– Мне с детства внушали, что во главе должен стоять тот, кто лучше большинства. У кого ресурсов больше, внутренних и внешних. Правда, перекосы по этим принципам в итоге пошли такие, что мама не горюй, но все-таки… Основы-то правильные. Саксаулов тех же взять… То есть, аксакалов. Ну да, мудрости они набирались ближе к концу жизни, но это просто потому, что живем мы недолго, а учимся медленно. И как правило, едва-едва что-то начинаем понимать, а уже все, конечная остановка. Поэтому наверное процесс и буксует. Пока.
Куда-то не туда меня понесло, однако. И понятно, почему: взять и признать, что ни хрена не знаешь и не умеешь, все-таки трудно. И ещё труднее донести эту мысль без искажений до чужих мозгов.
– Я догадываюсь, что сооружение, владельцем которого меня объявили, имеет значение. Может быть, даже большое и важное. Но я-то здесь кто? По моим ощущениям– просто придаток машины. Вы же уверяете в обратном.
Наверное, не нужно было затевать этот разговор. Нужно было молча разжевать врученные полномочия, проглотить и запить. Но если хотели держать меня за дурака, так хоть делали бы это правильно, что ли. А не вручали переводчиков, которые у каждой фразы сооружают двойное дно.
– Выполняете чей-то приказ? Сомневаюсь, уж извините. Так было сначала, пожалуй. В первые наши часы общения. Но потом… Потом все изменилось, верно?
И я знаю, почему. Почти уже знаю.
– Вы не похожи на мать Терезу. Я тоже не из числа подвижников и святых. Понимаете мою мысль?
С истуканом вести дела проще. Особенно с послушными. Но мне нужно совсем другое.
Да, это трусливо, постыдно и вообще. Глупо, ага. Кто бы по собственной воле отказался от престола? Из моих старых знакомых– уж точно ни один. Из новых… Ну, новые от мантии с короной бегают. Все поголовно. И меня этим заразили, похоже.
– У вас есть личные цели в этом предприятии? Просто скажите, да или нет.
Она молчала не то чтобы очень долго, но было видно: размышляет. И принимает решение. А потом коротко кивнула:
– Да, сэр.
– Ну и славно. Спасибо за разговор.
Я повернулся к мониторам, не ожидая никаких продолжений, но снова ошибся в расчетах.
– Это шанс для меня, сэр. Маршрут, которым ещё никто никогда не следовал.
Только и всего? Маловато для такого энтузиазма, как по мне. Значит, запишем на полях: скучно тут основной массе живется. Благополучно, сытно, лениво, но душа, как говорится, просит чего-то эдакого, вот и… А может, все ровно наоборот. Может, с пеленок каждый местный житель лелеет мысль стать первооткрывателем хоть Америки, хоть леса за околицей. И когда дорывается до такой возможности, затормозить его невозможно. А ещё есть вероятность…
Я никогда не узнаю истинных причин. Просто не смогу выбрать нужный из всего многообразия смыслов, которые мои переводчики выуживают из моего же опыта. Значит, придется довольствоваться сиюминутными правдами. И если нынешняя говорит: все путем, что ж… Идем на всплытие.
* * *
Мостик ещё хранил следы моего душевного разброда и шатания: пришлось вручную растаскивать рамки экранов по местам. Адъютант, как водится, участия в процессе не принимала. То ли считала, что недавняя откровенность исчерпала лимит сотрудничества на текущие сутки, то ли хотела в очередной раз внушить мне важность моей руководящей и направляющей роли во всем этом бедламе. И кстати, очень похоже, что…
– Вашбродие, разрешите обратиться?
– Какие-то проблемы, товарищ Джорег?
– Да как бы…
– Сами вы не можете их решить, да?
– Да я бы, вашбродие, вовсе мимо прошел, да устав требует известить.
– Что там стряслось?
– Входящий вызов, вашбродие.
Я покосился на адъютанта в поисках поддержки и вариантов решения. Тщетно: лицо блондинки по обыкновению ничего не выражало. А поскольку в моей личной кодовой таблице этой индифферентности стоит давно уже сопоставить нулевой уровень угрозы…
– Соединяйте.
Я ещё не закончил произносить одно-единственное слово, а посреди зала сверкнула молния и раздался гром. Ну, в карманных масштабах, конечно, но общее впечатление было именно таким. Только если дома сначала появлялись тучи, а потом уже начиналось светопреставление, то тут события шли в обратном порядке: в пустом пространстве примерно на дюжину сантиметров выше пола образовалось мутное облако.
Видеозвонок, что ли? Похоже. Хотя…
Это что угодно, только не изображение. Потому что объемное. Потому что четкое до невозможности. А самое главное…
При взгляде на неизвестного абонента сразу вспоминался мишленовский человечек. Только в оригинале он был сложен из шин, а здесь из чего-то странным образом напоминающим жернова разных размеров. Причем соединялись они и вовсе непостижимым мне образом, потому что на общую ось надеты не были, но не рассыпались во все стороны, хотя звонящий нарезал круги и бойко жестикулировал, заставляя свои каменные сочленения стукать друг о друга, высекая искру и… Да, разбрасывая крошки. Одна из которых, кстати, очень даже больно стукнулась мне в щеку.
– Он что, настоящий?
– Проекция, сэр.
Страшно подумать, до чего у них техника дошла. И ещё дойдет в недалеком будущем.
– А он на другом… э, конце провода, нас такими же видит? Настоящими?
– Органы зрения голема настроены на восприятие только ряда диапазонов светового спектра.
Я так себе все мозги сотру. Ну почему просто не сказать: нет, не видит? Хотя, конечно, вся значимая информация в адъютантском ответе имеется. Необходимая и достаточная. Кроме одного момента.
– Голем?
– Искусственное существо.
А я уж было подумал, что он таким родился… Эх. Ещё одна заметка в блокноте отложенных дел появилась.
– И что ему от нас нужно?
– Возможно, следует спросить его самого, сэр.
Ну да, как я мог забыть? Меня же нет, пока рот не открою, причем в строго заданном направлении.
– Здравствуйте, товарищ голем.
Мельтешение жерновов приостановилось. Видимо, каменный человечек пытался сообразить, зачем ему пожелали здоровья.
– Какова цель вашего обращения ко мне?
Его задумчивость продолжалась ещё секунд десять, после чего тишину разорвало пронзительным треском.
– Э… Адъютант.
– Да, сэр?
– Что он сказал?
Лицо блондинки мучительно скривилось. На мгновение. Но она ещё только собиралась с мыслями, а Жорик уже басил мне в наушник:
– Да пустяки все это, вашбродие! Не извольте беспокоиться!
Обычно с такой энергией те, кто проштрафился, отвлекают внимание от своих проступков, насколько помню. Сам грешен.
– Товарищ Джорег, позвольте мне судить, пустяк это или нет.
Радист употребил возникшую паузу на тяжелый вздох и вернулся к формальной процедуре:
– Разрешите доложить?
– Жду не дождусь.
– Маяк, вашбродие. Привода мы порушили, когда… Да тут шума больше, чем беды, не извольте сомневаться!
Отлично всплыли. Молодцы. В смысле, я молодец со своими выкрутасами. Но в том, что касается серьезности момента, Жорику веры немного.
– Адъютант?
– Так случается, сэр. Может случиться.
– Потому что мы вылетели из канала?
– Не только, сэр. В данном случае вина наверняка обоюдна.
– Наверняка?
– Приводы маяка достаточно мобильны, чтобы корректировать свое местоположение необходимым образом.
То есть, диспетчер тоже напортачил в сложившейся внештатной ситуации? Могу поверить. Вот только кто эту самую ситуацию создал своими руками? Я даже не буду показывать пальцами.
– Товарищ голем, будьте любезны описать характер и степень повреждений. Во всех подробностях, пожалуйста.
На этот раз жернова пребывали в состоянии покоя совсем чуть-чуть, а потом застрекотали так, что впору стало затыкать уши. Причем, пробило даже Жорика, который меньше, чем через полминуты заорал:
– Эй, каменюка, хорош д-досить! Весь канал уже забил своим нытьем!
Оглохнуть я не успел, слава богу: передача данных закончилась, и голем застыл, выжидательно глядя своими, не знаю чем, прямо на меня. Видимо, признав главным.
