Внешние признаки во многом остались прежними: те же титулы и должности, те же цепочки взаимоотношений по вертикали и горизонтали. Суть происходящего, пожалуй, тоже не претерпела особых изменений, но возможность стать не просто участником процесса, а соучастником, привела к поразительным результатам.
Система договорных отношений, начиная с самых верхов и заканчивая семейными узами, только поначалу казалась бесчувственной и бесчеловечной, вызывая протесты вплоть до открытого противостояния. Но ничто не формирует общественное мнение лучше, чем практические примеры соседей, и когда то тут, то там улучшать свое положение стали именно те, кто принял предложенные правила игры, у остальных появилась весьма аппетитная пища для размышлений.
Решающим стало право свободного выбора. Ты мог жить и как свободный гражданин, заключивший контракт напрямую с государством, но в этом случае набор полагающихся тебе благ оставался неизменным с рождения и до смерти. О да, их было достаточно для существования и даже вполне достойного, но если хотелось большего, следовало рассмотреть и прочие существующие предложения. А их, надо сказать, всегда было много.
Каждый лорд, считающий своей главной задачей упрочить и увеличить влияние на государственную политику, должен был думать о вассалах. Причем и об их количестве, и об их благополучии одновременно, потому что договор может быть не только пролонгирован, но и расторгнут. Да, часть имущества, нажитого во время его действия, оставалась у сюзерена, но прок от обустроенных территорий есть лишь тогда, когда они к тому же ещё и обжиты, а количество живых душ, несмотря на достижения медицины, науки и техники, а может, именно из-за них, увеличивалось не так резво, как хотелось бы.
Войны и военные конфликты разного рода тоже вносили свою лепту в демографические процессы. Широкая доступность информации упрощала теоретическое обучение, но практика все так же требовала времени, индивидуального в каждом конкретном случае. Да, технологии клонирования позволяли выращивать пушечное мясо в любых потребных количествах, но управлять искусственными сознаниями и созданиями все равно должен был живой человек. А для того, чтобы воспитать умелого и опытного офицера, требовались не только ресурсы, но и подходящий исходный материал, который иногда приходилось искать по всем городам и весям.
Сюзерены бились за такие генетические линии, иногда даже кровавым боем. Но одна супружеская пара все равно не могла произвести на свет больше определенного количества детей, взявших у родителей все лучшее: истощение организмов наступало по совершенно естественным причинам. И очень часто женщине приходилось принимать решение о том, сколько раз она забеременеет, чуть ли не в раннем детстве. Разумеется, были и те, кто рожал детей "для себя". Это не преследовалось, не осуждалось официально, но и не поддерживалось. Есть силы, средства и желание– пожалуйста, действуйте на свой страх и риск, но не ждите, что такое чадо будет обласкано государством или сюзереном. Это ваш выбор. Личный и свободный.
Стоит ли говорить, что человеческие ресурсы при сложившемся положении вещей ценились куда дороже всего прочего? А главное, они сами прекрасно это знали и умели использовать, торгуясь об условиях каждого заключаемого договора. И конечно же не обратили бы свои взоры в сторону того, кто не может гарантировать и предоставить нечто, недоступное другим.
Именно это и тревожило Айдена, наслаивая одно сомнение на другое.
В мире, к строительству которого медленно, но упорно подбирался лорд-претендент, любой договор должен был помимо личной получить ещё и общественную составляющую: задекларировать и определить действия участников на благо государства. Даже сейчас, ещё до этапа первых проб и ошибок, было понятно, что такие условия примут далеко не все нынешние граждане Империи. О будущих поколениях волноваться особенно не приходилось, в конце концов, воспитание в большей степени определяет развитие личности, чем кровные узы, но тот, кто уже не первый день живет на этом свете и вполне доволен правилами игры, вряд ли рискнет всем ради…
Задачу поиска недовольных Айден определил как одну из наиболее интересных, но и рискованных одновременно, потому что хоть в нынешнем своем состоянии Империя уже была скорее не единым документом, а россыпью параграфов, умирать добровольно она не собиралась. Тем более, не собирались поступаться своим положением те, кто добился его потом и кровью.
Но недовольные были. Должны были быть. Главная трудность заключалась в том, чтобы они сами признали это.
Часть 8
Месяц накануне Императорского собрания – события, отмечающего окончание одного года и начало следующего – всегда выдавался на центральной базе невероятно тихим, потому что все разъезжались по своим владениям с целью подведения итогов, которые собирались представлять на общее обозрение. Айдену в этом смысле повезло больше других: все, чем он мог похвастаться перед соперниками, происходило большей частью при их же непосредственном участии или наблюдении, так что можно было с чистой совестью тратить силы на куда более полезные и приятные занятия. Например, неспешно дегустировать очередную новинку, синтезированную на императорской кухне из редчайших природных ингредиентов, и всем своим видом демонстрировать заслуженную праздность, вызывая окружающих либо на конфликт, либо на…
– Айден, дружище! Все ещё топчешь здешние коридоры? Завидую. Самой черной завистью, но от всей души!
О приближении Мина Ро-Илани всегда можно было узнать заблаговременно: по загруженности внешнего периметра, надвигающегося на тебя с неумолимостью грозы. Молнии, кстати, к ней прилагались вполне реальные, пусть и существующие только в инфо-поле, но зато там искрящие пострашнее настоящих. Каждый раз глядя на своего знакомца ещё по академии, Айден поневоле задумывался о том, что обширный и богатый домен – совсем не обязательное условие для счастливой жизни, скорее даже наоборот. И неудивительно, что Мин до сих пор ведет холостяцкую жизнь: какой женщине нужен супруг, каждое мгновение своего существования вынужденный вести оживленный диалог, по меньшей мере, с десятком вассалов? Решать проблемы, что почти законно стремятся занять все не то, что свободное время, а вообще и полностью?
Конечно, будь в роду Ро-Илани больше наследников, чем всего один совершеннолетний, к тому же являющийся опекуном своих младших братьев и сестер, нагрузка распределялась бы более равномерно. Хотя, учитывая количество тех же баз…
– А у тебя по-прежнему ни одной свободной минутки в наличии?
Долговязая тощая фигура плюхнулась в кресло рядом, периметр заискрил сильнее прежнего, но длилось это по времени меньше, чем Мину потребовалось, чтобы дотянуться до подноса с пробниками. А потом все оборвалось, и наступила блаженная информационная тишина.
– На самом деле нет, но дела… Они подождут. Никуда не денутся.
– Значит, завидуешь?
– Ты даже не представляешь, как! Да я бы пожертвовал чем угодно, чтобы вот так, чинно и достойно слить свое сознание с мировым, если бы…
– Что-то мешает?
– Все!– бескомпромиссно заявил Ро-Илани, опрокидывая содержимое бокала в рот и, судя по новому залпу искр, одновременно отмахиваясь от поступающих вызовов.
– Так таки и все?
– Многое. А главное, отсутствие покоя. Вот ты же наверняка принял свое гениальное решение не в горячке боя, а по здравому размышлению и на спокойную голову, верно?
Айден мог бы и сам логически добраться в выводах до того, что имел в виду его собеседник, но предпочел спросить прямо:
– Какое решение?
– Да то самое, с базой.
Это было по-настоящему неожиданным. Все время пребывания лорда-претендента в гуще придворных сплетен и сплетников, пожалуй, никто кроме лорда-смотрителя ни разу не касался вопроса передачи части имущества наследника Кер-Кален под юрисдикцию свободного гражданина. Возможно, потому что считалось непристойным обсуждать решение единоличного собственника. И то, что кто-то нашел в себе смелость или другую причину для столь щекотливой темы, уже само по себе вызывало интерес. Особенно своей подоплекой, до которой, впрочем, ещё требовалось докопаться.
