— Ошибка, — буркнул Ворсгол.
— И весьма серьёзная! Ему надо было наплевать на них. Позволить разбежаться, чтобы войска Зарни разделились, пытаясь поймать себе новых рабов или постельных грелок. Глядишь, сумел бы подловить нас, уничтожая небольшие отряды один за другим. Но нет, кретин тащит их за собой, как черепаха панцирь. Вот только черепахе он хотя бы даёт защиту, а тут наоборот! — ратник расхохотался. — Небось думает, что совершает благое дело!
— А может, — вклинился его сосед, — просто боится архонтов и знати, которые уже, небось, давно сидят в Магбуре.
— Этим дуракам недолго осталась, — отмахнулся главарь.
— Что если у Логвуда есть какой-то план? — серьёзно спросил Ворсгол.
— Может и есть, — пожал ратник плечами. — Но таким образом он его не реализует. Скоро, очень скоро найдёт он свою смерть. И будет она медленной и жестокой. «Скользкая койка» покажется милостью Троицы! В этом Пилекс Зарни уже успел прилюдно поклясться.
— На всё воля богов, — мрачно осенил себя ветеран знаком Триединства. Остальные повторили, а потом снова приложились к фляжкам.
Некоторое время стояла тишина. Второй ратник начал бить огнивом, разжигая костёр. Поближе подтянулось ещё двое сайнадов, усевшись на циновки рядом.
— Хороший у тебя конь, диверсант, — сменил тему главарь.
— Хороший, — кивнул Ворсгол. — И верный. Хозяина сразу чует, а чужакам никогда не даётся, — он посчитал, что слова несли должный намёк и предупреждение.
Его собеседник облизнулся и криво ухмыльнулся.
— Ну, хорошая дрессура любого укротить позволит.
Ветеран поджал губы и нехотя отложил фляжку. Ладонь его коснулась рукояти клинка.
— Вы дезертиры, что ли? — поинтересовался он. — Или уже забыли, что я был направлен сюда командованием? Людей ищу, отчёты пишу. И лошадь мне для дела нужна. Отдавать не планирую.
Парочка застыла и быстро переглянулась. Разгорающийся костёр начал потрескивать, пожирая многочисленный, но не очень сухой валежник и хворост. Спустя несколько ударов сердца главарь сплюнул и скривился.
— Я ведь просто похвалил его! Экий ты… подозрительный, — и покачал головой. — Мы же одна нация! Сайнады своих не грабят и не убивают. У нас для этого есть весь остальной мир, — обвёл он рукой территорию вокруг. — Разумеется конь твой. Никто не посягает на него. Впрочем… — ратник притворно поскрёб щетину на шее, — положим, у меня найдётся немного тилнов. Золотых тилнов…
— Даже если много, — прервал его Ворсгол. — Мой ответ не изменится. Я серьёзно отношусь к делу.
— Да ты даже не дослушал! — возмутился главарь.
— А что, ты собирался предложить нечто иное? — ухмыльнулся ветеран. — Не золото? — и тут же, словно потеряв интерес, протяжно вздохнул. — Даже если бы ты предложил мне толпу рабынь, хороший дом, землю и собственные виноградники, я бы отказался. Мы на войне и здесь нет личных желаний. Я обязан следовать приказу. Для этого я направился на службу.
— Ладно, — отступил его собеседник. — Я тебя понимаю. Замнём тему.
После этого мужчина поднял флягу и повторно протянул её Ворсголу. Тот, немного подумав, взял её, но теперь лишь притворился, что пьёт.
— Тёмные настали дни, — протянул ратник. — Доверие ныне — роскошь. Даже родичи могут враждовать. А мы ведь, — ударил он себя в грудь, — тоже служить пошли не ради своего кармана! Ради всего царства. Ради жён, детей и родителей. И все мы столкнулись с одним и тем же противником. Его, а не друг друга, должны мы ненавидеть. Его, а не друг друга, ставить на колени.
— Отличные слова, — улыбнулся Ворсгол. — И правда, с каждым годом всё хуже, но если народ сплотится, то ему всё будет по плечу, — правда в этот момент ветеран думал не о сайнадах, а о своих настоящих товарищах.
— Так и есть, — рассмеялся главарь. — А теперь ты отдашь мне своего коня и этот прекрасный клинок, который я вижу у тебя за поясом.
Ветеран поддержал смех ратника, но отчего-то его голос прозвучал весьма зловеще, особенно в столь отвратительную и пасмурную погоду. От мужчины будто бы потянуло холодом.
— Вас тут всего шестеро, если я, конечно, верно посчитал, — начал говорить Ворсгол. — Четверо предо мной, ещё двое где-то за спиной. Но звука, с которым заряжают ружьё, я не слышал, значит хотите попытать счастье в ближнем бою, — он замолчал, вперившись в глаза собеседника, которые, казалось, подсвечивались пламенем костра. — Безусловно, это будет опасно, но я очень постараюсь. Во всяком случае тебя, «друг мой», точно прикончу первым.
Ратник явно ощутил себя не в своей тарелке. Поведение ветерана оказалось совершенно нехарактерным. Словно бы у него имелось преимущество, а не наоборот.
«Надеюсь он посчитает меня сионом, — подумал Ворсгол. — Хотя сионы, даже низшего ранга, в качестве разведки не ездят…»
— Совсем ты шуток не понимаешь! — притворно захохотал главарь. — Похоже тебе и правда изрядно досталось во время битвы на реке, раз отвык от солдатских розыгрышей, верно, парни?
Ворчание вокруг звучало насторожено, но в принципе одобрительно. Ворсгол хмыкнул.
— Жрать не хочешь? — тем временем продолжил его собеседник. — Мы тут недавно местных пощипали. Сумели раздобыть хороший запас провизии, включая мясо и выпивку! Ну и скотину, само собой, — кивнул он на навес. — Завтра снова пойдём, — ратник облизнулся. — У них ведь ещё кое-что осталось. Бабы, например.
— У меня задание, — мрачно произнёс Ворсгол. — Мне нужно искать…
— Так это люди и есть! — главарь развёл руками. — Как раз с нами сможешь на дело сходить!
— А какой смысл? Эти земли и так вот-вот станут нашими. Вы же до сих пор ведёте себя, как при обычном набеге. Шире надо мыслить! Если каждый день «на дело» ходить, да высиживать у костра, ожидая непонятно чего, можно и к воротам Магбура опоздать, — строго сказал ветеран. — Для Пилекса Зарни важен каждый солдат. Уж я-то знаю. И как закончу задание, сразу направлюсь к нему, не отвлекаясь ни чтобы пограбить, ни чтобы «пощипать баб».
— Мы желаем того же! — горячо возразил ратник. — Войти в распахнутые ворота Магбура! И грабим не для собственной наживы, а чтобы помочь армии с припасами. Вон, ту же скотину для этого отловили. Так зачем же тогда отпускать местных, ещё и с телегами? Всё пойдёт нашим братьям!
— Они никуда не денутся, — Ворсгол пожал плечами. — Куда им идти? Позади мы, а впереди лишь Магбур. Плюс у вас теперь их скотина.
«Что значит „распахнутые ворота Магбура“? — между тем задумался ветеран. — Ранее ублюдок также сказал, что в городе „сидит Сепарий“. Что это значит? „Сепарий“… Это ведь не имя, что-то иное… какое-то незнакомое словечко… Сайнадское? Нет, я сайнадский диалект хорошо знаю, да и мало он от нашего отличается. Имперское?»
Глава местной банды — а по другому назвать их у Ворсгола не получалось — был не слишком рад услышать слова ветерана.
— Мы выступим в темноте. На конях. Ты с нами, диверсант? — голос звучал жёстко.
— В какой они стороне? — со вздохом спросил мужчина.
— Юго-запад, — на миг призадумавшись и оглядевшись, ответил его собеседник. — Пара километров отсюда. И вряд ли они в состоянии далеко уйти. В крайнем случае отыщем по следам телег. В такой грязи их будет трудно не заметить.
— Деревня, которую я хотел найти, должна быть где-то там, — прикинул Ворсгол. — Хорошо. Раз нам по пути, я составлю вам компанию.
— Вот это отлично! — главарь потёр ладони друг о друга.
— Но насилие к женщинам — это последнее дело, — недовольно проговорил он.
— Конечно последнее, — согласился ратник. — Вначале надо перебить их охрану, а потом как следует обездвижить.
Догонять местных отравились ночью, в самой глухой темноте. В лагере остался лишь один ратник — присмотреть за скотиной и награбленным. С Ворсголом поехало пятеро. Каждый нёс ружьё, но пуль и пороха ветеран особо не заметил. У каждого бойца было лишь по одному полупустому коробку. Выходит, что максимум на один-два выстрела.
Главарь, которого звали Аксун, по пути поведал Ворсголу, что беженцев всего четверо — мужчина, две женщины и мальчишка. К тому же, он считал, что мужчину ранили в прошлой стычке, так что никакого сопротивления и быть не могло.
