– К тому же пока ничего глобального делать не надо. Только эксперименты. Заведи при этом вашем новом училище и учебной бригаде испытательный полигон, подбери в его штат людей, которым это интересно, – и вперёд! Пусть десяток образцов окажутся никуда не годными, на одиннадцатом всё получится… Только надо сразу, с первых шагов, наладить плотный контакт с артиллерийскими заводами. А то можно придумать пушку с выдающимися характеристиками, но стоимостью в крыло само… кхм… в целый фрегат, которую из-за этого никто никогда на вооружение не примет. Ну да я об этом писал…
С Михаилом они проговорили почти четыре часа. Его энтузиазм после прочтения написанного и состоявшегося разговора заметно поутих, но полностью не исчез. Так что спать Данька уполз несколько обеспокоенным… Но и подсовывать молодому фельдцейхмейстеру откровенную лажу, дабы от него отстали, ему тоже совесть не позволила. Так что он честно написал почти всё, что смог припомнить полезного из того, что хотя бы теоретически можно было воплотить в этом времени. Ну плюс-минус лет тридцать-сорок. То есть в первую очередь, естественно, плюс… Ну да ничего – как-нибудь вывернемся.
До своей постели он добрёл уже около двух часов ночи. Отчаянно зевая. Но когда лёг – сон куда-то ушёл. Так что он довольно долго лежал в кровати и смотрел в окно, за которым тихо плыли вниз, на землю, пушистые снежинки. И вспоминал. Вспоминал, как шестнадцать лет назад появился в этом мире. Как поставил перед собой задачу выжить. Потом вырасти. Потом стать свободным… Что ж, эти задачи он выполнил. Даже перевыполнил. Потому что он не только стал свободным, но ещё и дворянином. И даже сумел заложить основу под будущую жизнь. Причём довольно прочную. И работающую не только на него, но и на страну. С тем и уснул…
Роман Злотников
Император и трубочист
Том 2. Дворянин
© Злотников Р.В., текст, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Иллюстрация на переплете Андрея Клепакова
* * *
– Скачет… – зачарованно произнёс Рылеев. После чего резко развернулся к остальным.
– Господа – вот он! Наш шанс! Сии минуты решают, одержим ли мы победу либо окажемся повергнуты в кандалах к трону узурпатора… Сейчас есть шанс всё изменить! Достаточно лишь отринуть все сомнения и твёрдо исполнить свой долг, – он стремительно развернулся к Каховскому: – Пётр, наше будущее, будущее всей России – в твоих руках! Если ты исполнишь свой долг – над нашей многострадальной родиной ярко вспыхнет солнце Республики! И все мы будем помнить, что возжог его именно ты! Все мы и вся Россия…
Каховский, зябко кутавшийся в очень похожее на шинель пальто с пелериной, растерянно уставился на воодушевлённо вещавшего ему соратника по Северному тайному обществу, после чего перевёл испуганный взгляд на двух всадников, лёгким галопом приближавшихся к совместному каре лейб-гвардии Московского и Гренадёрского полков. В переднем всаднике можно было безошибочно узнать великого князя Николая Павловича, который, согласно объявленному сегодня в пять утра перед Сенатом манифесту, по завещанию своего брата – ныне почившего императора Александра I – должен был принять на своё чело корону Российского императора…
С восстанием всё пошло не так сразу же. Во-первых, князь Трубецкой, всеобщим решением избранный главой и диктатором восстания, вообще не явился к казармам, прислав слугу с сообщением, что он отказывается от своего поста. Что повергло большинство восставших в шок… Затем, едва только члены Северного тайного общества штабс-капитаны Александр и Михаил Бестужевы вместе с Дмитрием Щепин-Ростовским начали поднимать солдат лейб-гвардии Московского полка, как прибежавшие со стороны Екатерингофской лейтенант Арбузов и мичман Дивов срывающимися от волнения голосами сообщили, что Гвардейский флотский экипаж на Сенатскую не выйдет. Это буквально ввергло всех в ступор. Моряки всегда были самыми горячими сторонниками немедленного преобразования страны, всегда горячо поддерживая самые прогрессивные и передовые идеи, иной раз даже затмевая в этом самого Рылеева с его американо-республиканским задором, изрядно развившемся за время его службы в Русско-американской компании. Недаром он регулярно заявлял: «Во всём мире не существует хороших правительств, за исключением американского». И вот такой афронт…
– Как это?! Что случилось? – в ответ на посыпавшиеся вопросы Арбузов истерично всхлипнул, а Дивов зло ощерился и заговорил:
– Это всё вчерашние посиделки в кают-компании с Николаевым-Уэлсли… Он по вторникам регулярно появлялся у нас, в Гвардейском флотском экипаже и нередко участвовал в дискуссиях по самым разным вопросам. Если вы не знаете, то именно после подобных обсуждений и появились решения насчёт полного перехода военного кораблестроения на производство композитных кораблей. Или идея сокращения числа деков и пушек на линкорах и фрегатах в пользу перевооружения их куда более крупнокалиберными орудиями…
– А-а-а-а – «only big guns», – тут же встрял кто-то из офицеров, – как же, как же – помню. По этой глупой идее очень неплохо прошёлся господин…
– Заткнитесь, поручик, на эти воспоминания у нас нет времени! – несколько истерично рявкнул подбежавший Одоевский, который после отказа князя Трубецкого принял на себя командование восставшими, и коршуном развернулся к морякам. – Рассказывайте!
Лейтенант и мичман поёжились и переглянулись, после чего мичман нехотя продолжил:
– Так вот, нас вчера там не было, но нам передали… короче, как многие здесь слышали Николаев-Уэлсли всё время пытался увести дискуссию от будущего России ко всяким низменным вещам – металлургии, судостроению, производству паровозов и паровых машин в целом, либо, – тут мичман скривился, – вообще о каких-нибудь валенках или производстве молока и сахарной свёклы… как крестьянин какой-то!
– Да он и есть крестьянин, вернее – трубочист, – с возмущением прошипел кто-то. – Крепостной же бывший, – мичман запнулся и покосился, но Одоевский нетерпеливо дёрнул подбородком. Мол – продолжайте.
– Так вот, по рассказам, он вчера – как с цепи сорвался! Сначала просто язвил как не в себе, едва только речь заходила о том, что наступает удобный момент, дабы потребовать необходимых благих изменений в государственном устройстве, а затем разразился настоящей речью, в которой смешал в кучу всё – долг, честь, верность, финансовые трудности новообразованных государств… умудрился даже приплести сюда Северо-Американские Соединённые Штаты, припомнив их дефолт конца восемнадцатого века [36]. После чего покинул собрание. Но после его ухода в кают-компании развернулась очень жаркая дискуссия и-и-и… вот.
– То есть, милостивый государь, – Одоевский аж побелел от ярости, – вы мне что сейчас вещаете – одного разговора хватило, дабы господам морским офицерам отказаться от мечты о свободе?
– Да нет, – нехотя присоединился к разговору лейтенант, – так-то мы поднялись и стали вооружаться. Но сомнения после вчерашних выступлений этого николаевского выкормыша даже у меня возникли. Он же всё время говорил, что сам бывший крепостной и ехидно так вопрошал, сволочь, скольких собственных крестьян мы сами уже освободили? [37] После чего заявлял, что Николай-де, в своём уделе уже всем вольную дал, да пообещал, как корону примет – всем государственным крестьянам так же вольную выписать. А ещё ерничал – мол, какие же вы освободители, ежели даже от царской семьи в этом деле отстаёте…
– И вы повелись на слова прихлебателя узурпатора?! – гневно воскликнул Щепин-Ростовский.
– Да нет же… – гневно воскликнул Дивов, – я ж говорю – мы уже матросов подняли и вооружаться начали. А тут генерал Шипов откуда ни возьмись. Тут же повелел Николаю Александровичу шпагу сдать. И Вишневскому. А когда тот заартачился – натравил на него матросов.
– И они послушались?
