В этой интерпретации причина резни выглядела не столь драматично, чем в версии Ханаза, но не оставляла после себя множества вопросов. Скорповски просто выполнял приказ, скрыв следы произошедшего. Ну а девчонке всего лишь не повезло… Зверски изнасиловал ее, а потом и убил, скорее всего, сам Компато. Для убедительности разыгранного спектакля.
Я думала, что после Маршеи, принесшей мне знакомство с Дайрисом Ханри и его сыном и столкнувшей с ситуацией, когда предают свои же, я уже ничему не удивлюсь. Я — ошибалась.
Избавиться от рефлексий было несложно, достаточно напомнить себе, что все это не имело значения — жалость нужна живым, мертвым важнее, что все это не зря.
Не дав себе передумать, резко поднялась. Проблемы с физиологией и частичная потеря памяти — достаточная причина для развода и ухода из наемников, что в моих глазах реабилитировало и Ясина, и… Ханаза. Теперь я точно знала, к кому попадали кредиты, которые он регулярно отправлял на Приам.
Улочка, на которой находился дом Амара, была последней в ряду таких же, как она. Ровные дорожки, одноэтажные строения за зеленой оградой… Пока подходила, машинально отмечала и веселый, жизнеутверждающий свет в окнах, и редкие вскрики засыпающих птах, и легкий ветерок, лениво треплющий листву…
Мир, в который я попала, не знал моих тревог.
Из ближайшей калитки прямо под ноги кинулся пушистый комок. Тело среагировало готовностью к действию, но я заставила себя расслабиться. Местная зверушка внешне ничем не напоминала земных кошек, но играла на Эстерии ту же роль — домашнего питомца. Темная, почти черная шерсть, большие слегка фосфоресцирующие глаза. Длинные, с кисточкой на концах, ушки.
Столкнувшись со мной, зверек отпрянул, но отскочил недалеко, усевшись на траву и с интересом рассматривая меня.
«Первый наблюдатель…» — тут же откликнулось внутреннее ехидство.
Заткнув, двинулась дальше. Шла, не скрываясь — ничего предосудительного я не сделала ни в одной из своих ипостасей.
«Не считая Шаевского…» — ввернул «оппонент». С усмешкой.
«Не считая Шаевского», — спокойно согласилась я.
Шторм держал Виктора разменной монетой, разыгрывая свою комбинацию. Так что у меня даже мысли не возникло, что тишина от Славы и ранение моего бывшего напарника могли быть хоть как-то связаны. Не могли… Этот вариант прикрытия был извращенным, как и все, что делал полковник, но я его просчитала. Хотя бы на уровне интуиции.
А что могло? Вопрос был закономерным, и просто обязан был появиться несколько раньше. Оправдывать себя некоторой занятостью не стоило, если только нежеланием посмотреть правде в глаза. Причин для молчания Шторма я знала лишь две. Одна — кардинальная и необратимая. Его смерть. Вторая…
Шаг я не прибавила, хоть и хотелось. Похоже, где-то там, в Союзе, было уже не до моих душевных терзаний.
В отличие от остальных, дом Ясина не был огорожен даже живой изгородью. Газон, каменная дорожка, ведущая к невысокому крыльцу, светильники-шарики, освещающие мне путь. Но я видела не только это, но и идеальный обзор, который открывался из окон. И усиленное компенсаторами нагрузки крепление жалюзи, которые сейчас были приглашающе подняты. И двери, которые только выглядели хлипкими — свет отражался от них «мерцая», что выдавало марку поляризованного стекла, способного выдержать и прямое попадание ракеты средней мощности. А еще виднеющаяся неподалеку ровная площадка, на которую без труда можно было посадить катер.
«Или поднять», — поправила я сама себя. Подземный ангар. Хорошее решение, если думать о своей безопасности.
«Особенно, если для этого есть столь веские причины», — вновь вклинился в мои размышления внутренний голос.
Впрочем, его подсказка слегка запоздала, я уже поднялась на крыльцо. Задержалась перед ним лишь на мгновение, отправляя в хранилище Шторма сообщение со своими выводами. Что бы ни случилось… он будет знать. Не сейчас, так чуть позже.
Информер приглашающе вспыхнул, отреагировав на мое приближение.
— С весточкой от Сабена, — произнесла я условную фразу, замерев слева от дверного проема. Выставленный на минимум парализатор переложила в руку, когда опускала саквояж на ступеньку.
— Входите, — раздалось довольно грубо… соответствуя характеристике, которую дал этому типу Шаиль.
Дверная панель начала уходить вправо, открывая коридор, в котором было достаточно сумрачно…
Я чуть развернулась, расширяя сектор поражения и не торопясь последовать приглашению — чувство опасности молчало, но… выглядело это неожиданно подозрительно. За спиной зашелестело, в дом метнулось маленькое и темное… Чужое дыхание рядом ощутить я успела, отреагировать — нет. Обрушившаяся на меня боль была невыносимой… Волновик…
Последняя мысль, промелькнувшая в голове, прежде чем провалилась в беспамятство, была нетривиальной. Я пожалела о том, что последние двое суток не ощущала на себе чужого взгляда.
* * *
— Ты плохо контролируешь дыхание, — раздалось неподалеку, прозвучав, как требование открыть глаза. Мое пусть и недолгое, но притворство, было замечено.
— В меня раньше не стреляли из волновика, — парировала я хрипло. О том, что после его воздействия на каждом третьем-четвертом вздохе накапливалась пауза, я знала чисто теоретически.
— Недостаточная подготовка, — равнодушно произнес пока еще невидимый мне Скорповски. — Эффект задержки дыхания прогрессирует неравномерно, скачками… Сыграть это можно лишь испытав.
— Значит, на собственном опыте, — глухо, через силу, отозвалась я, пытаясь уговорить тело пошевелиться. Получалось катастрофически плохо.
Полное восстановление от двадцати четырех до сорока восьми часов. Компато мог не опасаться удара в спину… Даже говорила я с трудом, хоть и значительно лучше, чем двигалась.
— Он жив? — не дожидаясь его реплики, уточнила я, чуть приподнявшись. Все, на что я оказалась способна.
— Глупый вопрос…
— Ну да! — скривилась я, в какой-то мере радуясь, что мимика уже входила в список доступного мне. — Кто же оставляет возможные проблемы…
— В его состоянии это было милостью, — все так же, безразлично, отозвался Скорповски. Подошел ближе, появившись в поле моего зрения. — Последней…
— А в моем?
Тот прищурился, рассматривая, словно оценивая.
— Я хоть и псих, но ради удовольствия не убиваю. Только по необходимости. — Улыбнулся. Хищно, остро… — И не убиваю — тоже. Пить будешь?
— Откуда такая забота? — Ответила я сама: — Нужна…
— С тобой приятно иметь дело.
— Ты не первый, кто так говорит.
— Уверена, что я закончу так же, как и они? — В голосе Компато не было даже намека на интерес.
Я не обольщалась. Насчет подготовки он сказал правильно. Нас затачивали под другие задачи. Не говоря уже о том, что этот в своем деле достиг едва ли не совершенства.
Мне не стоило об этом забывать. Если я хотела выжить… на большее я не рассчитывала.
— Просто поддерживала разговор, — буркнула я, вновь пытаясь сдвинуться. Получилось, но приложенные усилия явно не стоили полученного результата. Тело было не слабым — безвольным. Как бороться с такой беспомощностью я не знала. — До туалета донесешь или будем испытывать мою выдержку?
— Донесу, — равнодушно произнес Скорповски. Склонившись, поднял, словно и не ощущая моего веса. Руки сильные, крепкие… Ему бы любить и… быть любымым… Придержал мою голову, когда та сделала попытку скатиться с его плеча… — Стесняться будешь?
— Не буду, — процедила я сквозь зубы. Обстановочка предполагалась более чем интимная. О том, чтобы самостоятельно удовлетворить естественные нужды организма пока что даже думать не стоило. Хорошо еще, что последний раз ела и пила давно, а то бы пришлось еще и белье менять. — У меня в сумке женские принадлежности…
— Я уже приготовил, — перебил он меня.
— Кодекс наемника? — уточнила я. Спокойно, без язвительности.
— Угадала, — занося меня в гигиеническую комнату, коротко бросил Компато. Посадил на каменный столик, мною же сбросив лежавшие на нем полотенца на пол. — Давай еще раз… — Он на мгновенье убрал руку, которой прижимал к стене… меня тут же повело, хоть корсет и держал спину. — Баб я видел достаточно, чтобы не пускать слюни на ваши прелести, да и ты для меня не столько женщина, сколько солдат. Так что…
