— Земля! — теперь закричал уже сам Ферзен. — Выровняйте мне корабль! Хоть на тридцать-сорок сантиметров, но поднимете нос!
— Якоря! — сорвался с места Соколов. — Надо перетащить их на корму!
— Пушки! — второй лейтенант тоже выскочил навстречу буре.
Лично я пока не понимал, что именно они собираются делать, но… Судя по всему, даже одни лишние руки здесь не будут лишними. Я тоже выбрался наружу, и порыв ветра тут же смел с головы фуражку, а холодные брызги начали покрывать кожу ледяной коркой.
— Привяжитесь, — Соколов бросил мне кусок специального каната, а потом ему стало не до сантиментов.
Ближайший якорь на завалившемся вниз правом борту просто сбили, и он съехал в воду под собственным весом. Минус полторы тонны — корабль как будто вынырнул из воды на пару сантиметров. А потом была цепь! Каждое звено по 60 килограммов, всего на сторону около 15 тонн. Невероятный вес, но, несмотря на бьющие в лицо волны и ветер, люди брались, поднимали и понемногу, по секциям, передвигали эта заразу поближе к корме.
Одна команда с одной стороны, другая с другой. Второй лейтенант и еще одна группа матросов тем временем сняли щит с 47-миллиметровой пушки, а потом завели под орудие трос с грузом вместо крюка. Немного вверх, и опять на помощь пришла гравитация. Полуторатонная пушка со станком сорвала оставшиеся крепления и вместе с неудачно подставившимся техником съехала в воду. Первые потери. Только подумал об этом, и тут же кто-то уже у нас не удержал цепь. Всего один человек выпал, но остальные не справились с резко подросшим весом, и пара человек оказались с ободранными в кровь руками.
Соколов, который работал рядом с ними и чудом уцелел, замер без движения. Кажется, его залило кровью, и лейтенант сломался… Нашел время! На суше я бы сам принял командование, но тут просто не знал, что точно делать. Слишком просто продолжить и… ошибиться! Надо было возвращать парня, а против шока есть только одно рабочее средство.
— Встал! — я зарядил Соколову по морде.
— Я… — тот выполнил приказ, но все еще покачивался.
— Встал! — еще один удар, еще одно падение, и вот теперь в глазах лейтенанта мелькнуло что-то осмысленное.
— Я…
— Взяли себя в руки, лейтенант. Командуйте: раненых в лазарет, остальным — продолжать! — тут все было понятно, и хоть немного я мог подсказать.
И сработало. Соколов словно прорвался через невидимую преграду, и через минуту мы снова тащили цепь. Звено за звеном, метр за метром. Чертова сталь, к которой в ледяной воде примерзала кожа и, казалось, готова оторваться в любой момент. Страшно! И это совсем другой страх: не тот, как когда идешь под снаряды, а как… Взять в руки ядовитую гадину. И бороться с ним нужно не — раз и бросился вперед с головой — а каждое мгновение, каждой клеточкой своего тела.
— Земля рядом, — прошептал кто-то.
Я поднял голову — оказывается, как же давно все силы уходили только на цепь — и, действительно, далекий берег теперь почти нависал над нашим завалившимся бортом. Какая-то пологая гора с низким пролеском… Гора? Значит, море перед ней будет наполнено скалами! Захотелось броситься к борту и убедиться, что капитан не ведет нас на верную погибель. Мозг принялся подсказывать, что даже если крейсер сядет на рифы, то хотя бы часть команды сможет спастись на шлюпках. Нужно просто подготовить их к спуску, не упустить ни секунды и первым занять место…
— Тянем! — заорал я, прогоняя подлые мысли.
— Тянем! — орал рядом Соколов, просто отключившись от всего вокруг.
— Тянем! — вторили матросы, вкладываясь в последний рывок.
И в этот момент «Изумруд» еще немного свернул вправо. По левому борту раздался противный скрежет, так и не перешедший в шум разрываемого металла. Зато его сменил глухой гул и еле слышное шипение испаряющейся от резко поднявшейся температуры воды. Что-то с котлами? Резкий рывок — меня чуть не бросило на палубу. Нет. Просто «Изумруд» проскочил между двумя группами торчащих из моря скал и почти плавно затормозил о песок дикого пляжа.
Мягкая посадка.
Люди начали кричать, радоваться, кто-то замахал руками и тут же ойкнул, схватившись за расплывающееся на боку кровавое пятно. И, уверен, это не единственное ранение, полученное экипажем. От разлетевшихся кусков обшивки, выбитых клепок, просто от удара на стрессе о самый обычный угол.
— Лейтенант, — я снова тряхнул Соколова. — Командуйте!
— Что командовать?
Задача с якорем была выполнена, и он снова впал в ступор. Первый самостоятельный бой — он трудный самый.
— Командуйте эвакуацию. У вас же есть протоколы! Уставы! По раненым, что с собой брать…
— Так точно!
— Командуйте!
Соколов снова пришел в себя, и на этот раз получилось обойтись без рукоприкладства. Оставив его, я заглянул к соседней команде, потом в рубку. Капитан Ферзен в отличие от младших офицеров вполне бодро ругался и сыпал приказами.
— Заглушить машины, остановить котлы… — он явно рассчитывал, что «Изумруд» еще обязательно восстановят, и не хотел, чтобы пошедшие вразнос механизмы уничтожили его детище изнутри.
— Вячеслав Григорьевич, шлюпки уже готовят, — заметив мое появление, Ферзен замахал руками в сторону левого борта. — И не спорьте. Сейчас вы пассажир, а значит, будете эвакуироваться в первую очередь вместе с ранеными.
Мы разве не на берегу? Но я не стал тратить время на лишние вопросы.
— Даже не думал спорить. Заодно смогу принять командование на суше, — кивнул я. — Один вопрос, капитан. Что со связью?
Вот с этим ни в коем случае нельзя было тянуть.
— То ли повредило, то ли помехи…
— Отправьте в первой же волне еще и связистов с оборудованием. Попробуем разобраться.
— Что-то еще?
— Больше не буду мешать. Рассчитываю на вас, — я не стал отвлекать капитана, которому еще нужно было лично обойти весь корабль, и, придерживаясь за перила и проемы дверей, пробрался к шлюпкам.
Вот здесь стало понятно, почему без них было не обойтись. Нос корабля вынесло на берег, но вот весь остальной корпус еще торчал в море. В таких условиях даже с завалившейся набок палубой спуститься можно было только в колышущееся месиво из воды, пены и водорослей. И если те же матросы, намокнув по грудь, там еще бы прошли, то вот с ранеными и припасами без лодок мы бы намучились.
— Ваше высокопревосходительство, ваше место, — поставленный на шлюпки мичман указал на свободное сиденье в первой же из них.
— Спасибо, — и опять я не спорю.
По-геройски надо было бы вместе с матросами пройтись на своих двоих, но их-то на берегу я усажу греться, а сам… Увы, вряд ли смогу до утра позволить себе такую вольность. А уж болеть — в такой ситуации и вовсе никак нельзя. Так и вышло… Мы доплыли до берега, и я покачнулся на твердой земле, а потом до самого рассвета больше не садился.
Надо было организовать укрытия из брезента, осмотреть раненых. Несколько десятков обморожений, под сотню ободранных рук, двенадцать переломов и… Один труп с пулей между ребер — и непонятно было, это убийство или в хаосе шторма кто-то просто неудачно разрядил пистолет.
В перерывах заходил к связистам, которые пытались реанимировать разбитый передатчик. Тут ситуация была чем-то похожа на матроса с пулей: непонятно, то ли по радио специально кто-то ударил, то ли это просто логичное следствие качки и привалившегося на бок корабля.
— Получается? — я оценил устроенный связистами беспорядок.
— Обмотка загорелась от скачка напряжения, — зачастил старший из них. — Но там только внешние слои пострадали. Мы заменили, прозвонили, все должно работать, но помехи от шторма, конечно, очень мешают.
— И генератор смогли вытащить только один, — продолжил второй. — Будь тут парочка, как на корабле, может, и получилось бы до кого добить. Разрешите, ваше высокопревосходительство…
— На корабль не пущу, — отрезал я. — Были бы еще приличные шансы там что-то запустить — а так, только судьбу дразнить. Тем более скоро вернется разведка. Если в горах найдут для антенны место получше, то вот с ними можно будет прогуляться. А просто так рисковать жизнью — не стоит.
