Мантикора не воспользовалась заминкой, чтобы добить зеленую, осталась стоять посреди площадки. Тварь уже поняла, что в силе и скорости превосходит противника, и решила поиграть.
Окончательно придя в себя, Мара устремилась к мантикоре. Даже в раш-и орка никогда не двигалась так быстро. Наверное, земля предков действительно придавала ей силы, скорости и выносливости. Чудовище припало к земле, защищая грудь, и снова ударило лапой. Отскочить назад — был единственный разумный способ уйти от атаки. Но орка взлетела в невероятном прыжке, занеся над головой фламберг.
Мантикора взмахнула хвостом, метясь жалом Маре в живот. Казалось, это конец. Но зеленая продумала все заранее, использовала инстинкты и скорость мантикоры против нее же. За мгновение до удара орка повернула корпус, пропуская жало буквально в волоске от себя. Оттолкнулась от хвоста ногой, увеличив дистанцию, и опустила фламберг, отрубая жало. Взревев, мантикора хлестнула орку обрубком. Мару отбросило на добрый десяток ярдов. Но зеленая сгруппировалась в воздухе и приземлилась на ноги. Обезумев от боли, тварь сразу прыгнула на Мару. Орка упала на землю, пропустила мантикору над собой, вскочила и резко развернулась, нанося удар. Фламберг описал полукруг, подрезав чудовищу сухожилия на задней лапе.
Не обращая внимания на боль, тварь развернулась, взмахнула лапой, стараясь дотянуться до орки когтями. Мара не отступила, встретила атаку острием фламебрга. Клинок на треть вошел в плоть и застрял в кости. Зеленая даже не пошатнулась, удерживая напор огромного тела. Мантикора сделала отчаянную попытку достать орку зубами. Мара отпустила рукоять бесполезного фламберга и, вытащив пятипалый, сунула руку в раззявленную клыкастую пасть…
Неожиданно бой остановился, противники застыли словно статуи. Мантикора оказалась в незавидном положении. Клинок пятипалого частично вошел в нёбо. Теперь осталось только два варианта исхода боя: мантикора могла или откусить орке руку, но тогда Мара успела бы вогнать пятипалый до самого мозга, или сдаться на милость зеленой, надеясь на сострадание. Обычный хищник, ведомый одними инстинктами, сделал бы первое. Но мантикора выбрала второй вариант и прикрыла глаза, давая понять, что побеждена. Я думал, что Мара убьет чудовище, даже пожалел его — все же редкое животное, а может, даже единственное в своем роде. Но через некоторое время орка сумела совладать с собой, выдернула пятипалый и вынула руку из пасти несчастной твари.
Мантикора открыла глаза и уставилась на Мару. Кажется, ее тоже удивило великодушие противника. Тварь зубами вытащила из лапы фламберг, швырнула на землю. На мгновение показалось, что сейчас она снова ринется в бой. Но вместо этого мантикора припала на передние лапы, будто в поклоне, признавая орку победителем.
— Подойдите! — крикнула орка. — Теперь безопасно.
— Откуда вылез этот монстр? Какого морта вообще произошло? — воскликнул я, выбираясь из-за статуи.
— Ритуал вызова. Теперь я самая сильная, — бросила зеленая.
Мантикора лишь скользнула по нам взглядом и снова уставилась на Мару.
— Мы должны пойти за ней, — сказала орка.
— Куда и зачем? — спросил Ал.
— Совсем с ума сошли! — взвился Роману. — Да она нас сожрет!
— Так надо, — осадила его зеленая. — Просто идите.
Мантикора развернулась и, тяжело ступая, орошая землю каплями черной крови, захромала к лесу. Мы молчаливой процессией последовали за нею.
По дороге я пытался поговорить с оркой — она явно понимала происходящее лучше остальных. Но Мара, несмотря на то что пощадила мантикору, была по-прежнему взвинчена и агрессивна. В ответ на мои вопросы она проговорила всего несколько отрывистых фраз, из которых я понял, что ритуал вызова ей подсказал остров.
— Она была самая сильная, — сказала Мара, кивая на мантикору. — Теперь я.
Орка покосилась на нас так, словно мы собирались оспорить ее утверждение. Все поспешно закивали, и зеленая немного успокоилась. Мне не нравилось то, как действовал на нее этот жутковатый остров.
Идти пришлось недолго. Растения расступались перед мантикорой, звери отходили в сторону, ни один из них не пытался напасть. Вскоре мы оказались перед входом в пещеру, уходящим куда-то в глубь земли. Мантикора улеглась рядом с темным провалом и принялась зализывать раны. Я был уверен, что сказочное существо выздоровеет: плоть, рассеченная мечом, уже не кровоточила, а на кончике хвоста начинало отрастать крохотное жало.
— Нам туда, — сказала орка.
Я ощутил сильное магическое излучение, которое исходило из пещеры. Поток не был таким мощным, как тот, что мне когда-то показала Лак’ха, но я был уверен: ни один, даже самый могущественный, маг из смертных не мог обладать такой энергией. В глубине пещеры скрывалось нечто, что сильно влияло на атмосферу острова. Это оно изменило животных, и, возможно, оно воздействовало на Мару. От него исходили эманации, отмеченные некромантами в трактатах.
— Лис, ты останься снаружи, — сказал я.
— Наедине с этой тварью?! — завопил Роману, тыча пальцем в мантикору. — Ни за что!
— Ладно. Ал, побудь здесь. Все равно в пещере находится вещь, излучения которой могут быть вредными для людей.
Воин с опаской поглядел на чудовище, но все же кивнул, соглашаясь. Почувствовав недовольство хозяина, Чернобрюх спрыгнул с его плеча на землю, засеменил в сторону мантикоры. Остановившись в паре ярдов от ее морды, паук встал на задние лапы и застыл, демонстрируя угрозу. Магическое животное с удивлением уставилось на трупоеда. Вдоволь налюбовавшись новым гостем, мантикора вдохнула, набрала в легкие побольше воздуха, громко фыркнула. Силой воздушного потока паука отнесло к нашим ногам. Трупоед перевернулся, встал на лапы и попытался снова ринуться в атаку, но его остановил окрик Ала:
— Чернобрюх, успокойся! Этот противник тебе не по зубам.
— Не по жвалам, — поправил я и шагнул в темный проем. — Пойдем, Мара.
Орка молча последовала за мной. Пещера оказалась небольшой, всего в три маленьких зала. Два из них оказались пусты. Войдя в третий, мы нашли вещь, испускавшую магические токи. На грубо отесанном камне посреди пещеры лежал громадный меч, окруженный таким ярким сиянием, что я потушил ставший ненужным световой шар. Мы подошли к оружию поближе, чтобы рассмотреть его. Клинок оказался размером с эспадон, он был выкован из какого-то неизвестного мне металла, дымчатого, с жемчужным блеском. Рукоять покрывали странные руны. Сведя все факты воедино, было несложно понять, кому раньше принадлежало это оружие.
Мара взялась за рукоять, попыталась поднять меч, но даже на волосок не смогла оторвать клинок от камня.
— Оставь, это не то, что мы ищем, — с сожалением произнес я.
— С чего ты взял?
— Я не чувствую ничего особенного, кроме, конечно, магии, исходящей от клинка. Про это излучение упоминается в архивах некромантов, но артефакт пассивен. Это хоть и очень мощное, но всего лишь оружие — меч, созданный для руки бога, чтобы уничтожать врагов. В нашей ситуации он не сможет помочь. И потом, будь Белиону нужен меч, он бы так и сказал. Помнишь, что говорили боги? Мы почувствуем, когда найдем нужный артефакт. Что ты чувствуешь?
Некоторое время орка раздумывала, не отрывая взгляда от клинка. Затем медленно, словно нехотя, отвернулась и сказала:
— Давай выбираться.
Когда мы оказались снаружи, Мара заговорила снова:
— Я решила. Мое место здесь. Я остаюсь на острове.
— Чего?! — опешил я. — Ты серьезно? Ты в своем уме?!
— Да. Так надо.
— Но зачем тебе это?! Как же наша цель?
— Теперь у меня другой путь. Я самая сильная. Я должна остаться, чтобы охранять оружие Тира. Поединок выбрал меня. Ты справишься сам.
— Да на кой морт Белиону эта железяка, когда сам он сидит в степи?! Вспомни нашу клятву! — использовал я последний аргумент.
— Помню и не нарушаю ее. Я только остаюсь на острове, — поморщившись, ответила орка. — Я чувствую, что должна. Это моя родина. Мое место.
— Я, конечно, не все понимаю, — вмешался Ал. — Но ты, Мара, несешь какую-то околесицу!
