– Само собой, – сказал Яма и представился.
Ему подсказали, куда уложить вещи, он снял цилиндр и расслабленно откинулся на спинку дивана – посадка завершена, теперь дело за паровозом. Поездка начиналась терпимо, хотя Яма предпочел бы одиночество.
– Меня зовут Матье Трюшон, а наша гостья – Агата Дамур, – сказал сосед и с энтузиазмом добавил: – В этом году мы закончили первый курс семинарии! Куча впечатлений и открытий!
– Ага, – откликнулась девушка, – оказывается, есть столько тонкостей. Фламины в приходах и десятой доли не рассказывают.
Яма насторожился. Подвернулась отличная возможность выведать некоторые тайны культа.
– А толку? – сказал Матье. – Необразованным прихожанам нужно толковать что попроще. Вот. То ли дело для будущих фламинов.
– Очень любопытно! – сказал Яма и улыбнулся, подвернув губы внутрь. – Что необычного рассказывают в семинарии?
Агата потупила глаза, а Матье сказал, потирая шею:
– Извини, я не уверен, что допустимо рассказывать. Все-таки это закрытое заведение.
– Вы знакомы с фламином Маркеллином? – спросил Яма.
– Лично – нет, но, конечно, наслышаны. Я видел, он иногда читает лекции на красном факультете. Вот. Популярный фламин.
– Я участвовал в его выступлении, Маркеллин дал мне рекомендацию в семинарию. Теперь я думаю, куда податься, отсюда и любопытство.
– Серьезно? – Матье внимательно посмотрел в лицо Яме. – И как ты познакомился с фламином?
Яма понял, что баалист не привык верить наслово. Вертлявый, с прищуренными глазами и скрытой под усами улыбочкой, Матье и сам не располагал к доверию. Яма достал из сумки газетную вырезку со статьей про Маркеллина, положил на стол и невозмутимо сказал:
– Пожалуй, слышали про турне? Как раз недавно Маркеллин посетил Ажен, еще афиши снять не успели. В статье и меня упомянули.
Матье не успел дочитать статью, как ее с любопытством выхватила Агата.
– Пишут, что ты всполошил городишко, ага, – улыбнулась она. – Да тут несколько вырезок. Ты еще и в других приходах отличился…
– Поступай в семинарию на оранжевый факультет, – воскликнул Матье. – В юморе на самом деле сплошная психологическая наука! Вот. Пригодится во всех делах.
– Ага! Сейчас он будет тебя зазывать, – сказала Агата, возвращая Яме газетные вырезки. – Но оранжевых приходов меньше всего. Шутов слушают с удовольствием, но не шибко уважают. Если хочешь сладко жить в любом городе, то иди к нам, ага? Зеленого баала любят везде и все.
– С вами спиться можно, – буркнул Матье.
– Как раз-таки мы пить умеем, в отличие от некоторых!
– Не ссорьтесь. Мы ведь хотели скоротать время за хорошей беседой, помните? – сказал Яма. – Матье, расскажи, что самое-самое любопытное ты открыл в учении Оранжевого баала?
Парень задумался и принялся подкручивать ус. Раздался свисток паровоза, поезд тронулся. Яма засмотрелся в окно, огни вокзала уплыли, мимо неслась ночная мгла. Матье оставил ус в покое и проговорил:
– Нас учат, что нет вещи серьезнее, чем юмор. Шутки и смех делают нас счастливыми, это понятно. Человек чахнет без веселья, это тоже понятно. Но самое главное, что комедиант имеет свободу говорить правду в глаза. А если лжет, то его ложь становится правдой. Вот. Красиво, правда? Это как магия.
Яма не успел ответить, его опередила Агата:
– Какая-то философия, ага? У нас был курс про Оранжевого баала, но я так и не научилась придумывать анекдоты. Расскажи что-нибудь смешное!
– Ну, я только учусь. Не получится пошутить на ровном месте, нужна подходящая ситуация. Вот.
– А ты? – спросил Яма у Агаты. – Что интересного узнала в семинарии?
– В приходах рассказывают, что удовольствия необходимы человеку, но с этим и так никто не спорит, – с энтузиазмом начала Агата. Между фразами она торопливо втягивала воздух через рот и продолжала тараторить. – Суть в другом. Сейчас такая эпоха, когда время ускоряется, люди работают больше и больше. У мастеровых работа тяжелая. Приказчики целыми днями общаются с клиентами. Работают весь день. Появились сложные интеллектуальные профессии. Люди занимаются наукой, торгуют на биржах. Все это очень тяжело и требует много сил, ага? Мы не можем день работать и день отдыхать – нет столько времени. Поэтому необходимы концентраты.
– Какие еще концентраты? – спросил Яма.
– Концентрированное удовольствие. В противовес нашей концентрированной работе, ага? Вместо бочки виноградного сока нам нужна лишь одна бутылка вина, чтобы получить удовольствие. Кстати, Матье, принесешь вина на троих?
– Я не буду, – сказал Яма.
– Нести два бокала? – лениво спросил Матье.
– Три, на всякий случай, – улыбнулась Агата широкой улыбкой лягушачьих губ.
Матье ушел в вагон-ресторан, Агата продолжала:
– Но вино не совсем удачный пример. Истинный напиток Зеленого баала – абсент, он крепче вина в десять раз. Для получения удовольствия хватит одного бокала, ага? Еще пример. Рабочему нужно отдышаться от работы. Воздухом он будет дышать полдня, а с папиросой отдохнет за пять минут. Или конфетка вместо буханки хлеба, ага? Это и есть концентрированные удовольствия.
– А как-то можно сконцентрировать сон? – спросил Яма, чтобы поддержать беседу. Примеры баалистки ему не нравились, поскольку казались слишком логичными.
– А что люди делают по ночам вместо сна? – спросила Агата и посмотрела ему в глаза долгим гипнотическим взглядом.
Если бы в эту минуту не вернулся Матье с подносом, Яма выпрыгнул бы в окно. Агата поправила кудри и разлила всем красное вино. Она протянула Яме бокал и сказала:
– Промочи горло. Это всего лишь концентрированный виноград, а не абсент.
Яма сделал маленький глоток и поставил бокал на стол. Агата улыбнулась ему лягушачьей улыбкой. Матье бросил в рот кусочек сыра, с наслаждением осушил свой бокал и объявил:
– Кажется, сейчас начну шутить. Пока ходил вспомнил литературную шутку. Почему книги начинающих авторов не годятся для туалетной бумаги?
Яма покачал головой, а Агата, скривив губы, поинтересовалась, куда именно сейчас ходил Матье, раз вспомнил такой анекдот. Матье торжествующе улыбнулся:
– Потому что фразы шероховаты!
Все засмеялись.
– Давай еще! – попросила девушка.
– Вот. Золотой баал приходит в ювелирный магазин. Просит показать самую дорогую алмазную подвеску. Голубая министрантка приносит, показывает. Золотой баал и говорит: "Заверните сто штук!" Министрантка в шоке, спрашивает: "Куда столько?", а баал отвечает: "Мне на люстру".
– Ага. Старый анекдот, – сказала Агата, махнув рукой.
– Я для Ямы рассказывал, он не местный, по-любому не слышал. А для тебя другой анекдот. Зеленая баалица посетила бордель. Через два дня выходит и говорит: "Странное место. Так хорошо провела время, а мне еще и денег заплатили".
Яма покраснел и спрятал взгляд. Агата хохотнула, а потом перегнулась через стол и шлепнула Матье вялую пощечину. Тот довольно улыбнулся и в ответ подмигнул.
Жуя сыр, Матье повернулся к Яме.
– Кстати, вот интересный момент. Все баалы связаны и дополняют друг друга. Иногда веселье как-то не получается, а стоит выпить вина, расслабиться, как шутки так и прут.
– Ага, – сказала девушка, – а золотые баалисты делают кучу денег на наших кафешантанах, продаже вина и табака. Окончив семинарию, мы сразу войдем в круг взаимной выгоды.
– Для этого даже фламином становиться не обязательно, – сказал Матье, – даже министранты получают поддержку во всех приходах. Вот.
– Ну, министранты всего лишь рядовые баалисты, – отозвалась Агата. – Яма, поступай в семинарию, это билет в светлое будущее.
– Как билет на этот поезд, – сказал невпопад Яма.
Чтобы как-то заполнить повисшую паузу, он взял бокал и не заметил, как допил вино.
– А знаете, в чем еще сочетается удовольствие и веселье? – загадочно спросила Агата.
– Знаю! – заорал Матье и шлепнул на стол колоду игральных карт.
До самого Эсонвиля они играли, таскали из вагона-ресторана закуски и болтали обо всем на свете. Матье выдал такой анекдот, что все смеялись, согнувшись пополам и утирая слезы, но потом Яма никак не мог вспомнить суть. В Эсонвиле баалисты сошли с поезда, прощались как старые друзья. В своей сумке Яма обнаружил пахнущую духами записку от Агаты с недвусмысленным намекам и указанием ее почтового адреса. Он мог бы подумать, что это происки шутника-Матье, но к записке была приколота личная вещь девушки. Первой мыслью было выбросить все в окно. А вдруг кто-то подберет? Яма покраснел и убрал напоминание о зеленой баалистке на дно сумки. Остаток дороги Яма провел в размышлениях и несколько часов поспал.
