"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

— Что еще за приключение? — от загадок рыжего парень и в самом деле не привык ждать ничего хорошего, поэтому мигом насторожился и, схватив сапоги, принялся торопливо обуваться, — Что ты сделал, собака?!

— Почему обязательно я? — удивился из-за двери оборотень, — Может быть, это небо решило смилостивиться над тобою, сын мой, и послало тебе ответ на твои молитвы… Выйди же, взгляни на воду! Это утро ты запомнишь как самое прекрасное в своей жизни, я обещаю тебе!

Чарли натянул второй сапог и, надевая на ходу рубашку, отправился к двери.

— От твоих обещаний я привык ожидать противоположного, — буркнул он себе под нос и, распахнув дверь, нахмурился, — Ну?

Чеслав, сияющий, совершенно довольный собой и, видимо, тем, что совершил, вежливо отступил, указывая приглашающим жестом в сторону трапа, ведущего на палубу. Портить сюрприз капитану старший помощник определенно не собирался.

Бешенный выразительно фыркнул и, плотно закрыв за собою дверь каюты, направился, чеканя шаг, на палубу, по пути застегивая рубашку. Настроение у него было отвратительным, предчувствие чего-то плохого висело над головой, как дамоклов меч, и ничего поделать с собою он не мог.

Впрочем, нельзя исключить и того, что предчувствие это вызывало общество рыжего оборотня, следующего за экс-пиратом по пятам, едва ли не дышащего ему в спину.

Еще пара ступеней — и вот она, палуба. Матросы, толпящиеся у борта, восторженные и удивленные крики…

Чарли нахмурился и скользнул взглядом дальше, туда, где за бортом должно было плескаться далеко внизу море. Взглянул — и замер, как громом пораженный, цепляясь за что-то, опасаясь упасть там же, где стоял. Губы его приоткрылись.

— Небо и земля… — слетел с них пораженный, потрясенный вздох, и Чеслав за его спиной победоносно улыбнулся.

На ровной, едва трепещущейся глади воды, среди почти абсолютного штиля, замер во всей своей роскошной красе, большой деревянный корабль с тремя мачтами и огромными парусами на них. На грот-мачте слабо колыхался на едва заметном ветерке черный флаг с черепом и скрещенными костями, не слишком хорошо видный отсюда, но угадываемый почти шестым чувством.

Чарли просто знал, что он там. Знал, потому что иначе быть не могло, потому что это был его флаг и его корабль.

Крутые борта, гордые очертания носа, прекрасная оснастка, паруса, похожие на облака и, наконец, блестящие, золотые буквы на борту — «Semper Vivens».

Чарли ощутил, как сжалось сердце. Капитан никогда не оставит свой корабль, капитан пойдет ко дну вместе с ним, для капитана его корабль — как родное дитя, и он никогда не сможет позабыть его. Никогда не выкинет его из мыслей и сердца…

Он медленно шагнул вперед, неуверенной, нетвердой походкой приближаясь к толпе моряков, стремясь подойти ближе к борту, рассмотреть яснее, четче…

Его заметили.

— Капитан! — возглас, столь неожиданный и удивительный, почти резанул по ушам, — Дорогу капитану!

Люди посторонились, освобождая ему дорогу, и молодой человек, чувствуя, что у него перехватывает дыхание, осторожно двинулся вперед. Идет за ним или нет его старший помощник, он сейчас не задумывался — ему было совершенно все равно, его не волновало это. Его влек корабль, ему хотелось как можно четче рассмотреть его, убедиться, что это не сон, осознать реальность как факт, как данность…

Он замер у фальшборта, с трудом переводя дыхание, не находя в себе сил даже на улыбку. Он был так счастлив, что в голове немного мутилось и, вместе с тем — напуган, не уверен, что это прекрасное видение не окажется вдруг миражом.

Чья-то знакомая рука легла ему на плечо и слегка сжала.

— Подниметесь на борт, капитан?

Чарли оглянулся и, наткнувшись на спокойный и внимательный взгляд желтых глаз… просто кивнул, не в силах сделать что-либо еще. Чеслав широко улыбнулся и, обернувшись через плечо, гаркнул:

— Шлюпку на воду! Капитан хочет навестить свой корабль!

— Мой корабль… — эхом повторил Бешенный и, глубоко вздохнув, мотнул головой. В голубых глазах его на миг всплеснулась ярость.

— Что за шутки?! — он надвинулся на стоящего рядом оборотня, сгребая его за ворот, — Зачем ты это сделал, а?! Там реи свободны, и пенька для твоей глотки найдется, рыжая собака, я не позволю тебе водить меня за нос! Что ты задумал?!

Чеслав, насмешливо прищурившись, легким движением сбросил его руки и, видя, что капитан так и рвется в бой, предупреждающе погрозил ему пальцем.

— Я просто хочу вернуть тебя на борт, капитан. Спокойнее — ты пугаешь команду… Спускайся в шлюпку. На фрегат мы отправимся вместе и, если так жаждешь убить меня… — он криво ухмыльнулся, — Наедине это будет сделать сподручнее.

«Магия начинается там, где заканчивается реальность».

Анри еще раз прочитал эту фразу в записях деда, повторил ее про себя, глядя на собственные конспекты лекций Винсента и, тяжело вздохнув, покачал головой. Да… это именно та фраза, тот самый ключ, что может привести его к победе. Дед сказал, что верит в него, он фактически велел ему выстоять в бою против треклятого оборотня, но для этого следует обрести… нет, не силу, сил у него довольно. Нужно обрести знание, нужно понять что-то… что-то такое близкое, едва уловимое, но безмерно важное, он должен это понять!

В душе вновь всплеснулось раздражение, раздражение на самого себя, на собственную бестолковость, и парень приказал себе успокоиться. Дед велел ему быть взрослым, не поддаваться эмоциям, он не имеет права подвести его!

Не сейчас… Сейчас от него слишком многое зависит.

Итак, еще раз. «Магия начинается там, где заканчивается реальность» — все просто! Он должен целиком и полностью отрешиться от реальности, должен забыть обо всем, что привычно и обыденно, он должен сам себя выдернуть из бытия в небытие… И там начать колдовать.

Анри глубоко вздохнул и, закрыв глаза, размял шею, затем принудительно ее расслабляя. В медитативных практиках он в последнее время весьма наловчился, старательно обращая этот опыт себе во благо, поэтому сейчас сумел погрузиться в несколько отрешенное состояние довольно просто. Только бы никто не помешал…

С тех пор, как мама и остальные ушли, его ни на минуту не оставляли одного, не просто оберегая, но и старательно мешая его экспериментам и опытам, словно пытались не дать завершить задуманное, и это, конечно, не могло не сердить молодого наследника. Он-то все делал с благой целью! Он не в игрушки играл, он старательно постигал глубинные основы магии, он пытался нащупать в глубине своей души ту силу, что была ему когда-то предначертана, ту, что поможет ему и в самом деле одолеть даже такого опасного врага, как Чеслав.

Ему же непрестанно мешали, к нему приставали, дергали по делу и не по делу, словно боялись позволять ему оставаться наедине с самим собой, и порою сдержать раздражение удавалось с огромным трудом.

Но сейчас, кажется, они все заняты чем-то в гостиной. Чем-то немаловажным, поэтому он предпочел самоустраниться от изучения этих дел, дабы не сообщить случайно рыжему оборотню интересные новости. Зато теперь у него есть немного времени…

Итак… глубокий вдох — медленный выдох.

Отрешиться от мыслей. Забыть о чувствах. Оставить время. Покинуть реальность.

Ему не место в ней сейчас, он не должен быть здесь. Он должен увидеть, должен понять, что сделал с ним оборотень, должен найти отраву в своем организме и искоренить, вырвать ее!

Спокойнее, еще спокойнее… вдох — выдох. Вдох… выдох…

В голове начал сгущаться туман. Такое уже случалось, однажды он зашел и еще дальше — из тумана стали появляться неясные очертания, но ему помешали, его прервали… На сей раз все получится.

Туман, пелена, белесо-серая, почти невесомая — это его душа, его сущность, его помыслы. И где-то за ними, скрываясь среди них, угадывается что-то более темное, что-то гадкое, отвратительное, что-то, что пытается сломить его, подчинить себе…

Надо подойти поближе.

Анри, не открывая глаз, сделал глубокий вдох и, максимально отрешаясь от реального мира, двинулся вперед, глубже погружаясь в собственное сознание. Пелена мыслей текла вокруг, не касаясь его разума, темное пятно все близилось и близилось… Парень нахмурился, весь устремляясь вперед, чувствуя, ощущая всем своим существом, что должен, обязан увидеть это!.. И вдруг замер, ощущая, как сжимается сердце.