Правильно. Не о чем.
— Какая экспрессия! — усмехнулся я. — В общем, раз ты меня сюда позвал не варианты обсуждать, то давай, пожалуй, на этом и закончим. Я же вижу, что ты просто хочешь умереть. А я не могу отказать в таком желании старому другу.
— Я уже мертв. С тех пор как ты убил моего сына. — Тон ровный. Не крик. Ни грана ярости. — Все остальное — агония. Куски спектакля, в котором даже аплодировать никто не станет. Я просто хотел, чтобы ты был рядом, когда опустится занавес.
Пол под ногами мелко дрожал. Тонко, почти незаметно — как при первом движении вагона метро, когда чувствуешь не стук колес, а его предчувствие. Реактор где-то внизу еще работал. Я слышал его как живое существо — и, что хуже, чувствовал, как его мерное дыхание сбивается.
Морозов все еще стоял напротив. Пятна на кителе, чуть трясущаяся рука, не то от ярости, не то от истощения. Щеки ввалились, в глазах — ни фанатизма, ни сомнений. Пустота. Старик не рассчитывал победить меня в драке — но все еще надеялся продержаться достаточно, чтобы забрать меня на тот свет — прямо в полыхающий атомный ад.
Он больше не пытался говорить. Слова закончились. Все.
Остались только мы двое.
Я активировал Саблю за миг до удара.
Морозов действовал молниеносно: плеть — яркая, длинная и гибкая, как кнут — сорвалась с его руки и метнулась ко мне атакующей змеей. Я отмахнулся, шагнул в сторону, слыша, как от удара где-то за спиной со стоном гнется металл. Старик снова рубанул Плетью, я принял ее на свой Щит, ушел в сторону и вложился в Молот.
Тележка с инструментами за спиной Морозова с грохотом улетела в стену, но сам он сумел уйти от удара и метнул в меня пучок Звездочек. Они пошли веером: горячие, жгучие, как раскаленные шипы. Щит! Сработал почти на инстинкте — купол энергии ловил заряд за зарядом, пока я сокращал дистанцию.
Мы встретились Сабля в Саблю, удар в удар. Я отбил элемент, отвел в сторону, пытаясь дотянуться до горла, и в этот момент Морозов ударил огнем. Не элементом, чистой Силой. Волна смертоносного жара едва не сбила меня с ног, в лицо будто плеснули раскаленным битумом. Мой Щит прогнулся, и я, зашипев от боли, рухнул на пол.
Надо мной тут же взметнулась Плеть, я откатился в сторону, чувствуя, как элемент режет металл в считанных милиметрах от меня, сгруппировался и взвился на ноги, вкладывая все силы в урда — самый обычный апперкот. Мой кулак с хрустом врезался в нижнюю челюсть Морозова, старика аж приподняло над полом, и он со всего маху тяжело упал на спину.
Молодость — пусть и вторая — все же победила. Я встал, и уже без особой спешки шагнул к поверженному врагу.
— Ты хотел разделить участь сына — и я дарю тебе такую возможность, — глухо проговорил я.
Левой рукой я схватил старика за волосы, а правой снова активировал Саблю. В последний момент я увидел в его глазах что-то похожее на удовлетворение — а потом все кончилось.
Сабля описала полукруг и врезалась под дряблый подбородок. Чисто. Без крови. Без крика.
Все закончилось.
Я погасил элемент, и выдохнул. В ушах билась тишина. И, кажется, сейчас она была гораздо громче пульсации реактора. А самое страшное — я не чувствовал. Абсолютно ничего.
Старик сделал свой выбор. А я просто выполнил свою работу. И теперь оставалось только довести ее до конца… Пока не стало слишком поздно.
* * *
Дверь в диспетчерскую слетела с петель, с грохотом врезавшись в стену. Двое с автоматами, бросившихся навстречу, умерли почти мгновенно — как и все те, кого я встретил по дороге сюда. Сейчас я не был Серым Генералом, не был бойцом Особой роты, не был даже Владимиром Острогорским — осталась только функция со всего одной задачей.
И я должен был выполнить ее, во что бы то ни стало.
К стене жались несколько человек в белых халатах. Растрепанные волосы, в глазах — страх и отчаяние. Они даже не обратили на меня внимания — смотрели только на многочисленные индикаторы на стене…. И, кажется, остались единственными, кто понимал, что здесь происходит.
— Кто тут главный? — рявкнул я.
Наполовину поседевший мужчина в очках и мятой рубашке под халатом повернулся в мою сторону. Остальные так и остались стоять, глядя на табло.
— Я… — очкарик попытался выпрямиться. — Вы кто?
— Тот кто не хочет, чтобы здесь все взлетело на воздух к чертям собачьим. Что с реактором?
— Температура растет. Давление в первом контуре уже уходит за пределы нормы. Стержни подняты, — потерянно проговрил инженер. — Заклинило. Мы пытались сбросить — механика мертва. Электрика тоже. Мы не можем остановить процесс.
— Это реально сделать вручную?
Инженер уставился на меня с таким видом, будто перед ним стоял не человек, а демон, явившийся прямиком из красной зоны реактора.
— Теоретически… Да, — проговорил он. — На практике… Это невозможно. Температура, радиация…
— Знаешь, друг, — я усмехнулся. — Я уже столько раз за последние две жизни делал невозможное, что… Пожалуй я попробую.
Инженер посмотрел на меня, как на идиота.
— Вы не вернетесь.
— Хорошо, — я кивнул. Времени на препирательства не оставалось. — Рассказывай, что нужно делать. И побыстрее.
— Хорошо. Слушайте…
* * *
Тревожная сирена, рвавшая воздух с того момента, как я вломился в диспетчерскую, продолжала бить по ушам. Я быстро шел по коридору, освещая тусклым лучом фонаря дорогу.
Так. Вот оно. Второй поворот направо. Кажется, я на верном пути.
С дверью я не церемонился — просто вбил ее вглубь коридора Молотом. Металл загрохотал, и в лицо ударил поток раскаленного воздуха.
Инженер прав. Обычный человек здесь бы не выжил.
Вот только я давно перестал быть обычным человеком.
Сектор доступа к активной зоне — спуск по лестнице, три пролета вниз, новая заклинившая дверь, новый Молот. От жара начало спирать дыхание, и, кажется, я даже чувствовал, как радиация танцует на коже, под которой уже наливались энеригей Конструкты.
Я справлюсь.
Дышать тяжело, воздух будто наполнен металлической стружкой. Горло дерет, волосы становятся дыбом. Больше энергии из Конструктов, больше Дара…
Осталось немного.
Наконец я вижу механизм. Несколько электродвигателей, сейчас бесполезных, рядом — допотопные, массивные штурвалы. Шесть штук. Что ж…
Я берусь за первый. Кожа ладоней шкворчит на раскаленном металле. Боль — невероятная, невыносимая для обычного человека. Я загоняю ее вглубь усилием воли.
Главное сейчас — не уронить стержень.
Механизм проворачивается со скрипом и скрежетом, который заглушает даже далекий вой сирены. Поворот… Еще поворот… Еще…
Есть.
Я буквально ощущаю, как первый из стержней становится на место.
Осталось всего пять.
Всего.
Я с усмешкой берусь за следующий штурвал.
У меня получится. Просто потому, что иначе нельзя. Потому, что я вернулся с того света, чтобы защитить этот город. Защитить этих людей. Защитить эту страну.
Потому что я — Серый Генерал.
А иначе — зачем это все?
Эпилог
— Последний хороший денек, — промурлыкала Алена, поудобнее устраиваясь у меня на плече. — А дальше начнется…
— Я тоже смотрел прогноз погоды, — вздохнул я. — Но все же…
— На что-то надеешься?
Алена поправила сползшее с голых коленок пальто с шевроном Морского корпуса на плече. Носить что-то такое было, пожалуй, еще рановато, хоть сентябрь и стремился поскорее вступить в свои права, сменив на посту непривычно-жаркий для Питера август.
А вот прихватить с собой, чтобы часок-другой посидеть на открытой всем ветрам крыше — в самый раз. Мы с Аленой расположились на кровле у центральной круглой башни, прямо под гордо реющим над городом Андреевским флагом. По милости его высокоблагородия Грача я имел ключи и доступ даже сюда — и поэтому мог устроить любимой женщине весьма необычный сюрприз.
Впрочем, при желании я бы мог получить доступ куда угодно. Но старался не злоупотреблять.
