
Дневник генерал — фельдмаршала Бока.
Запись от 24 ноября 1941 года.
…2-я танковая армия (Гудериан), правый фланг которой продолжает вести бои под Ефремовым, овладев Михайловым, наносит удар под Венёвом и преодолевает реку Осётр. Враг продолжает перебрасывать на этот участок силы из Москвы. В ответ на просьбу о подкрепление даю в распоряжении танковой армии треть 296-й дивизии (Штеммерман).
— Голубчик, но насколько мне известно, данная дивизия находится в стадии формирования, — услышал я ответ Шапошникова.
— Я справлялся у Катукова. Формирование танковых и мотострелкового полка практически завершено. Есть только проблемы с противотанковым артиллерийским полком. В принципе я считаю, что даже в таком виде дивизия вполне боеспособна.
