Это острая проблема и никто не знает, как её решать. Наверное, никак.
Совет какой-нибудь учредить, как раньше предлагал Проф — он этого, почему-то, больше не предлагает…
Невольно вспоминаю слова Гали, во время нашего последнего разговора — тоже не знаю, как к ним относиться, но уже вижу, что рациональное зернышко в них есть.
Пиджак крутится где-то поблизости с Профом, Борода уже намылился переезжать в Волгоград, а Меченый только сегодня утром уехал обратно в Ростов — приезжал с «деловым визитом».
На серьёзное планирование никого из этих «князьков» не пускают, но Профу уже нормально, когда Пиджак сидит по его правую руку во время заседаний по гражданским вопросам.
То есть, язык Пиджака уже опасно близко к жопе Профа — Галя описала явление, в целом, верно.
«Она была умной женщиной», — подумал я, глядя в небеса. — «Во всяком случае, понимала в этой жизни куда больше, чем понимаю я».
— Всё, блядь!!! — крикнул Фазан, выглянув из кабины. — Все на борт, блядь!!!
*Российская Федерация, Тамбовская область, в небе над селом Волхонщина, 4 октября 2027 года*
— Уже садимся⁈ — спросил я, заглянув в кабину пилота.
Мы даём какие-то странные круги, судя по ощущениям, поэтому я решил спросить, чтобы знать наверняка.
— Ты нахуй сюда пришёл, Студик⁈ — выпучив глаза, спросил меня Фазан. — Садись на своё место и пристегнись, блядь! На дороге какая-то хуйня разбросана! Будем садиться в поле! Бегом, нахуй!
Возвращаюсь в пассажирский отсек и сажусь на своё место.
— Что говорит⁈ — спросил Щека.
— Послал нахуй! — ответил я. — И сказал, что на трассу садиться не будем, так как там какая-то хуйня разбросана!
— А-а-а, ладно! — сказал Щека.
— Пристегнись! — приказал я. — Всем пристегнуться! Будем садиться в поле!
Все остальные сразу же попристёгивались.
Раньше в пассажирском салоне были относительно удобные кресла — по словам Фазана, это был самопал, типа, колхозного тюнинга, для комфорта пассажиров.
Но затем мы демонтировали все кресла и срезали крепления для них, ради экономии веса.
Потом в салон вернули эти ебучие алюминиевые лавки с ремнями — неудобно, зато не весит почти нихрена.
А ещё специалисты Фазана ободрали нахрен внутреннюю обшивку и теплоизоляцию, чтобы дополнительно облегчить самолёт.
И если бы не вкачанный «Термоконтроль», я бы сейчас чувствовал то же, что чувствует Вин, укутавшийся в брезент — лютый холод.
Из-за разбалансировки массы, наш Ан-2 часто потряхивало, что решилось с помощью рационального рассаживания пассажиров.
«Ну, будет, что вспомнить», — подумал я, застёгивая ремень. — «Полёт на ободранном самолёте, в компании тяжёлых мужиков, сжимающих в руках свои рюкзаки и дрожащих, как осиновые листья».
Но мы, так-то, уже прилетели, и осталось только благополучно приземлиться…
Фазан, зачем-то, включил красную лампу.
Наверное, это нужно для придания драматичности тому, что будет дальше.
Ан-2 пошёл на снижение, из-за чего я очень сильно напрягся.
«Вряд ли мы сдохнем из-за аварийного приземления, но хотелось бы обойтись без травм», — подумал я. — «Хотя, если нас польёт авиационным бензином…»
Вероятность сдохнуть в результате неудачной посадки, явно, выше нуля.
Моя жопа испуганно сжалась, а я вцепился в рюкзак и посмотрел на канистры, закреплённые под лавкой на противоположной стороне салона.
Авиационный бензин Б-91/115, блин, охуенно горит, раз его заливают в самолёты…
И тут, в самый неожиданный момент, когда напряжение достигло предела, произошло касание земли и самолёт подскочил.
— БЛЯ-Я-ЯДЬ!!! — раздалось из кабины пилота.
Самолёт начало мотать из стороны в сторону, а я не сводил глаз с канистр с бензином.
— СУКА, БЛЯДЬ, НАХУЙ!!! — орал Фазан. — ПИЗДА, ПИЗДА, ПИЗДА, ПИЗДА!!!
— Он справится! — не очень уверенно выкрикнул Щека.
И, действительно, самолёт постепенно выровнялся и его перестало колбасить, а затем ход замедлился.
— ФУХ, БЛЯДЬ!!! — донёсся из кабины облегчённый возглас.
Самолёт окончательно остановился и я, наконец-то, выдохнул.
— Капец… — произнёс я и расстегнул ремень. — Не самый лучший опыт…
— Кажется, я чуть не обосрался… — поделился с нами Вин.
— А что эту у тебя ползёт по штанине? — с усмешкой спросил у него Череп.
Вин опустил взгляд, но ничего не обнаружил.
— Ха-ха, бля, — с саркастическим выражением лица изрёк он.
— Ну, господа, нахуй! — сказал Фазан, выйдя в пассажирский салон. — Вот настолько мимо пизды пролетели!
Он показал примерно полусантиметровое расстояние между указательным и большим пальцами.
— Чуть прямо в неё не залетели, но опыт, сука, тьфу-тьфу! — воскликнул он. — Что сидим, господа⁈ Надо подготовить самолёт к повторному вылету, а затем спрятать так, что сам боженька с небес не увидит! За работу!
Глава двадцать четвертая
Штурмовые действия
*Российская Федерация, Тамбовская область, в лесу, 4 октября 2027 года*
— Ты как, Фазан? — спросил я, возвращая «Грач» в кобуру.
Стрелять мне не пришлось — всё решилось благодаря Черепу, который вбил в затылок накинувшемуся на Фазана лютику бронебойное лезвие.
— Я в порядке, — ответил Фазан, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.
— Тушите этих угольков! — крикнул Майонез. — Если начнётся пожар, нас тут же обнаружат!
Лютик пришёл к нам не один, а в составе стаи из семи голов.
Двоих я положил лично, с помощью электронитей, а остальных перебил Щека, с помощью основной способности. И во всех случаях жертвы загорелись, что грозит нам проблемами.
Подбегаю к ближайшему трупу лютика, основательно взявшемуся огнём, хватаю его за хвост и тащу к ручью.
Мы предвидели, что эти сволочи атакуют, поэтому выбрали удобную локацию для встречи. Теперь ручей послужит средством для пожаротушения.
Лютик, попавший в ручей, сразу же зашипел.
«Килокалорий дохрена, горят отлично, блин…» — подумал я, вглядываясь в белое облако пара.
Остальные стащили к ручью оставшиеся туши лютиков и тоже бросили их в воду.
— Вон там какая-то хуйня горит, — указал я на куст в паре десятков метров к югу.
— Я потушу! — вызвался Вин и побежал в ту сторону.
— Жаль, что стрелять нельзя… — посетовал Щека. — Так бы было гораздо меньше возни…
Мы, согласно карте, недалеко от Тулиновки. Сильно вряд ли, что там сейчас живут люди, потому что это практически в лесу, а тут живность кишмя кишит, но если там кто-то есть, то о стрельбе быстро узнают в Тамбове.
Нам это не нужно, поэтому мы решаем наши проблемы со зверьём с помощью способностей.
«До Тулиновки примерно километров пять», — мысленно прикинул я. — «Винтовочные выстрелы услышать можно. Да и даже просто стрелять в лесу — это такая себе идея. Так точно привлечёшь окрестных зверей и будешь стрелять ещё больше. А в небе могут быть дроны со звуковыми сенсорами».
В общем-то, мы уже близко к Тамбову — осталось не более двадцати километров.
— Заканчиваем тут, — сказал я, застёгивая кобуру с «Грачом». — Туши пусть лежат — нам недосуг возиться с мясом. Мы уже близко. За мной — след в след.
Тамбовцы знают об опасности этого леса для их обороны, поэтому иногда тут встречаются минно-растяжечные заграждения.
Кое-где можно увидеть следы сработавших мин и растяжек, в виде измочаленных взрывами деревьев и чьих-то обглоданных костей, но такие заграждения имеют обрывочный характер.
Замысел организаторов понятен — у них не было желания делать этот лес совсем непроходимым, потому что тогда звери будут слишком часто подрываться, а это лишняя шумиха и возня.
Поэтому, вместо сплошного перекрытия, они выбрали наиболее удобные для людей маршруты и перекрыли их густыми минными «насаждениями» и хитрыми растяжками.
