Еще Чижиков приметил нескольких рикш-велосипедистов явной туристической направленности — столь богато были отделаны бархатом их коляски. Шпунтик забрался к хозяину на колени и тоже с любопытством смотрел в окно.
Борн, вместе с Чижиковым сидевший сзади, придвинулся к Коте ближе.
— Ты понимаешь, друг мой ситный, что вся эта ерунда может значить? — спросил он чуть слышно.
— Вот ты про что сейчас? — столь же тихо уточнил Чижиков. — Про пограничников или же про этого лысого хмыря из посольства?
— Какой же ты наивный… — вздохнул Борн.
— И в чем же моя наивность? — делано изумился Котя.
— Да в том, что ты разделяешь пограничников и хмыря, воспринимая эти два случая отдельно друг от друг, — объяснил Борн. — Ты неопытен, и я тебя понимаю. Ведь на первый взгляд между ними нет никакой связи. Но я тебе прямо сейчас, пока мы еще не выпили местного пахучего самогона, могу уверенно сказать: связь тут есть!
— Ну какая?! — Чижиков на самом деле был удивлен. — Какая может быть связь между компьютерной ошибкой и неким лысым фруктом, которого я увидел в первый раз в жизни?..
— Сколько раз тебе повторить, чтобы ты наконец уразумел: случайностей не бывает? А бывают неправильно истолкованные обстоятельства и невнимательные люди, что в упор не видят самых очевидных связей… Скажи мне для начала, как много ты своему приятелю успел поведать? Дракона уже показывал?
— Да ты что… — Котя оторопел. — Сам же наставлял: никому не верь!.. Но откуда ты узнал про Дракона? — Чижиков вдруг сообразил, что в тот памятный вечер так и не сказал Борну, каким предметом обладает, и жуткое неприятное предчувствие погладило его по позвоночнику ледяной рукой. — Откуда, а?..
— Не так сложно было вычислить, — подмигнул Борн. — Потом расскажу.
— Вот и приехали! — объявил тем временем Дюша.
Чижиков, озабоченный вновь появившимися в адрес Борна подозрениями, не очень-то и запомнил, как выглядел ресторан снаружи, — в памяти отложились только яркие гирлянды фонариков на деревьях и стеклянные стены павильона, сквозь которые хорошо просматривались столики внутри. На входе, лучезарно улыбаясь, стояла китайская девушка в облегающем красном шелковом платье до пола, но с разрезом сбоку почти до пояса; девушка повела было их внутрь, но тут углядела кота — изящно присела и попыталась со Шпунтиком тезисно посюсюкать. Кот шарахнулся от нее в ноги Чижикову, и тут девушка сообщила, что с котами в ресторан нельзя. «Да ладно, — отмахнулся Котя. — Сестричка, это ж фактически брат мой! Ну да, у него хвост, но мы всюду ходим вместе, а манеры у него такие, что иной человек позавидует!» Девушка опешила — видимо, и китайский язык Чижикова, и его объяснения насчет «хвостатого брата» произвели на нее сильное впечатление; так они и вошли. В ресторане оказалось многолюдно; компании отвели небольшой, на четверых, столик у стены.
— Здорово ты по-китайски говоришь, — заметил Чижикову на ухо Борн. — Попугай?
— Лучше, — брякнул Котя. Ну да, Борн знает о предметах много, гораздо больше, чем он. Что тут удивительного, что тут пугающего? В конце концов, если в любом и каждом подозревать скрытый умысел — можно и с ума сойти. Но… ведь и Борн и Сергей, не сговариваясь, втолковывали: не верь никому! И как тут быть?..
— Ну? — Громов обвел заведение гордым взглядом и подмигнул Чижикову. — Как? Свет и воздух!.. А вот и меню, — улыбнулся он, приняв из рук официантки толстый том в искусственной коже. — Делайте свой выбор, господа, делайте свой выбор!.. Только имей в виду, брат, — сказал он Коте, — заказывают обычно не в индивидуальном порядке, но на всех. То есть когда еду принесут и посреди стола установят, ты можешь брать себе с любой тарелки, понял? Кусочек того, шматочек этого. Просто крутишь вот эту штуку… — Громов легко тронул стеклянный круг, занимавший центр стола, — и к тебе подъезжает нужное. Тут и хватаешь. Палками-то есть не разучился или для тебя затребовать нож с вилкой? Здесь и такое водится.
— Нет, Дюша, не надо, — улыбнулся в ответ Чижиков. — Палками я вполне управлюсь.
Официантка протянула ему и Борну по еще одному увесистому меню, и Котя погрузился в изучение прелестей китайской кухни. Шпунтик чинно сидел на свободном стуле и с любопытством озирался вокруг. Пахло непривычно. За соседними столами смеялись и звенели стаканами. Тихо играла музыка. Желания удрать пока не возникало. Подошла официантка с чайником, налила чаю в стоявшие на стеклянном круге чашки.
— Это что, угорь? — спросил у нее Чижиков, ткнув пальцем в соответствующую картинку в меню.
— Угорь, — подтвердила девушка, застыв за его плечом в полной готовности принять заказ. — Пятьдесят восемь юаней за цзинь [185]. Берете?
Котя полистал меню еще — яркие цветные фотографии демонстрировали бесконечное и крайне соблазнительное разнообразие местной кухни — и сдался.
— Дюш, а Дюш… — Позвал он через стол. — Давай заказывай ты. Я в этом совсем ничего не понимаю, но выглядит все крайне вкусно. У меня начался уже процесс слюноотделения. — Чижиков посмотрел на принюхивающегося к запахам Шпунтика. — И у него тоже. Только угря закажи обязательно. Интересно же!
— Ладно, — с готовностью согласился Громов. — Надеюсь, вегетарианцев среди нас нет? отлично, тогда ударим по мясу.
Он подозвал официантку к себе. Борн аккуратно покрутил стеклянный круг, и к ним с Котей подплыли чашки с чаем.
Под жизнерадостное гудение Дюши, излагавшего суть заказа официантке: «Вот это, это и это, битых огурцов, угорька на пару цзиней, а еще лягушек, только покажи, что свежие, баранину… Это баранина? Ага, баранину… Которая тут свинина? Ага, эту и эту… И вот такую бутылочку… Да, и пива три кружки. Циндаоского…» — Котя, потягивая горячий зеленый чай, повернулся к Борну.
— Знаешь, — сказал он раздумчиво, — я верю, что ты крутой и все такое, но про пограничников и посольского дядьку ты мне все равно объясни. Вот так, просто и доходчиво, как дурачку деревенскому. Без загадок. Притомился я что-то от загадок.
— Объясняю, — тут же согласился Борн. — Смотри, что мы имеем. С одной стороны, тебя утром пытаются не пропустить через китайскую границу, потому что ты ее якобы уже пересек. Хотя ты не пересекал. С другой — вечером к тебе подходит человек из посольства, который демонстрирует с тобой знакомство и которого ты якобы просил навести, как я понял, справки о покойном деде. Но ты человека этого не знаешь и ни о чем таком его не просил. Верно?
— Верно, — согласился Чижиков с очевидным. — И из этого следует, что я идиот?
— Ничего подобного я не говорил, — мягко улыбнулся Борн. — Я сказал, что ты невнимательный. Ну сам подумай: что первым приходит на ум? Что ты, ничего про то не зная и ведать не ведая, прилетел в Пекин неделю назад и озадачил посольство поисками.
— Все, что я могу предположить, это — полный бред, — прогудел покончивший с заказом и свернувший очередную сигаретку Громов. — Потому что наше посольство вряд ли будет кого-то там искать по чьей-то там просьбе. Наши посольские и пальцем не пошевелят ради простого российского человека с улицы.
— Неужели? — покосился на него Борн. — Предположим. Я не в курсе. Пусть так, но тогда еще интереснее получается: ты, — он повернулся к Чижикову, — мало что прилетел сюда неделю назад, так еще и обладаешь достаточным весом, чтобы заставить посольских суетиться. Такие дела.
— Слушай… — Котя допил чай и звякнул чашкой о стеклянный круг. Вздохнул. — У меня в голове полный бардак, я не спал, устал, а ты своими загадочными рассуждениями только увеличиваешь в моем организме мировую энтропию. Пропускай детали и переходи к выводам.
Официантка принесла пиво.
— А я вот понял, к чему Алексей клонит! — прогудел Дюша, раскурил самокрутку и взялся за кружку. — Он ведет к тому, что у тебя, брат, есть двойник, и двойник этот уже неделю как в Пекине орудует. Я прав?
— Ну… да, — кивнул Борн. — В общем и целом правы.
— Да ладно! — Громов поднял кружку. — Давай уже на «ты». Мне так проще. За знакомство!
