– Поясните.
Всеволод Александрович пояснил. Из его слов выходило, что сейсмоактивность на Байкале всегда была довольно велика, землетрясения здесь не редкость.
– Вы знаете, что Байкал – это зародыш океана? – осведомился он с таким видом, будто имеет к будущему превращению озера в океан самое непосредственное отношение.
– Нет, – сказал Мигель.
– Мы на Марсе живём, – добавил О’Доэрти. – Нам как-то не до этого было, уж извините.
– Да, океана! – с воодушевлением воскликнул учёный. – Обычно озёра исчезают с лица Земли в течение десяти – много тридцати тысяч лет. Байкалу – двадцать пять миллионов! И ни единого признака старения! – Он победно оглядел слушателей. – Наоборот. С каждым годом его берега раздвигаются, и он становится больше… Но мы, кажется, отвлеклись.
– Точно, – подтвердил Конвей. – Ближе к делу, Всеволод Александрович.
– Да, я понял. Если совсем близко, то при таком всплеске и усилении сейсмичности я не удивлюсь, если мы с вами станем свидетелями этого рождения.
– Какого рождения? – не понял блюзмен.
– Рождения океана на месте Байкала, – объяснил Мигель.
– Именно! – подтвердил учёный. И, судя по всему, подобные процессы происходят по всей Земле. У нас нет связи, можно только догадываться, но очень вероятно, что по всей планете проснулись вулканы, а землетрясения и цунами превращают в прах города, довершая то, что начали пришельцы. – Он помолчал и добавил: – Если бы я был верующим, то сказал бы, что это очень напоминает библейский Апокалипсис. Конец света.
– Я верующий, – спокойно сказал Мигель. – И я вас уверяю, что вы ошибаетесь. Это не конец света.
– Даже если нам не удастся его предотвратить? – прищурился Всеволод Александрович. – Эх, хорошо быть молодым. Мне бы ваш оптимизм!
– Вот когда не удастся, тогда и посмотрим, – улыбнулся Мигель. – Так что там с нашей базой?
– То есть? – не понял Всеволод Александрович.
– Вы рассказывали, что её создали высокопоставленные русские военные в качестве опорного пункта для государственного переворота.
– Да! Верно! – воскликнул Всеволод Александрович. – Таких баз по всей России было около сотни, и эта ещё не самая крупная…
Рассказ учёного о базе был прерван звуковым сигналом, похожим на басовитый писк исполинского комара, охрипшего от ветра и человеческой крови, полной алкоголя.
– Эт-то ещё что? – Мигель обеспокоенно завертел головой.
– Радиорубка! – Ирина вскочила. – Автоматический радиопоиск засёк сигнал!
– Мы настроили местную радиостанцию, пока вас не было, – объяснил Всеволод Александрович. – Ирина, сядьте, мы всё услышим и здесь. Если…
– Вымысел, Вымысел, это Первый, как слышите меня, приём! – прорвался в динамики сквозь треск разрядов низкий мужской голос.
– Здесь Вымысел. Слышу вас, Первый, доложите обстановку. Приём.
– Вымысел! – теперь на ноги вскочил Мигель. – Вымысел! Это же ОДШО – особый десантно-штурмовой отряд! Мой отец его когда-то лично создавал… Конвей, ты слышишь? «Вымысел» здесь!
– Вымысел, это Первый. Иду над тайгой. Через две минуты – Байкал. Враг не обнаружен, горизонт чист, всё штатно. Приём.
– Мы можем с ними поговорить? – взволнованно спросил Мигель.
– Увы, – Всеволод Александрович развёл руками. – Передатчик не работает, починить не смогли. Только приём.
– Матрёшка в стакане! – выругался Мигель.
– Вымысел, это Первый, – вновь ожил эфир. – Вижу Байкал и остров Ольхон. Вижу странное образование над островом в районе скалы Шаманка. Думаю, это и есть портал. Приём.
– Опишите его, Первый. Приём.
– Хм. Если честно, больше всего он похож на гигантский женский половой орган. Та же форма… Господи, а это что такое?! Сеня, в сторону! Уходи! Форсаж, мать твою, Сеня!
Раздался треск, словно злой великан разорвал гигантскую мокрую простыню, и голос Первого умолк.
– Первый, Первый, здесь Вымысел, что у вас произошло? Первый, ответьте! Приём.
Тишина. Секунда, вторая… Они растягивались, эти секунды. Растягивались, как только могли, словно это могло хоть как-то помочь Первому…
– Вымысел, это Первый! – ожил эфир. – Ведём бой с противником. Гигантские… Да что там гигантские – исполинские летающие существа, похожие на старинные дирижабли. От восьмисот до километра с лишним длиной. Их три, вынырнули из-за сопок, похоже, ждали в засаде. Ракеты их не берут, какое-то силовое поле! Сеня, вверх! Вверх, Сеня, проклятье…
Снова треск. На этот раз простыня была крепче, а рывок великана яростней.
– А-ааа! – чей-то полный боли крик и сразу громкий хриплый шёпот:
– Сеня, Сеня…
– Первый! Это Вымысел! Приказываю немедленно выйти из боя! Уходите, Первый! Уходите, это приказ! Приём.
– Вымысел, это Первый. Мы в ловушке. Передайте родным и близким, мы их любим. Жаль, что так получилось. Прощайте.
И опять секунда, растянувшаяся в вечность. Бешеный крик:
– За наших!
Великан оглушительно кашлянул и умолк.
– Первый, это Вымысел, ответьте. Приём. Первый, это Вымысел, ответьте. Приём. Первый, это Вымысел, ответьте…
– Мы точно никак не можем связаться с Вымыслом? – спросил Конвей.
Всеволод Александрович молча покачал головой. Так они сидели и слушали методичный повтор вызова ещё примерно минуту, пока Мигель не попросил выключить звук. Вызов умолк. Люди вздохнули и переглянулись. На языке вертелось много разных слов, но они так и оставались на языке. Не слетали, не уходили, не отлипали.
– Вы как хотите, – сказал, наконец, О’Доэрти, – а мне нужно выпить. И чем скорее, тем лучше.
– Я, пожалуй, тоже не откажусь, – поддержал Мигель и позвал:
– Георг!
– Да, хозяин! – андроид Георг Пятый показался в дверях кухни. В правой руке он держал большой нож.
– Принеси нам коньяка, пожалуйста. Есть тут коньяк? – Он посмотрел на учёного.
– Есть, – ответил тот. – Чего-чего, а спиртного тут полно всякого. Любили русские господа офицеры дерябнуть, сразу видно. Что, впрочем, не мешало им…
Всеволод Александрович не договорил. Двери в коридор отворились, и в столовой появился робот ДАРИНО. Чуть вразвалку он прошёл на середину, остановился и произнёс своим глуховатым, лишённым эмоциональной окраски тенором:
– Дети пропали.
У Георга Пятого, который в этот момент снова возник в дверях кухни, соскользнула с подноса бутылка коньяка. Она бы наверняка разбилась, но андроид ловко её поймал и водрузил на место.
– Что?! – Ирина и Марина вскочили с места. – Что ты сказал?!
Мигель и Конвей поднялись вслед за сёстрами. Георг Пятый благоразумно оставался на месте с подносом и коньяком.
ДАРИНО повторил. По его словам, Софья и Сашка играли в комнате, он был рядом и всё время держал их в поле зрения, но в какой-то момент поле оказалось пустым. Обыскал комнату – детей нет. Вышел в коридор – тоже нет.
Он прошёл по коридору сотню метров туда-назад – никого. После этого ещё раз проанализировал ситуацию, провёл ускоренную диагностику всех систем и обнаружил, что отсутствовал в реальности больше часа. Точнее – час и одиннадцать с половиной минут. Причина – отошедший контакт в древней микросхеме, которую не меняли последние сто двадцать четыре года. ДАРИНО самостоятельно произвёл ремонт и сразу же двинулся к людям – докладывать. На ремонт ушло ещё пятнадцать минут. И пять на дорогу до столовой.
– Полтора часа, – быстро подсчитал Мигель. – За это время двое шустрых и любознательных детей могут забраться куда угодно. У нас есть полный план базы?
– Разумеется, – сказал Всеволод Александрович.
– Давайте его сюда. Разобьём на сектора, каждый возьмёт по сектору и – на поиски. Связь… Что у нас с внутренней связью, она везде работает?
– Я не проверял, – сказал Всеволод Александрович. – Но будем надеяться, что везде.
– Тогда вперёд.
Всеволода Александровича оставили на месте в качестве диспетчера и координатора. Он и сам был не против, хотя поначалу рвался в бой. Но затем почесал в затылке, несколько раз тяжко вздохнул и признал, что молодёжь права – ему нужно остаться. И дело даже не в старости, хотя и в ней тоже. Просто это самое логичное решение.
