Спеси у следователя по особо важным делам немного поубавилось, отступив на шаг, он теперь с некоторым интересом глядел на возмущённую особу и думал, что бы такое ей ответить. Пока Дыбов соображал, Инна продолжала закреплять свою победу в этой перепалке, которую она же и затеяла.
- Вот, посмотрите…, спросите у людей, - обвела она рукой зал, в котором по-прежнему никого не было кроме полицейских, наглого сержанта и врачей, закончивших оказывать помощь раненому и теперь внимательно слушавших Иннины возмущения.
Следователь не выдержал:
- Заткнись, дура! Я здесь спрашиваю, а ты отвечай!
Девушка вспыхнула:
- Ах, значит, так! Тогда я вообще больше ничего не скажу.
И она с оскорблённым видом повернулась лицом к барной стойке и … спиной к представителю власти.
Дыбов приказал полицейским приглядывать «за этой бестией», а сам направился к всё ещё сидящему на полу пострадавшему.
- Ну расскажи, голубчик, как тут всё было.
Инна вся обратилась в слух: «Что же этот самовлюблённый болван расскажет следователю? Если он слышал хоть часть их разговора, то ей конец; если нет, то у неё будет шанс, ради которого она и осталась в кафе. В отличие от подруг, она сразу поняла, что хотят сделать Рогоза и его товарищи, и зачем им нужны они. Она не знала всего, что происходило, но чувствовала, что скоро будет что-то неординарное, и в этом ей отводится не последняя роль».
Сержант рассказывал, Инна слушала. В общем, рассказ был правдивый за исключением тех слов, которые употреблял в обращении к Олегу этот горе-воин. У девушки отлегло от сердца, он ничего не слышал из разговора, так как, сразу после того как вошёл, направился к их столику за порцией приключений на свою голову.
-------------
В дверь постучали. Андрей встрепенулся, крикнул: «Войдите», и с удивлением увидел входящего Конева.
- Что за церемонии, Василий Васильевич? – спросил Свиридов своего заместителя.
- Вы ж – начальник, а к начальству без стука входить не положено, - ответил ему кузнец.
- Тааак, а ну садись сюда, - похлопал по кровати рядом с собой Андрей. – Обиделся? Я так понимаю. Да?
Конев остался стоять у порога.
- А чё мне обижаться, мы люди маленькие, нам сказали, мы – сделали. Вот возьмите, с превеликим уважением, всего пятьдесят три человека. Из них – три двадцатилетних. Двенадцать – двадцати двух - двадцати четырёх лет. Одиннадцать – тридцатилетних, двадцать семь от тридцати трёх лет до сорока двух годов отроду. Остальные или младше двадцати, или старше сорока пяти. Разрешите откланяться, Андрей Николаевич? – спросил Василий Васильевич и замер в угоднической позе.
- Не разрешаю! – подпрыгнул на кровати Андрей. – Что Вы тут ёрничаете?
- Как Вы сказали? Я и слова то такого не знаю, не то, чтоб это самое делать, - искренне не понял кузнец.
У Свиридова весь гнев как рукой сняло.
- Уважаемый, дорогой Василий Васильевич, присядьте, присядьте, пожалуйста, - подошёл к Коневу Андрей и насильно усадил посетителя за стол.
Тот сел и всё ещё обижено произнёс:
- Андрей Николаевич, ну ведь не велика разница между двумя выстрелами и четырьмя, а стрелять будем ещё много. Потом, когда склады захватим. Давай выбирать из всех кто в списке, а?
- Ну что с тобой поделаешь, давай. Я уж и сам решил, что свет клином не сошёлся на этой стрельбе.
-----------
Врачи решили, что здоровью сержанта ничего не угрожает, собрали свои вещички и, порекомендовав больному побыстрее отправиться домой и отдохнуть, укатили на очередной вызов.
Дыбов снова подошёл к Инне.
- Поехали со мной, красавица, в службе дознания ты не будешь такой дерзкой и расскажешь мне всё, что произошло.
Он схватил девушку за руку и потащил к выходу. Четверо полицейских пошли следом за ними. Дойдя до сержанта, который всё ещё никуда не делся, не смотря на рекомендации врачей, Инна резко дёрнулась, освободила руку и встала за спиной у потерпевшего.
- Хорошо, только из уважения к властям я буду говорить, но ни куда не поеду. У меня времени нет разъезжать со всякими хамами, вроде Вас, господин Дыбов, - кокетливо заявила она.
От слов девушки следователя перекосило, но он сдержался и как можно спокойнее произнёс:
- Рассказывай, но если я хоть на малую толику усомнюсь в твоём повествовании, ты горько пожалеешь о том, что родилась на свет.
Инна гордо подняла голову и начала говорить:
- Мы с подругами зашли в кафе пообедать, людей было немного, и мы направились к одному из свободных столиков. Но тут тот хам возле окна позвал нас и пригласил присесть к нему. Мы сначала отказывались, а потом согласились, мы же не знали, что он – хам. С виду нормальный мужчина, а мы не замужем, может, думаем, кому и повезёт, поэтому и сели. Заказали кушать, этот хам, ну то есть он сразу хамом не был, а потом стал… Ну вот этот хам…
- Да, что ты заладила хам да хам. Другого слова подобрать не можешь? – не выдержал Дыбов.
- Ну вот, эта скотина…
Следователь поморщился как от зубной боли.
- … сначала он смеялся, рассказывал разные истории, а потом начал приставать ко мне. Мне было неприятно, я попросила его прекратить, а он не прекратил. Мы с девочками хотели уже встать и уйти, но тут подошёл вот этот красавец, - Инна погладила сержанта по голове, - заступился за нас, а тот ему плесканул из кружки в лицо, а потом ударил его. Я закричала, а все убежали, даже подруги. А потом приехали врачи и Вы… Вот и всё. Честно-честно, - рассказчица приложила руку к груди и широко открытыми глазами посмотрела на Дыбова.
- Иди пока, - сказал он. – Не забудь оставить свои координаты полицейским.
Глава 20
Глава 20.
Рогоза быстро смекнул, что задумала Инна-ткачиха, и, подхватив двух упирающихся подруг, молниеносно испарился с места происшествия. Удалившись на безопасное расстояние и убедившись, что их никто не преследует, Олег остановился и перевёл дух.
- Да, девчата, чуть не вляпались… А Инка – молодец, посмотрим, что у неё получится. Так, ладушки, давайте сваливайте отсюда в разные стороны и помните о задании. Можете знакомиться с любыми оболтусами в форме, но не забывайте, мы тоже будем вам подыскивать «женихов», и мы будем решать, кого дальше разрабатывать. Всё, пока, – целоваться не будем.
После этих слов Рогоза молниеносно исчез. Девушки поболтали ещё немного, и пошли каждая в свою сторону.
-------------
Инна подошла к полицейским, которые всё ещё находились в кафе, и уже собралась оставить свои координаты, как в помещение вошла официантка, которая их обслуживала, а с ней и другие работники заведения. Дыбов ястребом кинулся к ним и начал засыпать вошедших вопросами. Но со слов опрашиваемых было понятно, что никто ничего не знает, и к великой скорби всего населения города и их лично, прояснить ситуацию не может. Так ничего и не добившись, следователь удалился. Инна оставила свой адрес полисменам и приблизилась к пострадавшему.
- Вам помочь?
В её голосе было столько сострадания и участия, что каменное сердце военнослужащего дрогнуло и слегка подтаяло.
- Да, пожалуйста, если Вам не трудно, - почти человеческим голосом ответил сержант.
- Нет, что Вы, совсем не трудно, - ответила девушка, подставляя своё хрупкое плечо так, чтобы на него можно было опереться. - Давайте, я Вас домой отвезу.
Они вместе вышли из кафе. Мужчина шёл сам, а девушка держалась за его руку. Возле них остановился какой-то автомобиль, с нарисованным на капоте огнедышащим змеем. Из окна высунулась кудрявая голова и спросила:
- Рудик, кто это тебя так?
Рудик обрадовано ощерился:
- Рафик, здорово, что ты здесь появился! Отвезёшь меня домой?
- Конечно отвезу, только ты расскажешь кто тебя так отделал и что за барышня рядом с тобой.
- Расскажу, расскажу – поехали быстрей, башка раскалывается, и выпить хочется.
Рудик повернулся к Инне:
- До скорого, красавица.
