Чем хрыч думал вообще?! Что же за моча должна в голову стукнуть, чтобы такую тварь с цепи спустить?! Хотя, одним маразмом или пьянством тут не обойдешься, тут что-то посерьезнее. Пострашнее.
— Слушай… — я внимательно поглядел на девицу, что с интересом разглядывала картинку с ведьмой, похищающей маленького мальчика. — А от кого охранять — ничего не сказал?
Тихое «нет» растворилось в грохоте распахнувшейся двери, протяжных воплях, и всполохах пламени, перебивших даже рассветные лучи.
— Праведны гордостью! — дурной возглас ловкого рыцаря следовал за полыхающим факелом и сияющим мечом, устремленным на флегматичную девицу.
Тройка бородачей не особо спешила за разбушевавшимся психом, предпочитая толпится в коридоре да морально поддерживать крестовых поход отважного конелюба супротив колдовской твари. К несчастью для них, у меня не было никакого желания оттирать чужие мозги от стен.
Благородный клич закончился заботливо подставленным берцем, грохотом падающего тела, и свистом факела, угодившего в плотные занавески.
— День открытых дверей, не иначе… В дурдоме-то. — только и плюнул я, переступая через растянувшегося Клебера и пытаясь раскрыть окно, дабы вышвырнуть уже разгорающиеся тряпки.
Но гребанные предосторожности в виде плотно вбитых в камень прутьев класть хотели на пожарную безопасность. Зажмурившись от повалившего дыма я походя отвесил подсрачник недоделанному инквизитору и переключился на кучкующихся в коридоре стражников:
— Воды! Воды несите, че встали?! Или ведра какие-нибудь, что ли… Сгореть еще не хватало. С утра пораньше.
А «горничная» так и продолжала листать книгу, не обращая внимания ни на стонущего под ее ногами рыцаря, ни на разгорающийся пожар. Ей что демонов призывать, что рыцарей сосать…
Угадал все же — реально сталеяйцовые вампиры.
* * *
Казалось что даже вычурное роскошество княжеского кабинета отдает гарью и тупостью. Ванну с подвала принести — это надо догадаться-то? Типа, не пожар тушить а «тварь колдовскую» топить. Уж не зря говорят, сила есть, ума не надо… И как они свой Простор вообще отвоевать умудрились? Хотя, если вспомнить ходячую причину по которой я до сих пор кашляю копотью и вынужден сидеть в кабинете, а не спальне — конелюбы не шибко умнее.
Впрочем, ладно хоть ванну вместе с водой притащили и то спасибо.
— И что же встретило хозяйку по возращению?! — налитые губы вновь увлажнились проворным языком, что предвещало новую тираду и вспышку боли в моих висках. — Разруха! Хаос! Кавардак! Ступени с лестницы — и те покрали! Уж и всеблагому неведомо, на кой ворам понадобились мои ступени…
— На растопку, блин, вот на кой. — не дожидаясь новых психологических атак от стройной, но излишне шумной тетки, я вырвал карандаш с бумагой из рук «горничной» и зачиркал грифелем. — Зимой холодно бывает, знаешь ли. Особенно когда жрать нечего, а в лес без охраны не сунешься… На вот, забирай.
Сунутая под длинный нос бумажка отозвалась вздернутыми бровями, такими же фальшивыми, как и учтивая улыбка.
— Щедрый сир изволит предложить эскизы? — брезгливо подняв листок, портниха продемонстрировала неумелые каракули изображающие то ли рыцарей, то ли огурцов на ножках.
Подождав пока вампирша заберет карандаш и выдерет из учетной книги новую страницу для своих художеств, я нехотя пояснил:
— В гарнизон пойдешь и одноглазого найдешь. Он там все про новые плащи заикался, да на руки из жопы сетовал… Пошьешь бородатым обновку, авось и на подъемные расщедрятся, да шерсти с трофейных плащей отсыпят. Будет хоть с чего заново начать.
Вместо благодарностей или извинений за потраченное время, меня опять окатил шквал из жалоб и плохо завуалированных обвинений. Хозяйка портницкой, сбежавшая из города после резни на празднике и не сумевшая пристроить свою задницу на новом месте — в очередной раз доказала, что некоторых людей лучше терять насовсем.
Ну, хотя бы тайна происхождения дорогих платьев у той мерзкой крестьянки наконец-то раскрылась, уже что-то…
— Теть, прости засранца! Ну виноват, ну другие дела зимой были, кроме как твои рулоны от ворья охранять! Каюсь, грешен…
— Сир?! Я попрошу! Как вы можете…
— Каком к верху! Чего ты ожидала, дура?! Город, блин, два раза чуть не сожгли, один раз едва не потравили и чуть не сожрали в довесок! Скажи спасибо что хоть самая мастерская на месте!
— Нижайше благодарю. — сквозь зубы бросила зрелая дама и чуть поколебавшись, все же подхватила разрисованный листок да пошуршала дорогими платьями к двери. — Будьте спокойны, достойные горожане непременно узнают о цене вашего правосудия…
Жестяная кружка лениво звякнула о стену, заставив затосковать о чересчур быстро иссякнувшей стеклянной посуде — с местными дебилами, никакого хрусталя не напасешься.
Однако эффект был произведен и тетка с позором отступила в зал.
— Говорил дед, нет страшнее монстра кроме бабы! Нет большего коварства, чем то, что надевает ногти на ногти, да рисует брови на бровях…
Сообразив, что обращаюсь ни к кому иному, кроме как к ее вампирской светлости собственной персоной, едва не потравившей весь город, я просто откинулся на кресле, пытаясь собрать мысли в кучу.
Слухи о том, что повсюду следующая за мной странная девица в платье никто иная как «подвальный призрак», разнеслись довольно быстро и порог кабинета не спешил переступать очередного возмущенный беженец, полоумный козолюб, или богатый содомит.
— Тот случай, когда даже вампиры предпочтительней… Что ты там хоть малюешь-то?
Впервые за все время, кровососка проявила хоть какие-то эмоции — испуганно вздрогнув, она вжалась в гостевое кресло, наминая листок тонкими пальцами. Вот поглядишь и не подумаешь, что она в микрофонщика превращалась или книжку посреди пожара читала…
Наконец прикрыв на секунду глаза, будто набираясь смелости, девчонка осторожно положила вырванную страницу на стол.
— А вот и еще одной тайной за сегодня меньше… — хмыкнул я, разглядывая незаконченный набросок собственной физиономии.
Стиль штрихов безошибочно указывал на принадлежность авторства всей той россыпи картин, что в свое время обнаружились в подвале салона. В отличие от «огурцов», шрамы на моем профиле выглядели не сильно страшнее чем в зеркале. Видимо, по памяти девица рисовать не умеет, а вот с натуры… Хотя — а демонов-то она тоже с натуры рисовала?
— Те портреты Филлип писал. — ответила «горничная» принимая рисунок обратно и берясь за карандаш.
Ну, раз уж она сама эту тему подняла… Хорош тянуть, пора бы к главному переходить!
— Кстати о птичках… На кой хрен вы город отравить пытались? Нафига в коллекторе морг устроили?! И самое важное — за каким лядом демонов призывали?
Жопой клянусь, скажет «не знаю» — живьем закопаю!
— Мы призывали не демона. — бесстрастная моська даже не пыталась изобразить удивление или непонимание.
Ну… Уже что-то.
— Хорошо, не демонов, а микрофонщиков! Тьфу, то есть… Не знаю… Кого вы там призывали, раз не демона?
— Бога.
— Чего? Какого нахрен бога?
— Доброго.
— Стебешься?!
Тихое шуршание грифеля подсказывало, что девица и слов таких не знает.
— Твою-то мать… — снова откинулся я на спинку, утыкаясь в потолок.
То ли лыжи не едут, то ли я долбанутый… Какой нафиг бог? Местные про библию отродясь не слышали, а своей религии за столько лет выдумать не удосужились. Кроме всяких уродов с осьминогами на лице, конечно. Но то скорее мелкая секта или коллективная шиза, чем настоящая вера. Император их дохлый, разве что, но и в него не особо-то верят.
Так только, нищие всякие на югах про «раньше было лучше» проповедуют да подати принимают. Их бы взашей гнали, да уж очень ловко выкрутились, будто император последним своим указом всяких Мюратов в наследники записал. Типа, блатные дома не сами себя «великими» назначили, а всеблагой их в взамен себя простому народу оставил. Ясный хрен, лишний раз укрепить свою власть феодалы не откажутся, да и налоги собирать удобнее, а потому проповедуют убогие преспокойно. Порой даже милостыню с барского плеча получают.
