— А вы? — спросил "валун".
— Я ещё задержусь не надолго. Нужно завершить одно дело.
Он повернулся к одному из стоящему вдоль стен стражей, который, видимо, был здесь за старшего, и приказал:
— Забери девочку и отвезите ко мне во дворец. Приглядывайте за ней как следует, сами видели, на что она способна.
Рыкнув что-то непонятное, стражи шагнули к Атии. Она вскочила на ноги, кинулась к Найре, врезалась в стену из мерцающей пыли, громко заплакала.
— Найра! Миленькая! Спаси меня!
— Не трогайте её! — будто со стороны услышала Найра свой голос. — Она всего лишь ребёнок!
Найра всем телом ударилась о стену, надесь проломить её, но лишь застонала от боли в ушибленном плече.
Тем временем, стражи подошли к девочке, схватили её за руки, за ноги и поперёк туловища. Она в ужасе извивалась в их лапах. В какой-то момент Найре показалось, что её тело стало видоизменяться и превращаться в драконье, но это была лишь игра воображения. Стражи встали в центре пещеры, и на них сверху полились лучи зеленоватого света. Фигуры стражей начали растворяться в воздухе, пока совсем не исчезли. Тут же Найра увидела, что мужчин в плащах тоже не стало. Слишком увлеченная пленением Атии, она не заметила, как "плащи" исчезли. Наверное, подобно зверям, растворились в зеленоватом свете.
В пещере остались только Найра и Абрахаз. Король Отуа прошёл по пещере, как будто меряя её шагами и, наконец, остановился напротив девушки. Она пыталась смотреть на него смело и открыто, но зубы выбивали дробь, а всё тело тряслось от страха, как в лихорадке. Этот человек пугал её сильнее всех, кого она знала прежде.
— Если хочешь меня о чём-то спросить, уже можно, — милостиво разрешил Абрахаз.
— Вы… — пролепетала Найра с трудом ворочая ставшим неповоротливым языком. — Вы сказали, что специально создали меня назло богине Оямото.
— Не на зло, — почти ласково возразил Абрахаз. — Борьба должна быть равной. Она вывела девочку-дракона; я вывел тебя, чтобы однажды ты привела ко мне эту девочку.
"Я привела", — отдалось гулом в голове Найры.
На неё обрушилось понимание, что она сделала. И что делала всё это время.
Прозрение было ужасно. Найре захотелось умереть.
— Вы сказали, что жили в моей голове! — закричала она. — Но я ни разу вас не слышала! Даже не подозревала о вас!
— Ты ошибаешься, — ласково сказал Абрахаз. — Ты слышала меня много раз. Просила меня о помощи и защите. Молилась на меня. Я — обожаемая тобой Праматерь.
Он медленно снял с лица маску, откинул капюшон. Тряхнул головой, и длинные светлые волосы рассыпались по его узким плечам, а на Найру взглянуло прекрасное женское лицо.
Всё поплыло у Найры перед глазами, и она упала в обморок.
Дорогие читатели, если книга вам нравится, ставьте лайки. Они меня очень поддерживают)
—
* более подробно о любви Хадара и Ани в книге «Против течения-1»
Глава 15.2
Открыв глаза, Найра увидела, что лежит на полу в полутёмном коридоре. Она села, опираясь на ладони; огляделась, силясь вспомнить, где находится. Вспомнила — и ужаснулась. Атию похитили, жителей Сухири убили ради каких-то штук, без которых не могут летать «корабли» людей в плащах. Найра не представляла себе, что такое летающие корабли, но разве это так важно?! Сухирийцев больше нет и Элсару в скором времени грозит тоже самое — вот что главнее всего! Если бы только она могла попасть туда и предупредить Великого Хранителя, какая беда угрожает городу! Уж кто-кто, а Найра своими глазами видела жутких всадников, засыпавших Сухири потоком стрел.
Но как попасть в Элсар? Она вновь упёрлась взглядом в стену из мерцающей пыли.
«Я заперта в этой проклятой пещере! — в отчаянии подумала она и по привычке добавила: — Праматерь помоги!»
Её тут же сковал ужас понимания: всю жизнь она молилась не тем богу! Это был обманщик, а Найра была игрушкой, вроде, тех, что стоят в коморке у дядюшки Кларка.
— Я не могла такого сделать, — прошептала она, чувствуя в груди тяжесть, будто туда зашили камень. — Это была не я!
— Пора принять себя такой, какая есть, Найра- раздался впереди голос Абрахаза, а вот уже сам он (или она) подошёл к завесе из мерцающей пыли. На его лице вновь была маска, в которой отражались искры.
— Нет! — воскликнула Найра и закрыла уши руками.
Она не хотела принимать себя такую. Лучше разбить голову о стену и умереть!
— Что же, не хочешь разговаривать, не надо, — заметил Абрахаз.
Найра вдруг поняла, что звук его голоса звучит у неё в голове, и его нельзя оттуда вытряхнуть. Она отняла ладони от ушей, едва слышно спросила:
— А как же дни Благодарения Праматери? Белые птицы, спасение одного из приговорённых на казнь? Для чего всё это, если вы не… Или… Кто вы?
Он по-прежнему стоял напротив, и мерцающая пыль в отражении его маски заворачивалась спиралью. Казалось, она затягивает в себя, как воронка. У Найры даже голова закружилась.
— Я, король мира Отуа, — ответил Абрахаз. — И хозяин Азара. — Я един в двух лицах. После того, как я сослал старую богиню Оямото к реке Безвременьях, её требовалось кем-то заменить. Я подумал и решил, что лучше, если новый бог тоже будет женщиной. Тогда азарцам не придётся сильно перестраиваться. К тому же, новая богиня оказалась не такой суровой, как прежняя. Праматерь полна сострадания и милосердия, она сама под пятой у безжалостного тирана-мужа. Представь себе, образ вышел таким убедительным, что в существование Праматери поверила даже Оямото!
Абрахаз довольно рассмеялся. Смех оказался неприятным, словно камни заскрипели.
— Людям нужны чудеса и добрые волшебники, Найра, — продолжал он. — Иначе их и без того унылое существование станет невыносимым. Им нужно знать, что всегда есть та, кого можно попросить о помощи и явится чудо: с Купола спустятся белые птицы, чтобы спасти одного из отчаявшихся.
Абрахаз нарисовал рукой в воздухе фигуру, и мерцающая пыль собралась в одном месте, сгустилась. Мгновение и вокруг него быстро застригла крыльями воздух белая птица — в точности такая же, как спасла Найру на горе.
Найра только хотела спросить, зачем Абрахаз спас её и кем была послана чёрная птица, как мгновение, и кружащая по пещере птаха окрасилась в чёрный, словно кто-то обсыпал её сажей.
— Это вы хотели сбросить меня со скалы! — едва ли не шепотом проговорила Найра.
Абрахаз кивнул.
— Но кто прислал белую птицу, которая меня спасла?
Абрахаз не ответил, однако Найре показалось, что даже сквозь маску она видит, как лицо короля исказила гримаса гнева.
— Одна… особа, — произнёс он, выдержав паузу, и взмахнул рукой.
Птица вновь рассыпалась в мерцающую пыль. Найра молчала, раздавленная услышанным. Её мир рухнул и рассыпался подобно этой птице.
— Ну, что же, — тон Абрахаза стал деловитым, будто он вспомнил о неотложных делах. — Мне пора.
— А я? — услышала она будто издалека свой голос.
— Ты остаёшься здесь, — он стряхнул с манжета невидимую пылинку. — Но в знак хорошего отношения, прежде, чем уйти, я готов ответить ещё на один твой вопрос.
Найра медленно подняла голову. Из-за подрагивающих на ресницах слёз перед глазами все расплывалось, как будто она смотрела на мужчину со дна реки.
— Что будет с Атией? — глухо спросила она.
Абрахаз усмехнулся:
— Отрадно, что на краю собственной смерти тебя больше всего заботит жизнь другого человека. Да ещё и человека лишь наполовину.
— Атия всё, что у меня осталось, — произнесла Найра, глядя в узкие прорези маски, за которыми скрывались глаза.
— Не волнуйся, я буду заботиться о ней и пристально, — он выделил интонацией последнее слово, — очень пристально присматривать. Жизнь этой девочки — гарант моей безопасности.
Найра судорожно вздохнула и, прижав руки к груди, попросила:
— Пожалуйста, не делайте ей больше зла, чем уже причинили!
Абрахаз некоторое время смотрел на неё. Впрочем, Найре это могло показаться, ведь за маской не видно, куда именно он смотрит.
