— Угу, все мы большие молодцы, — буркнул я. — Покажи на карте, куда лететь.
Искать бумагу на заводе дело хорошее, но мне бы ещё краски… хотя Красноглазка, наверное, и простым карандашом нарисует чудо.
Пришлось делать крюк и лететь совсем в другую сторону. Но там я заранее остановился перед зданием, чтобы пройти туда пешком среди толпы людей. По пути любовался прохожими. Такое впечатление, что в Городе были сплошь звёзды сериалов. Я ещё в прошлый раз обратил внимание, что все местные идеально здоровы и стариков практически нет, но сейчас отметил и то, что внешность каждого была почти идеальна.
Ещё раз отметив особенности мира, мимоходом глянул на своё отражение в блестящих стенах. Сильно большой разницы или чего-то странного не увидел, хотя тут почти ничего, кроме глаз, не отсвечивает.
Идти со всеми в общий зал я не стал, а свернул в сторону склада, который располагался внизу. Собственно, кто-то заботливо поставил табличку с надписью.
Внутри никого не было. Только какой-то робот, который грузил на себя ящики. Я огляделся в поисках нужного, и почти сразу попал в его поле зрения.
— Чем я могу помочь? — спросила жестянка вполне человечным, участливым голосом.
— Мне нужна телега с бумагой и красками, — сказал я. И словно оправдываясь, что пришёл сюда, добавил. — Много. Я не хотел, чтобы эти вещи исчезли с полок для других людей.
Это оказалось намного проще, чем я думал. Похоже, ничего странного в моей просьбе для робота не было. Вскоре он привёз две гружёных телеги с ватманами и красками.
— Спасибо, — поблагодарил я, принимая халяву.
— Человечество заботится о человеке! — ответил робот с искренней радостью, на которую способна выполняющая алгоритм программа.
Вышел из центра я с непроходящим недоумением и немым вопросом «а что, так можно было?».
Хотя, здесь ведь всё выдаётся просто так, так что никому не придёт в голову воровать то, что лежит бесплатно для каждого и в любом объёме.
Если так, то зачем тогда запасаться и набирать больше, чем реально необходимо? Если эта система функционирует стабильно, за несколько поколений воровство станет странной фантастикой.
Спокойно довёз вещи до аэробайка, а тот прекрасно понял, что я хочу, и перехватил тачки, чтобы прочно закрепить на себе. Я только поразился, до чего в этом мире дошла техника.
Спустя ещё полчаса я вылетел в туман над дорогой до дачи. Чтобы поднять себе настроение, решил включить музыку. Обратился с такой просьбой к портативному компу и к байку. Отреагировали оба прибора, затем услышали друг друга и предложили синхронизировать устройства.
Я согласился, затем из любопытства заказал «Короля и шута». Просто чтобы сверить, насколько далеко эхо увело творчество этой группы тут.
…С неба падал дождь ланцетов
Пало всё в червивом рое
Рай разрушился навеки
Червём ланцетным обратился люд…
Меня передёрнуло. Подумал, как бы такая песня не оказалась пророческой, если вспомнить страшную картину Красноглазки. Правда, там были скорее осьминоги, чем черви.
Плохое предчувствие меня охватило уже на подлёте к дачному посёлку. Я снизился и на всякий случай прислушался, нет ли боя. Прямо как в прошлый раз.
Меня встретили тихие всхлипывания. Я резко ускорился и вылетел к нашему дому, но никто ни на кого не нападал. Красноглазка продолжала рисовать. Рядом сидел Церхес. Рыдала Маруслава, что сильно на неё не похоже. Она даже на меня внимания не обратила.
— Что у вас тут стряслось? — спросил я у неё. Она просто ткнула пальцем в картину и принялась утирать лицо.
Я повернулся к Церхесу, который повторил её жест и указал на картину Красноглазки.
Та продолжала рисовать своё предсказание, картина стала более детализированной, в частности, там как раз погибала в щупальцах Маруслава.
— Все мы перейдём в следующий круг, — пожал я плечами. — А если тебя пугает это изображение — прими заранее средство, чтобы перейти без сложностей.
— Знаешь, — тихо сказала Маруслава. — Я идеологию третьих никогда не приму.
— Не хочешь вечную петлю?
— Я по натуре исследователь, а не выживальщик. Я могу собраться на важную миссию или исследование, но не хочу превращать в это всю свою жизнь.
— В нулевом мире ты бы точно не выжила, — со вздохом сказал я. — Но вообще, мы можем пока что, как минимум, очень сильно отсрочить переход. Причём как в прошлое, так и в будущее, оттянув кризис.
Она кивнула.
Красноглазка оторвалась от картины и встала. Руки и лицо были измазаны краской, и эта краска… цвета были ярче, чем привык воспринимать глаз. Такие цвета бывают на изнанке и в сновидениях. Сновиденное тело способно видеть больше, чем физическое.
Цвета были живыми. Они, будто множество крохотных ярких существ, бегали по измазанной коже девушки, а красные глаза горели, будто две аварийные лампы.
Она улыбнулась. Слегка вздрогнула, обернулась к другому холсту, который натянули мы с Маруславой и, будто оголодавший бешеный зверь на беззащитную жертву, бросилась к мольберту. Руки зажили своей собственной жизнью.
Поведение Красноглазки напоминало одержимого человека, каким его показывают в фильмах. Будто безумная она заметалась под будущей картиной, не в силах остановиться. Словно для неё рисование было физическим спортом. Она даже покрылась испариной и высунула язык. Сейчас Красноглазка больше чем когда либо походила на нечисть.
— Полярский, глянь-ка сюда, — позвала меня Маруслава, отвлекая от наблюдений.
Я проследил за ней и за тем, куда она указывала.
Ещё на двух домах красовались картины с иными мирами.
— Когда она успела? — спросила Маруслава.
Я смотрел на картины. Парень и девушка держатся за руки посреди пшеничного поля. Оно светится янтарём под чёрным ночным небом.
— Мы не сможем её сдерживать, Полярис, — сказала Маруслава. — Нужно смириться с тем, что рано или поздно сюда заявятся все, кому не лень.
— Нет, — улыбнулся я. — Наоборот. Кажется, я понял, как я могу её сдерживать. «Она плетёт дом», помнишь? Почему именно плетёт? Мы должны помочь ей!
— Ничего не поняла, но ладно, — с готовностью встала Маруслава.
— Помнишь, я говорил, как нужно защищаться от отката могущества с огнём?
— Свечи, — поняла Маруслава.
— Да. В нашем случае, холсты. Она всё равно будет рисовать, и, видимо, таким образом тоже. Но в наших силах сделать для неё здесь галерею!
— Полярис… — позвала меня Красноглазка. Её голос уже был почти чистым, с отчётливо различимыми буквами.
Я обернулся к ней и вздрогнул. Картина, которую она только начинала рисовать, была уже практически завершена.
На нём я узнал себя, держащего за руку Таню. Мы шли через нечто вроде длинной прозрачной трубы через хищный сад вокруг гигантских чудовищ в некоем постапокалиптическом мире.
— Это какой круг? — спросил я.
Но Красноглазка не ответила. В её глазах стояли кровавые слёзы.
— Что с тобой? — подлетел я к ней.
— Полярис… прости… слишком много картин сразу. Я не могу нарисовать их все.
— Тебе и не нужно. Всё хорошо. А мы сейчас сделаем для тебя новые холсты.
— Прости… я сильно нас всех подвела. Сильно подставила нашу семью…
— Чем?
— Это пришли за мной, — произнесла Красноглазка. — Это я привела хаос…
— Каким образом? Ты помнишь, кто ты и как попала сюда?
Она шагнула ко мне и едва не упала. Я подхватил её и едва коснулся её, как в голове вспыхнули невероятно яркие образы.
Дыхание замерло. Мир будто схлопнулся, а я ощутил себя в другое время и в других мирах.
Эхо, где весь Город был затоплен водой. Мир с увитыми растительностью зданиями из прозрачного камня. Момент из прошлого, когда мы с Таней входили в клуб последний раз поиграть в игры на позапрошлом круге.
Это длилось буквально несколько секунд, но для меня будто несколько часов прошли, пока я видел миры так же ярко, как Красноглазка.
— Подарок, — послышался её голос.- За то, что позволили стать свободной той, которой нет.
