— А покажите еще раз, что-то я недопоняла.
— Зарина, все очень просто… — Снисходительно улыбнувшись и, кажется, не заметив моей откровенной нервозности, драук зашевелил пальцами в воздухе, делая круговые движения. — Четко по часовой стрелке, вокруг шва. Давай действуй, я посмотрю.
Дхар!
Нет… не Дхар.
Гхырт драздархыб!!!
Точно!
Но кто сказал, что девушки из Приграничного клана идут на попятную? Да никогда!
— Пупсик, будь другом — дай ручку, я не дотягиваюсь…
— Пупсик? — сдавленно хрюкнул до сих пор сидящий на моем плече Клим.
— Ну да. Он такой беспомощный… такой… — сдвинув брови домиком, жалостливо вздохнула. — Такой милый.
Когда молчит и не пыхтит, как стадо буйволов после километровой пробежки.
— Зарина, давай ты будешь любоваться женихом чуть позже.
— Да, простите. — Смиренно кивнув целителю, я сама притянула руку Закыра ближе, немного опасливо перехватив ее за безвольное запястье, и обмакнула пальцы в баночку с мазью, идущей первой по списку. — По часовой стрелке, да?
— Именно.
Принципиально не поднимая глаз выше локтя пациента, я мысленно считала до ста и смотрела только на свои пальцы и тончайшую кожу под ними, понимая, то иначе не удержусь и начну сочувствовать, жалеть, а может, даже и больше чем жалеть. Было в этом лечении нечто большее, чем просто лечение. Прикосновения к мужчине, который вызывал во мне столько разнообразных эмоций и ощущений… причем не всегда отрицательных…
Нет, даже думать об этом не хочу!
— Ну вот, а ты говорила, что недопоняла. Отлично. Теперь второй мазью. — Вырвав меня своей похвалой из отстраненных размышлений о том, что судьба все-таки несправедлива к своим детям, Аррисш протянул мне сначала салфетку, чтобы я вытерла пальцы, а затем и другую баночку. — Точно так же, вдоль шрама и круговыми движениями.
- Да…
В общем и целом процедура прошла без моего осознанного участия. Я всерьез начала думать о том, что по окончании этого лекарского дела мне предстоит ох какой серьезный разговор по душам со своим куратором — Плетельщиком.
Чем больше я думала, тем больше меня одолевали сомнения. Не бывает такого, что ты можешь быть счастлив только с одним-единственным. А как же право выбора? Как же моя воля? Как же его обещания свободы? Неужели это все было ложью?
Что-то тут не то…
— Прекрасно, а теперь бинтуем, но не слишком туго, чтобы не нарушить циркуляцию крови.
— Да…
Под внимательным присмотром Аррисша перебинтовав обе руки Закыру, все это время лежавшему с закрытыми глазами, я наконец отошла в сторону, но только лишь для того, чтобы услышать:
— А теперь я проведу инструктаж по зельям.
Сконцентрировавшись и внимательно слушая драука, я кивала, но не бездумно, а тщательно запоминая, что есть что. По себе знаю — если хочешь быть целым и здоровым, то лучше неукоснительно соблюдай инструкции, какими бы противными они ни были. Сама-то я нет-нет да и грешила… ладно, вру — почти всегда делала так, как мне было удобнее, но вот подводить Закыра и положившегося на меня Аррисша я не хотела. Это я вся в лечебно-магических татуировках, и мне достаточно суток на восстановление, чего точно нельзя сказать о женишке — даже от окна вижу, как он до сих пор бледен и по виску стекает одинокая капля пота…
Дхар, неужели ему так больно?
Невероятный коктейль из эмоций вдруг оскудел и прекратил существование. Она дотронулась, он это почувствовал физически, но в то же время на ментальном уровне сознания образовался вакуум. В первую секунду ему даже показалось, что он оглох: ни единой эмоции — ни положительной, ни отрицательной. Он даже на мгновение глаза приоткрыл, чтобы увидеть — да вот же она! Такая близкая… и такая далекая.
Мягкие подушечки женских пальцев бережно и невероятно аккуратно втирали в кожу восстанавливающую мазь, словно это не они совсем недавно без сомнений и сожалений разорвали на части мертвую химеру.
Сосредоточенное лицо, отсутствующий равнодушный взгляд… почему? Почему??!
Первая мазь, вторая, третья… он уже давно не пытался понять, что с ней снова происходит, потому что боялся. Боялся… понять.
Он.
Боялся.
Дед, за что?!
— Что ж, инструкциями я тебя обеспечил, понимание увидел… обедайте, не буду мешать. Мы с Вурдесом подойдем минут через сорок, он кое-что нашел в библиотеке, думаю, стоит обсудить.
Заинтриговав, драук откланялся и снова, как и утром, запер нас, причем даже не пытаясь сделать это бесшумно.
Хм… а сейчас-то зачем? Неужели до сих пор думает, что сбегу? Глупо. Я достаточно осознаю степень как опасности, так и ответственности и не собираюсь выглядеть дурой прежде всего перед самой собой.
Да и Дхар с ними, с мужиками! Вечно всякую ерунду себе надумают, а мне потом отдувайся.
— Зайчонок, будем кушать?
— Зайчонок? — Закыр лишь недовольно блеснул глазами и промолчал, но Клим, в отличие от него, сдерживаться не собирался и закатился в громком хрюкающем смехе. — Он в каком месте зайчонок? Да в нем полтора центнера весу! Ты где таких зайцев видала, Зорь?
— Зато у него зубки… большие.
Критичным взглядом пройдясь по всем четырем клыкам, еще и кивнула. Да уж, зубки у него — будь здоров — не у каждого хищника такие есть.
— И ты думаешь, он так отъелся на одной морковке?
— Почему на одной? Зайцы и капусту тоже едят. И корешки, и траву, и кору… нет, ты не думай, я не садистка какая — я дам то, что Аррисш принес. — С усмешкой взяв в руки тарелку с картофелем и мясом, размолотым в пюре, вооружилась ложкой и поудобнее устроилась на стуле, заранее пододвинутом к постели Закыра. — Ну что, масик, открывай ротик, будем обедать. Ну? Что упрямимся? Режим нарушаем?
— Давай без «масика»? — Его голос прозвучал глухо и раздраженно, но в меру.
Что ж, я только начала. У меня есть еще сорок минут.
— Давай. — Покладисто кивнув, я зачерпнула пюре и поднесла к его губам, а когда он послушно открыл рот, но при этом немного настороженно нахмурился, видимо не веря в мое послушание, сначала положила еду и тут же довольно причмокнула: — Ах ты мой хоро-о-оший. Закырушка, ты просто чудо. Правда, вкусно? Кушай-кушай, золотко, поправляйся поскорее. Как же мы без тебя, могущественного, дальше-то будем, а?
Принципиально не замечая, как он недовольно сопит, пыхтит и раздраженно сверкает глазами, но тем не менее каждый раз послушно открывает рот и позволяет себя кормить, я причитала и причитала, расписывая наше дальнейшее «печальное» будущее. А все потому, что рядом с нами в самый ответственный и решающий момент не будет его, самого незаменимого и самого идеального.
— Хватит.
У меня оставалась в тарелке последняя ложка, когда он не выдержал и натуральным образом зарычал.
— О нет, надо съесть все, иначе…
— Я не о еде!
— Да? — Прикинувшись тупенькой, я удивленно округлила глаза: — А о чем?
— О тебе и твоих умозаключениях!
— Э… прости? — Не собираясь отступать, я соскребла остатки со дна и, набрав ложку с горкой, настойчиво поднесла к его губам. — А-а-ам?
— Зарина, я не шучу. Прекрати вести себя как идиотка!
— Я? Идиотка? Я…
А вот теперь самое время разыграть следующий акт спектакля.
Часто-часто заморгав, я активировала одну из татуировок, предназначенных исключительно для того, чтобы испытывать эмоции по заказу. После того как в прошлом году я два месяца проторчала в приюте при храме Светлой, где была обязана вести себя тише воды и ниже травы, а также смиреннее ручной собачки, я зареклась пользоваться этим презентом Плетельщика, но сейчас был тот самый случай, когда это было необходимо.
Я заставлю тебя сожалеть о своем необдуманном поступке!
Первая слеза, дрожь губ… я действительно была на грани, испытывая наведенные эмоции глубоко и искренне — только так возможно обмануть того, кто читал меня как раскрытую книгу.
— Но я думала, что тебе будет приятна моя забота, а ты… — Слезы полились уже ручьем и, не выдержав, я сорвалась со стула, а затем и вовсе забилась в угол между столом и стеной так, что он меня не видел, но прекрасно слышал. Сдерживаться я не собиралась, рыдала в голос. Навзрыд, с тем самым смаком, который невозможен, если действительно не верить в свою правоту.
