– Тагай? Я даже точно не знаю, что тогда произошло. Дед не любит об этом говорить. Но он клянёт себя за то, что не разглядел этого Тагая раньше. А где ты его видел?
– На старом кладбище у горного склона. Не знаю, что он там делал, но едва он услыхал мои шаги, как тут же скрылся. Там рядом Мёртвая роща. Я последовал за ним. Оказывается, в роще есть тропинка, которая ведёт в пещеру. Я вошёл туда, наткнулся на тупик и вернулся. Понятия не имею, куда он делся. Впрочем, я не уверен, что это был Тагай. Может, просто похож.
– Не нравится мне это, – нахмурилась Гинта. – Я бы не удивилась, если бы узнала, что Тагай имеет отношение ко всем этим делам, которые сейчас творятся в Улламарне.
– Он готовился стать арканом?
– Нет. Не думаю, что он смог бы так управлять статуями. Если только не узнал какие-нибудь заклинания…
– Вот именно. А ты не помнишь, к чему он проявлял особые способности?
– Он неплохо работал с наомой. И тануманом легко овладел. Интересно, что он делал на кладбище?
– Меня это тоже заинтересовало. Тем более, что он стоял возле могилы Диннары.
– Пожалуй, это единственная мастерская работа из всего вчерашнего полчища, – заметил нумад Суар. – Остальные были сделаны тяп-ляп…
– Ну уж нет, – возразила Гинта. – Тот гигант мне тоже понравился. Но я решила, что издали он смотрится лучше, чем вблизи.
Все засмеялись.
– Это ж надо такое выдумать, – говорил Даарн, разглядывая статую. – Я бы даже представить такое не сумел. Бр-р-р!
Изваяние имело два капта в высоту и около восьми в длину. Странное и жуткое существо с головой человека, восемью когтистыми лапами, суставчатым телом насекомого и хвостом, который заканчивался оскаленной мордой мангура. Фигура была сделана из серебристого зиннурита, лицо – из жёлтого хальциона. Вместо волос его обрамляло множество золотистых зиннуритовых гинз. Такими же были когти чудовища и звериная голова на конце хвоста.
– Нет, вы только посмотрите! – воскликнул мангарт Асан – так возбуждённо, что на него тут же все оглянулись. – Ведь это же сурса! Если убрать человеческое лицо, хвост… У этой образины тело сурсы.
– И правда!
– Ну и ну…
Все плотным кольцом окружили статую, внимательно рассматривая её длинное суставчатое туловище. Сурсы, варканы и санты исчезли полтора больших цикла назад, но как они выглядели, знал каждый сантариец. Нумады и художники оставили их многочисленные изображения.
– Вот уже почти сто пятьдесят лет, как они исчезли, – сказал Суар. – А теперь являются к нам из пустыни в виде огромных статуй. Всё это очень странно…
«И странно, и страшно, – подумала Гинта. – Пустыня хранит множество тайн, а мы стоим у самой границы, и врата открыты. Рано или поздно придётся в них войти».
Лицо статуи сразу показалось ей знакомым. Точно такое же было у юноши на мангуре. И у того зверочеловека, которого она встретила, когда ездила в святилище Двух Богов. Красивое лицо с огромными чёрными глазами, сделанными из белого хальциона и крупных танаритов. Для губ загадочный мастер использовал тёмно-красный иррид. Прекрасное юное лицо улыбалось так чарующе, что становилось не по себе.
– Лучше бы у него была какая-нибудь безобразная морда, – пробормотал один из воинов. – По-моему, тогда было бы не так страшно.
Никто ничего не сказал, но чувствовалось, что все с ним согласны.
Глава 8. Слуги Танхаронна.
Праздник двенадцатого летнего полнолуния Камы Гинта решила провести в Ингатаме. Раз уж ей необходим отдых, то лучше отдохнуть дома. Тем более что в дни, посвящённые бледной луне, не принято ходить в гости и в замке должно быть спокойно.
Пришли только абинты, которые, как и юная аттана, изрядно устали от бродячей лесной жизни. Но ученики Аххана и не были здесь гостями. Ингатам давно уже стал их родным домом.
Суана, которой два тигма назад сравнялось четырнадцать, так расцвела и похорошела, что те, кто давно её не видел, смотрели на неё с нескрываемым восхищением. За обедом в Большом зале она села рядом с Гинтой.
– Я слыхала, в Улламарне творятся какие-то чудеса… Ты побывала в древнем святилище Двух Богов? И что ты там видела интересного?
– Интересное можно увидеть не только в святилищах Улламарны, – сказала Гинта, достав из поясного кармашка танарит. – Прекрасно отшлифован, правда? И главное – редкого оттенка, с синеватым отливом. Такие приносят в храмы тёмного бога, а я нашла его в святилище водяных богов на берегу Наугинзы. Я собираюсь отдать этот камень тому, кому он должен принадлежать. Танхаронну. Говорят, в награду за такое подношение тёмный бог может помочь человеку обратить злые умыслы его врагов против них же.
– Великие боги! – деланно рассмеялась Суана. – Вечно тебе всюду мерещатся враги и какие-то страшные тайны. По-моему, это просто чья-то глупая шутка. Стоит ли из-за этого идти в вирновую рощу? Говорят, это опасно, и вообще… лучше не вторгаться на территорию тёмных богов. Лучше подари этот камешек мне. Обожаю всё редкое и красивое…
– Разве ты не знаешь, что танариты не дарят? Дать или незаметно подбросить кому-то этот камень – значит пожелать человеку зла.
– Да, я слышала о таком, – пожала плечами Суана. – Но… Всё же я бы не советовала тебе ходить в чёрный храм. Мало ли… Камень можно продать любому ювелиру или ваятелю. Впрочем, это твоё дело.
Суана говорила весело и непринуждённо, но Гинта была слишком чутка, чтобы не уловить в её голосе фальшивые нотки.
Через два дня она действительно пошла в вирновую рощу. Большая её часть, с обителью чёрных тиумидов и храмом Танхаронна, находилась на территории Улламарны, но Гинта слышала, что гораздо легче найти храм, если идёшь со стороны Ингамарны, по прямой тропе, которая начинается в хаговом лесу, а потом пролегает через вирновый. Гинта уже однажды ездила этой дорогой. Пять лет назад, в начале зимы. Она тогда впервые увидела снег. Правда, она вернулась, не проехав по вирновой роще и двухсот каптов.
Теперь она отправилась туда пешком. В знак уважения к тёмному богу девочка надела длинную чёрную тунику с широким чёрным поясом, к которому прикрепила подвесной кармашек с танаритом.
Идти пришлось очень долго. Тёмная роща навевала мрачные мысли. Гинта вздрогнула, когда над её головой пронёсся ванг. Эти большие, тяжёлые птицы летали почти бесшумно. И впрямь как тени… Чем глубже Гинта уходила в лес, тем реже встречались молодые деревья с красноватыми стволами и зелёными листьями. Вскоре её со всех сторон окружили старые вирны, чья потемневшая от времени листва лишь чуть-чуть отливала зеленью, а мощные стволы казались совершенно чёрными. Огромные корни, вздымаясь над землёй, образовывали причудливые арки. Гинта проходила под ними, не нагибаясь. С корней и нижних веток свисал серебристый мох. Солнце сюда не проникало, и Гинта сделала зрительный анхакар. Она пробиралась почти на ощупь.
«Ну и где же этот храм? Или хоть кто-нибудь живой… – подумала она с досадой. – Я, вроде, никуда не сворачивала».
Пройдя ещё немного, девочка посмотрела вверх и не увидела ничего, кроме абсолютной, непроницаемой темноты, однако дорогу, по которой она шла, что-то освещало. Какой-то тусклый, мертвенный свет, напоминающий свет Камы. Гинта не могла понять, откуда он исходит. Она заметила, что естественные арки из корней и веток становятся всё выше и выше. На некоторых сидели ванги – огромные и неподвижные. Такая птица могла убить Гинту даже лёгким ударом клюва. Девочка старалась об этом не думать и, превозмогая страх, упорно шла вперёд.
Неожиданно один из вангов с шумом взмахнул крыльями. Гинта вздрогнула, подняла голову и, запнувшись о корягу, упала. Ванг опустился перед ней на землю. Призрачный свет стал ярче, и Гинта увидела, как дрожат синеватые искорки в пронзительно-чёрных глазах птицы.
– Айна-гур… – глядя прямо в эти глаза, прошептала девочка, и ванг сложил крылья. Это было одно из древних имён священной птицы Танхаронна. «Высоко летающий хищник». Ванги летали выше всех пернатых. А кое-кто даже считал, что они могут преодолевать расстояния от Эрсы до любой ангамы. Но, скорее всего, это могли только те из них, которые действительно являлись танхами.
