На входе нас встретил сияющий Евгений, было видно, что его задумка «выстрелила», что не могло не радовать молодого боярича.
— Ваша милость, — легко поклонился он. Хотя и не обязан был кланяться вовсе. Умный парень. — Рад видеть вас и ваших очаровательных невест. Здесь, — он обвел рукой большой зал, — сплетничают и знакомятся. Там, — он ткнул рукой в широкий арочный проход, — фуршет и винный зал, но можно и заказать еду. Ну и вон за тем занавесом еще зал, там скоро будут танцы. Нормальные, а не все это старье, как в башнях. Добро пожаловать и хорошо вам повеселиться. Да, Алексей, — он понизил голос и склонился ко мне. — Ты уж постарайся не эскалировать конфликты, если они возникнут. Вино бьет в молодые головы, но добавлять к нему кулак «самого впечатляющего» стихийника Воронежа будет лишним, — он хихикнул.
— Да я сама скромность. «Бесконфликтность» — мое второе имя, — заверил я его. — Буду кроток аки агнец и милосерден, как господь безродных.
Мои спутницы и Евгений громко и неприлично засмеялись. Чем это я заслужил репутацию резкого и дерзкого? Я всегда безукоризненно вежлив и сдержан! Зачем так смеяться-то? Еще и внимание ближайших гостей на нас обратили.
Те, особо не скрываясь, но как бы исподволь, начали наводить на нас телефоны. Парочка одетых наиболее вычурно и богато барчуков характерным движением приложили пальцы к серебристым кружкам на висках. Я широко и хищно улыбнулся ближайшим гостям, затем подумал и сменил улыбку на дружелюбную, надо входить в образ.
— Братец. Ты так не делай больше. У людей слабонервных от твоей перекошенной физиономии может инсульт приключиться!
Откуда-то вынырнула Вика вся в светящихся полосках, которые, казалось, только и составляли ее одежду. Присмотревшись, я понял, что они просто нашиты на телесного цвета платье, и немного выдохнул. Но смотрелась сестра крайне сексуально. Образ она, конечно, себе выбрала прямо на самой грани приличия. Для Евгения расстаралась? Хотя Вика всегда любила эпатаж. Я задушил в зародыше поднявшееся из самых глубин естества братское бухтение по поводу ее разнузданного внешнего вида и просто обнял ее со словами:
— Привет, сестрица. Я, оказывается, успел соскучиться.
Вика обнялась с Истоминой, обе расцеловали воздух возле ушей друг друга. Раньше я не очень понимал смысл подобного лицемерного приветствия, но, вспомнив, что девушки два часа провели у «барберо», понял, что смысл в том, чтобы не размазать макияж. Интересно, кстати, почему «барберо»? Бороды-то у них нет. Как и у меня, кстати.
Вика взяла Ксению за запястья и сказала с искренним восхищением:
— Вы такая красавица, Ксения. Рада познакомиться. Я Виктория Орлова, сестра этого обал… его милости. Когда тебе надоест его скучное общество, берусь быть твоим проводником на этом празднике.
— Рада знакомству, — церемонно проговорила Ксения. — Благодарю за предложение. Внимание от особы вашего положения крайне лестно для меня.
Вика покосилась на меня и одними губами спросила:
«Она совсем ку-ку? Всегда такая?»
В ответ я показал ей кулак, прижав руку к ноге, чтобы другие не видели. Заметил, похоже, только Евгений, но, естественно, никак это не прокомментировал.
— С чего начнем? — спросила Истомина, разглядывая гостей. Она не пользовалась телефоном и, скорее всего, практически никого здесь не знала.
— Я бы… — я посмотрел в сторону «фуршетошной» и невольно сглотнул. Ну елки, я не ел считай с завтрака. — Я как вы, дорогие дамы.
— Иди уже! — хором сказали Вика и Мария и тут же синхронно прыснули.
— Виктория здесь нас сопроводит, — добавила Мария. — А потом — танцы? А, девчонки?
Вика активно закивала, Ксения скромно потупилась. Она чувствовала себя не в своей тарелке, но держалась молодцом.
С легким сердцем я оставил своих дам. Ни Вику, ни Истомину беззащитными не назовешь. Так что Ксения в надежных руках. В конце концов и Соколов наверняка будет тереться где-то поблизости от Вики. А если нападки будут на меня, я бы предпочел, чтобы девчонки в такой момент были в каком-нибудь другом месте.
От этого мероприятия у меня сложилось давно забытое ощущение настоящего праздника и искреннего, а не натужного или официального веселья. Я часто присутствовал на боярских приемах, в том числе и для «молодых», и за ними всегда присматривали старшие родственники. Впечатление же от них бывало такое, что ты в садке с пираньями плаваешь, а не празднуешь чей-то день рождения.
Евгений молодец, что организовал свою вечеринку вне башни. Там ничего подобного бы даже близко не было. Да половину сегодняшних гостей к башне бы на пушечный выстрел не подпустили. Здесь действительно была смесь сословий: к небольшому числу боярских младших отпрысков, в основном Соколовых, Воробьевых и еще трех воронежских родов, примешалось изрядно потомков титулованных и пожизненных дворян и даже некоторое количество молодежи из купеческого сословия. Все это придавало атмосфере непринужденности, а молодость участников — здорового веселья и некоторой бесшабашности.
Я протиснулся к фуршетному столу мимо очередной группки молодежи. Молодой парнишка в очках, с дворянским кольцом на пальце, разглагольствовал перед небольшой аудиторией:
— Устаревшие нормы, все эти сословные и ранговые привилегии мешают Русскому государству развиваться! Мы последняя империя в мире, где так строго соблюдаются все эти замшелые порядки.
— Не был ты, дружок, в туманном Альбионе. Вот где дикость, — возразил другой. — Плантагенеты там все сословия в кулак зажали, у нас по сравнению с ним вольнодумный край. А святоши из Понтификата? Спасибо большое, но лучше такая замшелость, как у нас, чем их душный религиозный фанатизм…
Опуская эту болтовню до уровня фона я коварно напал на канапешки с рыбой, бужениной, черной икрой и какими-то другими морепродуктами и учинил среди безответных бутербродов форменный разгром. Хотелось чего-нибудь посущественнее, но для начала пойдет и это. Тем более, что были они безумно вкусными, хоть и крошечными.
— Представляете! Нас сдернули с места, ничего не объясняя. Учения. Какие к дряни учения? Нас просто разбросали на неподготовленных и неподходящих нашему флоту летных площадках и держат там вторую неделю без малейшего движения! Хорошо, у Соколовых связи с моей семьей, и Евгений был так любезен, что пригласил меня. А то так и сидел бы на борту, как дурак, в праздничную ночь. Там даже казарм толковых нет.
Говоривший — молодой совсем пацан в небесно-голубом мундире с погонами младшего лейтенанта — дирижировал в такт своим словам бокалом с вином, просто чудом еще не облив никого из благодарных слушателей и слушательниц. Или он мичман? Не знаю точно. Под треугольным шевроном на левом рукаве стояла латинская цифра три. Третий флот. Интересно, какими ветрами их сюда занесло? Они же базируются где-то аж под Выборгом — полисом Ижорской земли. Бедняга, видно, вещей с собой немного удалось взять, раз в мундире на новогоднюю вечеринку приперся. Хотя здесь необычно много военных.
Я огляделся. Вон лейтенант какого-то мехкорпуса, я не настолько разбираюсь в армейской символике, чтобы с ходу сказать, какого именно, но не владимирец и не кантемировец. В Воронеже ни один из семи русских мехкорпусов не базировался. И ладно бы он был здесь один, может, на побывку прибыл, или как там у них в армии это называется. Но нет. Офицеров в такой форме было трое, и это только в моем поле зрения.
А вот… я аж моргнул. Еще один флотский, только флот пятый. Эти откуда-то из Бессарабии. Парень в гвардейском мундире Красного двора. Эти-то мундиры я все знал назубок. Понятно, он-то мундир надел, чтобы покрасоваться, великокняжеский дом — это вам не баран чихнул. Но к присутствию здесь новгородских гвардейцев тот же вопрос, что и к остальным. Да и эфирный гвардейский корпус представлен. Эти муромские — столичные.
По ходу пьесы, занимаясь своими делами, я пропустил какие-то крупные события в государстве. Хотя открытые источники говорили только об очередной сваре с Ордой за Михайловским валом.
