– Это было очень неблагоразумно с твоей стороны, – произнёс над ней знакомый глуховатый голос. Сифар. Вечно он появляется неожиданно.
– Белые тиумиды говорят, что ты меня искала, аттана. Я тебе нужен?
– Да нет… Я просто… хотела тебя повидать…
Гинта села и принялась выжимать свои длинные, густые волосы. Когда они намокали, то казались едва ли не тяжелее её тела. А сейчас Гинта так вымоталась, что даже встать не могла.
– Говорят, ты искала не только меня.
– Что ещё говорят белые тиумиды? – Гинта сама удивилась раздражению, прозвучавшему в её голосе. Всё-таки усталость и горечь неудачи взяли своё.
– Белые тиумиды никогда не говорят лишнего, – спокойно ответил Сифар.
– Да, – без выражения согласилась Гинта. – В отличие от глупых, самонадеянных девчонок.
– Ты не глупа, а самонадеянность… В твоём возрасте она простительна любому, но только не тебе. Возможно, мне придётся ухаживать за могилой твоего деда. Но я надеюсь, мне не придётся ухаживать за твоей. Если бы всё происходило только по воле богов… От нас, людей, тоже многое зависит. Конечно, тот, кто пожелал вернуться в наш мир, родится снова, но будет потеряно время, а его и так осталось мало. Ему удалось возродиться в теле своего потомка. Это облегчает задачу. К тому же… Он наверняка хотел бы, чтобы начатый им когда-то славный род не прервался…
– Он хотел бы, – холодно усмехнулась Гинта. Она поднялась на ноги, отжала прилипшую к телу короткую юбку и резким движением откинула волосы за спину. – Он хотел… Он! Я, между прочим, не он. И я тоже чего-то хочу в этой своей жизни. Ведь она моя! Эта жизнь – моя! Да вот только никого не волнует, чего хочу я. Лично я! Она, а не он!
– Будь благоразумна и терпелива. И ты получишь всё, что тебе причитается. Поверь, это будет немало.
Белый тиумид повернулся, чтобы уйти.
– Подожди, Сифар, – остановила его Гинта. – Ты знаешь… Послушай, ты инкарн?
– Я всего лишь слуга Ханнума. Я охраняю врата его владений, где царит смерть. Я знаю одно: смерть – это то, что соединяет звенья цепи, состоящей из множества жизней. Ты не должна быть последним звеном.
– Откуда ты знаешь, кто я?
– Всем известно древнее пророчество, но не все наблюдательны.
– Но Сифар, мне уже скоро двенадцать, а диурин на могиле Диннувира растёт три или четыре года. И этот плод на арконе…
– Большинство людей не совсем правильно толкуют пророчество. Диурин и плод на арконе стали расти, когда нафф начала вспоминать, пробуждаться. Только не обольщайся – ты не сможешь вспомнить всё. Ты получаешь подсказки. Следуй им, но осторожно. Если Диннувир владел всеми стихиями, это не значит, что надо очертя голову прыгать в водопад.
– Ты, кажется, сказал, осталось мало времени. Что ты имеешь в виду?
– Это ты сама скоро поймёшь. Но сколько бы ни осталось времени, не торопись. Не во все двери можно ломиться. Когда ты найдёшь ответ, дверь откроется сама.
Глава 3. Даарн.
Гинта и правда вскоре поняла, что имел в виду Сифар. Она рыскала по всей Ингамарне в поисках древних храмов и кладбищ, где могли сохраниться какие-нибудь надписи, и, чтобы не терять время, ездила верхом. Однажды, возвращаясь на своём верном Тамире в Радужные пещеры, она услышала странные звуки. Кто-то бежал по лесу. Это был явно не зверь. И явно не сантариец. Он бежал, тяжело топая, неуклюже продираясь сквозь заросли, громко и хрипло дыша. Бежавший испытывал сильный страх, и этот страх передался Тамиру. Гинта успокаивающе похлопала хорта по шее и поехала навстречу незнакомцу, которого можно было бы назвать таинственным, не наделай он столько шума.
Вскоре она увидела его. И тут же узнала. Худощавый паренёк с грустными серыми глазами. Правда, сейчас они у него были не грустные, а испуганные. А лицо, и без того светлое, от страха стало белым, как снег.
– Богиня… – выдохнул он, в изнеможении упав на колени. – Пощади меня! Я не делал ничего дурного! Спаси меня! Уйми это чудовище…
Юноша застонал и схватился за плечо. Гинта заметила, что его левая рука болтается, как плеть.
– Кто за тобой гонится, воин абеллурга? Я не слышу никаких шагов.
– Он не очень быстро бегает, но он ужасен, и я не хотел бы попасться в его каменные лапы. Я больше не ставил ловушек, богиня! Пощади меня…
– С чего ты взял, что я богиня?
Гинта спрыгнула на землю и подошла к юноше. Он продолжал стоять на коленях, глядя на неё с почтением и страхом.
– Кажется, тебя зовут Даарн?
– Да…
– По-моему, ты сломал руку.
– Да, наверное… Я упал.
Гинта прикоснулась к плечу Даарна, провела пальцем вдоль его руки.
– Больше не болит? Придётся тебя подлечить.
– Если ты не богиня, то кто же ты, исцеляющая одним прикосновением?
– Я аттана, будущая правительница Ингамарны. И ученица школы нумадов. И пока что я тебя не исцелила, а только сняла боль.
– Я думал, ты из тех, кого сантарийцы называют гинтами.
– Я действительно Гинта, но это всего лишь имя, полученное мною при рождении. Я такой же человек, как и ты.
– Ну уж нет, в это я ни за что не поверю, – пробормотал юноша, с трудом поднимаясь на ноги.
– Теперь объясни толком, что тебя так напугало?
– Каменный демон. Он гнался за мной, потом отстал. Вроде бы, он остановился, но… Мне страшно. Кажется, он где-то тут, крадётся…
– Я не чувствую никакой погони, а значит её нет. Ты уверен, что это был кто-то в плотном теле, а не нао?
– А не… кто?
– Ну, такое изображение в воздухе. Что-то вроде призрака…
– Нет-нет, что ты! Он шёл, всё ломая на своём пути, даже маленькие деревья. Он шёл, как слепой, но меня заметил и погнался. Хорошо, что он не может быстро бежать.
– На кого он похож? – спросила Гинта.
– На человека и… на мангура. Он весь из камня и такой ужасный.
– Он большой?
– Да… То есть, нет… Не очень. Как высокий человек. У меня ещё хватило ума выстрелить в него из кесты. Как будто такое можно убить!
– Да, – усмехнулась Гинта. – Стрелять в маррунга не имеет смысла.
– В кого?
– Вот что, – сказала Гинта. – Сейчас я отвезу тебя в безопасное место, а потом разберусь с этим чудовищем.
– Но… Как ты его найдёшь?
– По твоим следам.
– Но их не видно…
– Это тебе не видно. Поехали.
– Подожди. Я не могу позволить, чтобы девочка… – Даарн запнулся, поймав на себе спокойный, чуть насмешливый взгляд Гинты. – То есть… Я понимаю, что ты не совсем обычная девочка, а вернее, совсем необычная, но всё же…
– Мне как-то неловко, – признался он после небольшой паузы. – Тогда уж поехали туда вместе.
– Но ты ранен, – возразила Гинта. – Ты не нумад и даже не колдун. Тебе нечего стыдиться своего страха перед демоном.
Однако молодой валлон стоял на своём, и Гинта поняла – спорить бесполезно. Похоже, мораль его народа гласила, что мужчина ни в коем случае не должен бояться того, чего не боится женщина или ребёнок.
– Ладно, – согласилась она. – Поехали вместе. Я думаю, нам уже ничего не грозит. Видишь, как спокоен Тамир, а ведь животные чувствуют опасность гораздо лучше, чем мы.
Чудовище они нашли в саддуговой роще. Это была на редкость искусно изваянная фигура высотой почти два капта – человек с головой и хвостом мангура, с когтистыми руками и ногами. На груди статуи белела маленькая выбоина – след от выстрела.
– Это не маррунг, – с облегчением сказала Гинта. – Маррунги неуязвимы.
Она слезла с хорта и направилась к изваянию.
– Осторожнее… – забеспокоился Даарн.
– Ничего страшного, – заверила его Гинта. – Это просто камень, а не вместилище чьей-то нафф.
– Но оно двигалось. Я видел! Неужели я так похож на безумца?
– Я тебе верю. В Сантаре есть нумады и колдуны, которые заставляют двигаться ещё и не такие камни. Это называется арканат. Статуя шла, повинуясь чьей-то воле. Потом чары прекратились, и сейчас это опять обыкновенная статуя.
– А если этот колдун снова…
