— Здрасте, — кивнул Лекс, понимая, что решение прийти сюда было настолько спонтанным, что он не знает, что сказать. — Я к Алине, проведать… — Он осёкся, поняв, что немка стоит без наушников и почти наверняка не понимает ни слова.
В коридоре показался охранник — теперь он изучал кусок плиты ДСП, прислонённый к стене.
— Алина, — показал пальцем Лекс за спину немки. Потом ткнул себя в грудь: — Я её друг. Камрад.
В тот момент почему-то захотелось, чтобы она захлопнула дверь.
И тогда можно было бы с чистой совестью выплеснуть всю злость в сторону Эйзентрегера.
Но немка, дослушав тираду Лекса, несколько секунд колебалась, а затем шагнула в сторону, пропуская парня.
Алина сидела на кровати перед раскладным столиком, бесцельно водила руками по поверхности и по обыкновению что-то шептала.
Лекс подошёл поближе, девушка никак не отреагировала.
— Семь-я, семь-я, семь-я, — или что-то в этом роде.
— Привет, Алина, — махнул парень рукой.
Ноль реакции.
— Как дела?
Запрашиваемая функция недоступна.
— Ты что тут делаешь?
На пороге стоял Андерс. За его спиной маячило лицо охранника.
— Да так… знакомую одну проведываю.
— Золушка? Она что, твоя знакомая? — удивился Андерс.
— В некотором смысле.
Лекс посмотрел на девушку, тяжело вздохнул. Зря, наверное, он сюда пришёл.
— Дружище, нам поговорить надо.
— Срочно?
— Нет, терпит, конечно. Слушай, я и не знал, что ты с ней знаком. Ты поэтому злился, когда парни спорили на время?
Лекс ещё раз посмотрел на Алину, мысленно махнул рукой и пошёл к выходу.
— Да я вроде не злился, — сказал на ходу, огибая няню, исполином стоящую у входа.
— Злился, дружище, я заметил. Ты когда…
— Семь-пять! — вдруг выкрикнула девушка и махнула рукой перед своим лицом. — Семь-пять! Семь-пять!
Вид у неё сейчас был особенно ужасен — худая, почти лысая, смотрящая в одну точку перед собой и выкрикивающая что-то. Успокоилась быстро. И сказала что-то вроде «ква-ква».
Лекс остановился, бросил на неё ещё один взгляд, на этот раз прощальный. И вышел.
— Один-ква! — донеслось ему в спину, прежде чем немка захлопнула за ними дверь.
Охранник направился к выходу, но покидать блок не спешил, снова тусил у входа рядом с куском ДСП.
— Пошли отсюда, — буркнул Лекс. — О чём ты там хотел поговорить?
— А кто она тебе? — спросил Андерс, задержавшись в коридоре.
— Соседка.
— Просто соседка?
— Да, просто соседка. Пошли отсюда, меня этот вертухай выбешивает своей наблюдательностью.
Они покинули блок, вышли на улицу. По обыкновению, сняли наушники. Андерс выглядел немного… да что там немного — сильно озадаченным.
— Так о чём поговорить ты хотел? — спросил Лекс.
— Ну… даже не знаю… — хмыкнул Андерс. — Сначала я хотел сказать тебе, что получил новый гонорар от заказчика. Ну, того, кто оплатил контракт на твою охрану. Контракт продлён ещё на полгода и всё такое.
— Сначала?
— Да, сначала. А теперь я хочу поговорить о другом. О твоей знакомой. Соседке.
— В чём проблема?
— Когда мы выходили, она назвала несколько цифр. Семь, пять, два, два, один, два. Я как-то не сразу понял, а потом Мама Чолли закрыла дверь, и дальше я не расслышал.
— И эти цифры…
— Первые цифры подписи моего заказчика. Того неизвестного, кто платит мне за твою охрану. Забавное совпадение, если это совпадение. Кстати, её завтра увозят, я слышал, как охранники говорили.
Через полминуты Лекс снова стучался в знакомую дверь.
— Я хочу с ней погулять, — сказал он, потом, вспомнив, потянулся за наушником.
— Мир геен зи шпацирен, — сказал Андерс немке. — Мит медхен [136].
— Найн! — громко крикнула немка.
«Нет» в переводчике прозвучало гораздо тише.
— А Эйзентрегеру тоже скажешь найн? Переведи ей, скажи, что я сейчас такой кипеш подниму! — Оставив Андерса разбираться с немкой, Лекс подошел к Алине, взял её за руку. Рука была холодной и безвольной. — Алина, пойдем гулять. Гулять.
Она просто сидела, молчала и смотрела в одну точку.
Запрашиваемая функция недоступна.
— Вставай. Пойдем гулять. Не бойся, пойдем.
Лекс чуть потянул руку, девушка не шелохнулась. Ну глупо же будет упереться в кровать и дернуть со всей силы?
— Ты можешь вывести её наружу? — Лекс повернулся к немке. — Спроси у нее, пусть она выведет её наружу. Переведи.
Андерс перевёл.
— Нет, она сама выходит в строго установленные часы, — ответила немка. — Утро, день, вечер. Ждите вечер. Осталось два часа. Сейчас уходите. Нельзя. Терапия.
— Андерс! — скомандовал Лекс. — Назови все цифры. Ну, подпись. Ей, — он кивнул на девушку. — Давай, по порядку.
— Семь, пять, два, два… — начал громко перечислять Андерс. Назвал все двенадцать цифр, но никаких изменений в поведении Алины не произошло.
— Ладно, — сказал Лекс. — Подождём два часа.
А когда он направился к выходу, девушка вдруг встала и, сильно шаркая ногами, медленно пошла вслед за ним.
Все столпились у окон, выходящих во двор базы, и только Лиска рискнула выйти наружу, чтобы вместе с присоединившимся к ней Андерсом наблюдать, как Лекс идёт по двору рядом с Золушкой.
Алина молчала. Чуть выгнув ноги, хромала рядом с Лексом, смотря вниз.
Немка держалась поблизости, на расстоянии нескольких метров. Достаточно для того, чтобы говорить так, чтобы она не услышала.
— Тебя отправят на базу, где тебя вылечат, — говорил Лекс. — Потом ты вернёшься домой, и всё будет хорошо. Не понимаешь? И хорошо, что не понимаешь. Если бы ты понимала, что происходит, тебе, наверное, было бы страшно. А сейчас, я смотрю, ты ничего не боишься. Я тоже не боюсь.
— Не боюсь, — вдруг сказала девушка.
— Ты понимаешь меня? — обрадовался Лекс.
— Не боюсь. Боюсь. Не боюсь… — Она снова начала бормотать под нос слова.
— Ну, ясно, — вздохнул Лекс.
Они приближались к общему блоку. На его пороге расположились Андерс и Лиска. Девушка вместо куртки куталась в плед.
— Андерс сказал, что это твоя знакомая, — произнесла Лиска, когда они подошли ближе.
— Что-то вроде того.
— Это аутизм?
— Нет. Кажется, нет, — неуверенно сказал Лекс. — Что-то другое… вроде бы. Но не аутизм.
— Похоже на аутизм, — сказал Андерс. — Смотрели «Шестое чувство» с Уиллисом? Там один мальчик мог видеть души мёртвых людей и…
Лиска пнула его, и Андерс замолчал.
— Боюсь. Не боюсь. Боюсь. Не боюсь.
— Она попала в аварию, — уклончиво ответил Лекс. — И после аварии…
— Того? — Лиска повертела ладонью у головы.
— Сама ты того. У неё родители погибли… Блин, чего вы вылезли вообще? Идите работать! И вы тоже, — Лекс погрозил в окно, которое тут же опустело.
Ни Андерс, ни Лиска даже не пошевелились.
— Ну и чего вы расселись… эй, ты куда? Алина?
Алина остановилась напротив них, потом шагнула в сторону крыльца. Немка засеменила рядом. Андерс и Лиска расступились, и Алина, поддерживаемая Лексом, поднялась по крыльцу.
— Боюсь. Не боюсь. Боюсь. Не боюсь.
— Любит. Не любит. Любит… — в одной руке Андерс держал воображаемую ромашку, другой отрывал воображаемые лепестки.
— Да заткнись ты. — Лиска снова пнула Андерса, и тот покорно замолчал. — Леш, она нас понимает?
Лекс покачал головой.
— Нет. Эйзентрегер обещал помочь. У них вроде бы есть специалисты. Куда она идёт?
— Боюсь. Не боюсь. Боюсь. — Алина замолчала, едва переступила порог «рабочей комнаты» — той, где происходило общение с исином француза.
Её там не сразу заметили. Отлипнув от окна, хакеры вернулись к стене, увешанной мониторами. В центре плазма двести шестнадцать, с логотипом «Андроида» и заставкой активированного исина. Её окружали два десятка мониторов поменьше, на них в прямом эфире демонстрировались все изменения, происходящие со спутником, который старательно подстраивался под запросы своего хозяина.
