— Кстати, ты тоже думаешь, что мы их ликвидировали?
— Что?
— Твой сотрудник, серб… Кэтчер, кажется. Он считает, что мы могли ликвидировать твоих друзей только за то, что они отказались с нами сотрудничать.
Лекс вскинул голову.
— Вы что, подслушиваете нас? — спросил он и тут же про себя выругался.
Ну конечно же, подслушивают. Переводчик в наушниках передаёт всё куда-то на базу, где записи фильтруются и анализируются.
— Проект, над которым вы работаете, стоит очень много денег. Вам платят самые высокие гонорары в мире. Ты удивлён тем, что вы находитесь под контролем?
— В общем-то, нет, — кивнул Лекс.
— Но ты не ответил на мой вопрос — ты тоже считаешь, что мы ликвидировали Симона и Тулли?
— Я считаю, что вы могли это сделать, — прямо ответил Лекс. — А сделали вы это или нет, я понятия не имею. А предположения строить я не люблю, предпочитаю факты, а не домыслы.
— Что ж… твой ответ мне понятен, — сказал Лотар Эйзентрегер. Помолчав немного, добавил: — И тем не менее я хочу, чтобы ты знал, что твои бывшие коллеги живы и здоровы.
Этот разговор имел какой-то скрытый смысл, но Лекс его не улавливал и не мог понять, чего от него добивается Эйзентрегер.
— Если это необходимо, я могу озаботиться доказательствами своих слов, — сказал Эйзентрегер.
— Не надо, — ответил Лекс.
— То есть ты веришь мне? — удивился штурмбанфюрер.
— Нет, просто меня не интересует их жизнь. Но я передам Кэтчеру, что с ними всё в порядке.
— Что ж, тогда передай ему и всем остальным ещё кое-что. Каждый из вас сможет передать сообщение для родных или близких. В самое ближайшее время. Это не совсем отвечает правилам безопасности нашего проекта, но вы должны понимать, что мы делаем всё возможное.
— Мы понимаем, — кивнул Лекс.
— У тебя всё по работе?
— Насчет спутников… так называемых искусственных интеллектов. Принцип их работы — это взаимодействие со своим хозяином и Сетью, — сказал Лекс. — У нас нет ни того, ни другого. И нас интересует, возможно ли в дальнейшем свободное подключение к Интернету?
— Ты считаешь, что без Интернета вы не справитесь с исходниками компьютерной программы?
Лекс пожал плечами.
— Я считаю, что с Интернетом всё было бы гораздо проще.
— На данном этапе это исключено, — резко ответил Эйзентрегер. — Свободный доступ к Интернету и подключение любого из спутников к нему будет очень серьёзным нарушением безопасности. Работайте автономно. Надеюсь, вы сможете предоставить результаты, которые заставят меня увеличить ваш гонорар.
Изображение Эйзентрегера исчезло. На его месте некоторое время в воздухе висела свастика, но вскоре исчезла и она.
Лекс подошёл к вайтборду, посмотрел на то место, где утром он писал буквы «AI». Буквы-то он стер, но следы от маркера в том месте остались.
Взяв маркер, Лекс зачем-то обвёл следы от букв, посмотрел на них, затем стёр и только после этого направился к двери.
Выходя из комнаты совещаний, Лекс столкнулся с цыганом. Тот протянул руку, Лекс не сразу понял, что происходила торжественная передача ключа.
Буквально вырвав его из рук, цыган закрыл комнату и пошёл куда-то в сторону столовой.
К Лексу подошла Лиска.
— Что сказал про Интернет? — спросила она.
— Пока без него, — ответил Лекс. — Как там поляк?
— Говорит, что никакой это не искусственный интеллект. Ещё говорит, что надо писать скрипты поэтапно. Все вроде за, я против. Андерсу, похоже, пофигу — он накурился с тем типом в свитере. Что будем делать?
— Работать, — ответил Лекс. — Для этого мы сюда и приехали.
Глава 14
Вероятные друзья
Ростов‑на-Дону,
весна 2007 года
Когда Ник попросил Исин сделать развёрнутый сбор информации о главе Калмыкии, он неожиданно услышал вопрос:
— Ты ищешь вероятных друзей?
— Нет, — ответил Ник. Подумав немного, заинтересованно спросил: — А что такое «вероятные друзья»?
— Вероятные друзья — это субъекты, которые имеют возможность стать твоими друзьями, — пояснила Исин. — Общность интересов, идеалов, взглядов, жизненных принципов…
— Хватит, я всё понял. Я не ищу друзей, ни вероятных, ни невероятных. Выполни поиск. Пожалуйста.
— Приступаю. Расчётное время двадцать две минуты.
На бескрайних просторах Интернета Исин собрала для Ника всё, что было связано с Кирсаном Илюмжиновым. Взлеты и падения, неудачи и победы — со слов очевидцев записано, Исин отсеяно, проверено и сформулировано.
Немного, конечно. Бесплатная информация как бесплатная медицина: вроде есть, а пользы немного.
Школа с золотой медалью, год работы слесарем-сборщиком, потом два года армии. В восемьдесят втором дембель, сразу поступил в один из самых престижнейших вузов страны, из которого в восемьдесят восьмом был исключен за распитие спиртных напитков.
Какая-то нелепая подстава, донос двух однокурсников, которые раньше в стукачестве не были замечены. Странное происшествие, наделавшее много шума.
Исин получила новый запрос, на этот раз Ника интересовало всё, связанное с институтскими годами Кирсана.
Снова не густо. Учился, хорошие отметки, четыре года был одним из лучших, — вспоминали очевидцы событий на каких-то калмыцких форумах, просканированных Исином. Вроде не пил, отмечали бывшие сокурсники в своих жежешечках.
В восемьдесят восьмом всё произошло стремительно. Донос, собрание, исключение, попытка восстановиться.
И тут началась настоящая война, длившаяся почти полгода.
К делу подключались всё новые и новые люди, которые раньше никогда не слышали про Илюмжинова. Одни его защищали, другие, наоборот, делали всё, чтобы он не смог восстановиться в институте.
Открытые письма председателю КГБ, министру иностранных дел и председателю ЦК КПСС. Шум на всю страну, и всё из-за какой-то студенческой пьянки. Нашла коса на камень, как скажет потом в одной частной беседе проректор института, отказавшись, впрочем, делиться подробностями.
Зато ими готов делиться «Синдикат Д», запросивший за более детальную информацию десять тысяч долларов.
Самый дешёвый пакет, при желании у них можно и на миллион долларов сведений накупить. У Ника денег не было, только любопытство. И теперь вполне обоснованно появилось желание заработать, чтобы потом потратить.
На следующий день после встречи с Зазой, едва проснувшись, Ник зашёл в спальню наёмника.
Одна из немногих комнат, в которых закончен ремонт. Верх дизайнерской мысли: стены, отделанные под бревно, потолок с металлическим отливом, всюду какие-то выгнутые торшеры, икеевские тумбочки. На стене плазма, правда, гораздо меньших размеров, чем в зале. Рядом с ней копия «Девятого вала» Айвазовского, а с другой стороны самурайский меч в ножнах. С потолка свисает люстра.
На полу шкура белого медведя. В области челюстей — китайские тапочки-сланцы, а в районе зада — автомат Калашникова, два мобильника и пустая бутылка из-под виски.
Не хватает только балдахина над кроватью.
— Хохол! Хохол!
— Да! — раздался измученный голос откуда-то со стороны кровати.
— От Зазы не звонили?
— Йопта, десять утра, кто в такую рань звонит?
Ник потоптался у входа, размышляя, стоит ли продолжать разговор, и пришёл к выводу, что стоит.
— Просто мне эта работа нужна.
— Нужна — значит, получишь.
— А если не получу?
— Получишь, конечно. Иначе Заза с нами и встречаться бы не стал.
— Он разве не твой друг? — с сарказмом поинтересовался Ник.
— Йопт, отвали, мужик, я спать хочу. Десять утра, охренеть с тебя не надо! Я лучше контракт расторгну и выгоню тебя!
Ещё немного потоптавшись, Ник решил не усугублять и ретировался на кухню завтракать.
Яичница с колбасой и чай с пряниками. Неплохо, хотя ещё совсем недавно была возможность завтракать в ресторанах и не заморачиваться по поводу скорлупы, попавшей в сковородку, или отсутствия в доме сахара.
