Спустился пониже, приземлился, не поленился концом Герания перевернуть знак, увидев человечка с лопатой и надпись «Идут ремонтные работы».
И что они здесь ремонтируют посреди дороги?
Да, теперь понимаю, что это действительно знак. Но до этого сколько летал и ездил мимо ещё на других кругах, внимания не обращал.
— Это побочный эффект эхо Города, — пояснила она.
— Ты знала о нём?
— Да. Не конкретно о входах, это для меня новое. Но сам принцип мне хорошо знаком. Там, где есть люди, есть их мысли, Город их ловит и пытается приукрасить место, чтобы тебе было приятней смотреть на окрестности. Потому место, где бывают люди всегда детализированнее, чем пустырь, где их нет. В нашем случае здесь путешествует не так много людей. Ты, кто-то из тех, кому ты доверяешь больше, чем мне. Город старается сделать для них вид получше.
— Понятно, — кивнул я. — Спасибо.
Теперь действительно становилось ясней, как искать такие места. Фактически, любой нестандартный объект или даже любое отличие от пустырей рядом может быть намёком.
Не сильно надеясь, что это поможет, я спустился, попробовал надрезать Геранием бетон, понял, что он его, конечно, срубит, но это всё равно ненужное варварство, ведь у меня в ящике лазерный резак, который я взял вместе с остальными местными инструментами в распределительном центре.
Срезал столб, чтобы тот повалился в светящуюся солому и не выглядывал издали, привлекая к себе внимание.
— Появятся новые, — по звуку поняла мои действия Марта.
— Посмотрим, вдруг хоть на какое-то время поможет. Это же не грибы всё-таки.
Готесса усмехнулась. А я сел на летучего коня обратно и направился в сторону дачи.
На трансляции с камер Красноглазка уже не спала. Но ватманы были натянуты, и рисовала она там, где положено. Это сильно меня успокоило, но поторопиться уже стоит.
Маруслава и Полоскун уже были тут. Они внимательно изучали новый шедевр, как и сидящий чуть поодаль Церхес. А пока он увлечён творчеством Красноглазки, он не думает о тысячах угроз вокруг и прочем мрачняке, превращавшим мир рядом с ним в зону испытаний смертельными ловушками.
Вскоре мы зависли над дачным кооперативом, и я полетел к домику, выбранному для жилья Красноглазки.
Уже сверху было видно, что картины распространялись всё дальше и дальше, несмотря на то, что сама Красноглазка продолжала рисовать на бумаге, а не стенах. Кто знает, может, она занимается этим даже во сне?..
— Можешь снимать, — сказал я и спрыгнул с аэробайка.
Подумал, насколько стоило ей закрывать глаза и во что выльется сегодняшний поход с точки зрения её предыстории. Какие воспоминания Город ей сохранит, а какие нет?
Маруслава первой нас заметила и отсалютовала.
— Это жесть, братан! — приветствовал меня Полоскун. — Спасибо, что позвал меня сюда! Здесь тупо всё невероятно! Привет, Марта.
— Привет-привет, — мрачно сказала готесса, изучая обстановку.
Мы направились к картине, которую рисовала сейчас Красноглазка.
На ней была изображена Марта с развевающимися на ветру волосами, летящая на аэробайке со мной над дачным кооперативом. То есть то, что произошло пару минут назад.
— Вот ты и тут, — сказал я. — Сколько акцессии ты хочешь?
— Десять, как у тебя.
— У-у, десять много, — не знаю откуда во мне вдруг проснулась жадность.
— А сколько? — спросила она.
— Десять за гарантии, что ты будешь на моей стороне, в том числе и в другом круге.
— По идее, всё, что не окрашено романтикой и эмоциями должно перейти без изменений, — ответила Марта. — Так что помнить я это буду.
— Давай начнём пока что с пяти.
— Хорошо. А что может твой второй сероволосый гость? — она посмотрела на Церхеса.
— Зришь в корень, — со вздохом признал я. — Но поверь, тебе его навык не нужен.
— Я бы ознакомилась.
— Он воплощает в реальность случайные твои мысли, в основном страхи, судя по нашему опыту. Ты просто не сможешь жить рядом с близкими.
— А почему вас это не трогает?
— Пока он смотрит, как Красноглазка рисует, он думает только о картинах.
— Значит, он часть механизма. Любопытно, — ведьма смотрела с большим воодушевлением на всё происходящее.
Я сперва не понял, о чём она и долго, непозволительно долго тупил.
— Я в восторге от идеи совместить их навыки, — произнесла Марта. — Ты гений, Полярис! И что, вы уже ходили внутрь картин?
Я криво улыбнулся. Вообще-то мне даже в голову не пришло, что это так работает. Но теперь всё становилось на свои места. Красноглазка рисует, Церхес как-то оживляет. Это ведь его характеристика. Нигде ведь не сказано, что он призывает только ловушки.
По этой причине в холсты-предсказания входить было нельзя. Церхес с самого начала знал, что это предсказание.
— Не надоело предсказывать будущее? — спросил я.
— Полярис! Я буду рада рисовать ещё, если тебе хочется, — отозвалась Красноглазка.
— Мне хочется, чтобы ты рисовала то, что тебе нравится. Но если хочешь, можешь помочь нам ещё с экспериментами.
— Нужно рисовать?
— Да, нужно очень много рисовать.
— Я согласна! — с радостью воскликнула Красноглазка.
— Только сначала может перекусишь? Я взял твои любимые йогурты и сырки. А мы пройдёмся к твоему зеркалу.
Она довольно кивнула, радуясь угощению.
— Что ты задумал? — с интересом спросил Полоскун.
— Да ничего особенного. Хочу попробовать создать слуг с помощью картин…
Спустя пол часа все Красноглазки были накормлены, а Марта получила свой навык и с довольной улыбкой, крайне редкой на лице готессы, пялилась куда-то вверх над головой.
— Итак, эксперимент в том, чтобы ты нарисовала мир с послушными разумными гуманоидами. Не опасными и дружелюбными. Готовыми нам содействовать в случае чего.
Церхес пристально следил за каждым действием Красноглазки, впадая в медитативное состояние и переносясь в картину. С предсказаниями это не срабатывало, но с вольным творчеством — вполне. Поэтому я не ограничивал фантазию художницы. Но по тому, оживут ли разумные существа, будет понятно, можем ли мы с помощью Красноглазки создать себе личную армию.
Пока работа над рисунком шла, я обдумывал обратную сторону произошедшего. Выходит, взяв его к себе, я тем самым усугубил проблему с Красноглазкой. Скорее всего, он тоже, можно сказать, плетёт дом. Только использует вместо страха картины.
На новой работе гения красовался скалистый утёс перед волнующимся морем. В небе слышались крики оживающих чаек, стоило только посмотреть на картину. Шум волн, разбивающихся о камни. И фигуры четырёх крупных мускулистых, но стройных женщин с примечательной особенностью лица — все они были циклопами. Ну, и ростом были где-то два с половиной метра, может чуть больше.
Одеты циклопы были в набедренные повязки и кожаные полосы из шкур диких животных.
— Интересные у тебя здесь развлечения, — заметила Марта.
— Все вопросы к Красноглазке. Ты слышала, какой запрос я ставил. Любая разумная живность, готовая нам подчиняться. В общем, готовимся к экспедиции.
Вечер подходил к концу, а утром мне нужно вводить в курс дела всех, кто решил подработать сверхурочно. Не стоит сегодня сильно задерживаться со сном.
— Ну что, ты с нами или тут посторожишь? — спросил я у Марты, и та поспешила заверить:
— Конечно я с вами!
Экспедиция в гости к ним дала понять, что ответ на мой вопрос насчёт создания личной армии — и да, и нет.
Мы вышли из картины на морской берег, ощутили тёплый солёный ветер… на несколько долгих мгновений я погрузился в ощущения своего тела. А затем глянул на четвёрку циклопов, которые стояли перед нами на коленях и протягивали в нашу сторону своё примитивное оружие, видимо, в знак покорности.
На той стороне нас ждали четыре амазонки, которые при нашем появлении принялись молиться.
— Сработало, — с удивлением резюмировал я.
— И что нам с ними делать? — спросила Маруслава.
— Да ничего, пусть живут себе дальше, как жили.
