Щепин между тем напитал палицу своей энергией и попытался снести мне голову. Я отклонился в сторону и подставил плечо под рукоять. Палица прошла вскользь, а я с силой толкнул руку противника.
Он отлетел, потеряв равновесие, что было странно для сильного мага земли. Ну а потом мне стало не до анализа боя. Одарённые укрылись магическими щитами, воины почти все были мертвы, а в меня летели огненные вихри и земляные цепи.
Одно из огненных копий чуть не сбило меня с ног, но я успел сгруппироваться и с размаху наступил на него ногой. Подошва доспеха задымилась. Левой рукой я выпустил сгусток тьмы в землю у ног мага огня.
Тень под ним ожила, превратилась в липкую вязку лужу. Удачно, что на помощь к огневику подоспел и маг воды. Их сапоги утонули в луже тьмы.
Маги рванулись, пытаясь выбраться, но тень уже твердела, сковывая их на мертво и сжимая магические щиты. Как только послышался хруст барьеров, точные выстрелы моих бойцов завершили дело.
В это время Щепин уже оправился от шока. Его палица снова взметнулась вверх, наливаясь свинцовой тяжестью. Я чувствовал, что он вложил в этот замах всю свою силу, истощив источник до дна.
От такого удара не спас бы никакой доспех. Но мне это было и не нужно.
Я не мог усвоить энергию других стихий, чтобы усилить себя. Зато мог поймать её, ненадолго удержать в себе, как в конденсаторе, и ударить ею. Я отпустил контроль и выплеснул эту грубую и необтёсанную силу земли в оружие Щепина.
Каменная палица, ещё секунду назад бывшая под полным контролем мага, вдруг стала для него чужой. Она затрещала, покрылась паутиной трещин и взорвалась у него в руках. Осколки камня, как шрапнель, впились в его доспехи и лицо.
Щепин зарычал от боли и бессильной ярости, отбрасывая обломки и падая на колени.
Вокруг наступила тишина. Было слышно лишь тяжёлое дыхание мага и тихий хруст слева, когда один из бывших спецназовцев уверенным движением свернул шею второму магу из отряда графского отпрыска.
Я подошёл к магу земли. Он стоял на коленях, с окровавленным лицом, глядя на меня. В его взгляде смешались шок и ненависть.
— Зачем? — прошипел я, опускаясь на корточки перед ним. Мой голос прозвучал тихо, но в мёртвой тишине он показался громче любого крика. — Зачем вы убиваете друг друга, если можно просто прорваться к центру очага, добыть ресурсы и выйти на финишной точке? Какого демона вы творите, ублюдки?
— Приказ отца, — хрипло выдохнул Кирилл Щепин, сплёвывая кровь. — Убрать как можно больше наследников и тебя… пока ты слаб… пока другие не растащили твои кости. Никому не нужен щенок у врат.
Я медленно кивнул. Так и есть. Старая тактика — снять самого слабого, пока он не стал сильнее. Вот только каждый князь, граф и даже барон думает, что именно его отпрыск сильнее и хитрее. Они никогда не объединятся в союз, потому что не хотят делить славу, вот и нападают по одному.
— Передай отцу, — сказал я, вставая. — Что щенок уже вырос.
Я развернулся и сделал рукой знак своим людям. Убивать молодого аристократа я не стал. Для меня он — мальчишка, что выполняет приказ отца.
Возможно, я пожалею об этом решении, но мне всегда были противны бессмысленные убийства там, где их можно избежать. Мои люди не пострадали, сам я, можно сказать, только размялся и оценил силы детишек аристократов. Пусть парень идёт к своему отцу, а моя цель — выиграть испытание.
Мы углубились в чащу, оставив за спиной раненого мага и запах крови. Прошли около километра в гнетущей тишине, и только звук наших шагов нарушал мёртвый покой аномального леса. Взор тьмы скоро развеется и больше не будет показывать мне энергетические всплески одарённых. Но мне не было дела до других участников испытания, пока они сами не решат напасть.
Моих гвардейцев потрепало, но, к счастью, ничего серьёзного. Справились целебными настойками, заготовленными Белым. Сильнее остальных пострадал Игорь Лаптев — его ранг был ниже, соответственно и укрепление тела было слабее.
Но Зубов лично занимался подбором экипировки и всего необходимого для испытания. Поэтому мы использовали один из лечебных артефактов. И хотя полное исцеление такие артефакты не дают, рана на плече Игоря затянулась и перестала кровоточить. Вот теперь можно идти дальше.
До эпицентра московского очага было около двадцати километров. При обычном раскладе, мы преодолели бы это расстояние за пару часов. Но мы были в лесу, полном монстров и людей, желающих убивать.
Тут и за день можно не управиться. Я убедился, что мои люди не пострадали, и сконцентрировался на Взоре.
Нельзя подпускать врагов слишком близко, а побочный эффект от слияния с Сердцем Феникса скоро окончательно спадёт. Потом мне придётся напрячься гораздо сильнее, чтобы уловить чужую энергию. На опасном расстоянии никого не было, только смутные следы магии где-то далеко впереди. Значит, можно немного перевести дух.
Через полчаса пути нам впервые встретились монстры. Первым их заметил Тимофей Голубев — маг воды в ранге мастера, которого я заприметил во время отражения прорыва пискунов.
— Господин, впереди фланисы, — сказал он, тряхнув волосами, собранными на макушке. — Второй класс, стихия воды.
— Действуем по плану, — сказал я.
Мы уже обговорили возможные действия при разных обстоятельствах, так что мои люди были готовы. Десяток монстров второго класса для нас не были проблемой. Бойцы рассыпались в стороны, а маги отступили за их спины.
Вскоре показались монстры. Чем-то они напоминали лошадей. Высокие, статные, с гривой, напоминающей водопад. Только вместо копыт у них были когти, а удлинённые морды заканчивались рядом острых зубов длиной с мою ладонь.
Первые выстрелы из автоматов подкосили сразу четырёх монстров. Остальное стадо рвануло на нас на бешеной скорости. Я едва успел увернуться в последний момент.
Голубев хлестнул отставшего фланиса водным хлыстом, а Сергей Орехов ударил струёй огня. Монстры взвыли от боли и стали ещё быстрее. Я чувствовал их ярость и жажду крови.
Использовать магию я не спешил — вдруг придётся столкнуться с аристократами. Поэтому мои верные топорики полетели в ближайшего фланиса. Я перебил ему ноги, а потом ускорился и одним рывком выхватил топоры из плоти монстра.
Добить его я не успел. Меня сбило с ног ударом мощного тела, и я полетел в ближайшее дерево. Быстрые же они.
Я упал на землю и перекатился. В то же мгновение в дерево вонзились когти фланиса, разодрав ствол в щепки. Ладно, признаю, без магии сражаться против таких противников глупо.
Быстро вернув топоры в кожухи, я создал сразу несколько теневых хлыстов и стреножил агрессивного монстра. Он завалился на бок и принялся реветь во всю глотку, подзывая стадо. Я оборвал его вопли ударом обуха топора между глаз, а потом вдруг замер.
Эти порождения бездны были слишком похожи на лошадей. Пусть они были изменёнными и агрессивными, но я видел в них зачатки разума. Это не безликие монстры, не демоны бездны и не твари изнанки.
Совершенно некстати я вспомнил, что никогда не убивал животных. Разве что только чтобы оборвать их мучения после тяжёлых ранений. Почему-то именно сейчас моя рука дрогнула, а топор завис в воздухе.
Звук выстрела заставил меня вздрогнуть. Стреноженный мной фланис издал последний вскрик и замолчал навсегда.
— Не переживайте, господин, — тихо сказал Максим Ивонин. — С фланисами всегда так.
— Так не должно быть, — я тряхнул головой и посмотрел на бывшего спецназовца, который избавил меня от мук совести.
— Я тоже не смог в первую встречу убить фланиса, — спокойно признался он. — Глазищи эти прямо в душу смотрят. Людей и то убивать как-то проще, особенно когда знаешь, какие мерзости они творили.
— Спасибо за помощь, — коротко кивнул я ему, закрывая тему.
Надо будет обязательно разобраться в себе и понять, почему моя рука зависла в воздухе. Но сейчас на это не было времени. Сейчас время выживать, а не думать. Впереди ещё не один бой, а я почему-то устал так, словно неделю торчу в этом очаге.
