История с Валевым получилась более примечательной. Воронов требовал отдать Николая ему, как-никак, а его подопечный, хоть и бывший. Я — настаивала, что этот парень стал отступными за мое участие в их играх. Спор решил опять же Орлов, предложив поинтересоваться у самого офицера, кого бы он предпочел видеть в роли своего командира.
Николай думал недолго — пару секунд, пока переводил взгляд с одного на другого, и остановился на мне.
Если кого это не удивило, так Шторма. Сваливать все на поразительное чутье этого типа я не торопилась. Не исключала, что Валеву, как и Кабарге, предстояло исполнять роль моей няньки с весьма широкими полномочиями.
Что касалось Александра…
Тот разговор с Ханазом состоялся в первый мой день моего возвращения на службу. Я, коротко и по возможности обтекаемо, описывала в рапорте собственные похождения, слушала рассказ Шаиля об итогах операции по защите свидетеля, в результате которой в Академию Розыска поступил не только младший Уваров, но и тот самый парень, которого они охраняли, и бегло просматривала сводку.
Ощутить себя совершенно счастливой — все-таки я любила свою работу, не давала какая-то мелочь, зудевшая на самом краю сознания. Свой вопрос, резко оборвав Ханаза, я задала на полном автомате, еще до конца не осознав, что могло натолкнуть меня на эту мысль:
— Как его звали?
Уточнять, кого именно я имела в виду, Шаиль не стал. Спокойно встретил мой взгляд, грустно улыбнулся:
— Александром…
Настоящую фамилию Скорповски я узнала позже… Ни для меня, ни для Кабарги это ничего не изменило.
Шесть месяцев спустя…
Пять минут, которые нам дал на сборы Орлов, практически истекли.
Отправив Ромшезу сообщение (тот у нас отвечал за информационную безопасность), что готова подключиться к защищенному каналу, активировала трехмерный экран установленного в моем кабинете модуля связи.
Собирались узким составом, только верхушка Координационного совета оперативного реагирования, что само по себе уже служило намеком. Происходило нечто подобное хоть и регулярно, но еще не с той частотой, которая отдавала приближающимся авралом.
Второй подкинул Шторм, прислав на комм смешную картинку — штурмовика в БАЗе с опущенным щитком. Пока еще полковник (приказ о присвоении ему очередного воинского звания был уже подписан, но еще не доведен) мне покровительствовал, продолжая считать, что виноват передо мной. Ровера, как ни странно, в список обиженных он не включал.
К чему Слава клонил, догадаться было несложно, на ассоциации нас пробивало весьма схоже. Валанд и… Самариния…
Додумать эту мысль не удалось, кодировка закончилась, явив моему взору вполне ожидаемую картинку. От званий и должностей…
Пиететом я никогда не страдала, начинать не собиралась. Подумаешь, всего лишь помощник директора Службы Маршалов…
Похоже, что-то такое мелькнуло на моем лице, или просто совпало, но Орлов, посмотрев на меня, вроде как укоризненно качнул головой. Потом обвел всех внимательным взглядом и произнес уже набившую оскомину фразу:
— Господа офицеры, я обязан напомнить, что все, что вы сейчас услышите, является государственной тайной…
Наталья Бульба
КАПИТАН НЕИЗБЕЖНОСТЬ
Пролог
— Ты решил заточить меня в темнице? — невольно улыбнувшись от этой мысли, прошептала Мария. Говорить громче в той настороженной тишине, которая их окружала, показалось ей кощунственным.
— За непослушание? — остановившись, развернулся Ильдар к своей кайри. Поднялся на ступеньку выше, с нежностью проведя ладонью по лицу, откинул капюшон ее плаща. — Хорошая идея! — посмотрел на нее задумчиво. — Тогда я точно буду знать, что с тобой ничего не случится.
— Ну… — протянула она шаловливо, — я бы на это не рассчитывала.
— Вот и я так подумал, — хмыкнул он… довольно. — Устала?
Оглянувшись назад — вход в подземелье с того места, где они находились, был уже не заметен, Мария вновь посмотрела на эклиса:
— Нет!
Ильдар в ответ укоризненно качнул головой, но промолчал. Для его кайри была неприемлема чрезмерная забота, он уважал ее потребность в определенной самостоятельности, стараясь не переступать некую грань, которую им хоть и с трудом, но удалось нащупать.
— Тогда — идем. Осталось немного.
— Надеюсь, — она вздохнула преувеличенно тяжело, — оно того стоит?
— Посмотрим, — загадочно усмехнулся он и, развернувшись, продолжил спуск вниз.
Идти, и правда, осталось немного. Какие-то сто двенадцать ступенек…
Она считала специально, чтобы избавиться от странного ощущения, что приближается к… тайне.
Нет, не просто к тайне… к ТАЙНЕ! К тому, что вновь перевернет все, изменит, заставив взглянуть на то же самое, но… уже иначе.
Так уже было… Ильдар предупреждал, что не в последний раз…
Он остановился, когда она мысленно произнесла: «Сто тринадцать», отметив, что каменный коридор стал совсем узким, практически прижавшись к ее плечам… Ильдара тот факт, что он уже давно должен был стать для нее живой преградой, застряв в отталкивающей, холодной склизкости, похоже, ничуть не смущал.
— Закрой глаза, — попросил он, не обернувшись. Властно, жестко… Имея право и пользуясь им.
С таким эклисом Мария предпочитала не спорить. Не потому, что не стоило — зная причины, принимать легче.
Яркий свет ударил в опущенные веки, но она, доверяя, не сделала попытки прикрыть их ладонью. Просто стояла, привыкая. Ощущая, как нахлынувшей волной теплого влажного воздуха выбивает из легких промозглую сырость, как в тишине проявляются новые звуки… доносящийся издалека смех, журчанье ручья, шелест листьев.
— Можно, — произнес Ильдар совсем рядом и, взяв ее руку в свою, слегка сжал пальцы, словно подтверждая разрешение.
С последним она ошиблась…
Всего лишь хотел ее поддержать…
Когда она открыла глаза, вокруг ничего не было… Лишь пустота.
— Идем, — потянув ее за собой, предложил Ильдар.
Но Мария не шевельнулась.
Не в силах идти вперед…
Не в силах отступить назад…
— Лора опять оказалась права, — улыбнулся он… довольно, и, подхватив кайри на руки, сделал шаг в раскинувшееся вокруг ничто.
И пустота расступилась, оставив их на берегу моря, где спиной к ним по щиколотку в воде стояла невысокая, хрупкая женщина. Ее длинные седые волосы трепетали на ветру, простое светлое платье то надувалось колоколом, то опадало, мягкими линиями очерчивая фигуру.
— Кто это? — с трудом заставив себя говорить, спросила Мария, когда Ильдар поставил ее на мягкий и теплый песок.
— Триединая, — так же тихо, как и она, произнес эклис. — Еще ее называют Многоликой. Богиня Богинь. Прародительница артосов.
— Она…
Вопроса Мария не закончила. Не смогла.
Но Ильдар понял, что интересовало его кайри:
— Она ждет. Между жизнью и смертью. Между величием и забвением. Ждет, когда ни одна, а трое войдут в Храм и вернут в мир силу, от которой когда-то отказались ее дети.
— Мир?! Сила?! — словно проснувшись, вскинулась Мария. Повернулась, жестко посмотрев на эклиса. Вот только губы кривились… от боли. От понимания, что она… сама… — И что тогда?! Галактика Белая под пятой Великой Богини?!
— И в этом Лора тоже не ошиблась, — с легкой грустью отозвался Ильдар. Оглянулся на одинокую женщину, которая продолжала смотреть куда-то вдаль. — Она — мать. Она дала жизнь, и ее не отнимет.
— Вот только дети почему-то отказались от дара, который она преподнесла, — все так же холодно прошипела Мария.
— Они просто испугались того, что сотворили, — качнул головой эклис. — Создав новую жизнь, не смогли принять на себя ответственность за нее.
Молчала Мария недолго. Хмурилась, о чем-то напряженно размышляя. Кривила губы. Вздыхала…
— Альдоры? — наконец подняла она взгляд на Ильдара. Все еще гневно, но уже осознавая, что была неправа.
