— Это я, милый! — проворковала наша дамочка. — Я не могу без тебя уснуть, шалунишка!
Я прямо-таки сквозь дверь почувствовал, что хозяин дома возжелал послать нашу спутницу далеко, очень далеко. Но, будучи связанным своей ролью не хуже, чем иной каторжник — кандалами, он отозвался, с трудом подавляя глубокое разочарование и раздражение:
— А, это ты, моя кисонька… сейчас, сейчас…
Здравый смысл в тот день не ночевал вдали от нашего приятеля, поэтому он приоткрыл дверь, которая удерживалась цепью, и подозрительно осмотрелся вправо-влево, насколько ему это было возможно.
— Ты одна пришла? — спросил Красавчик подозрительно.
— А ты хотел бы, чтобы я пришла с подругой, озорник? — вопросом на вопрос ответила наша спутница. — Ну, открывай же скорее, я вся в нетерпении!
Я, честно сказать, от таких телячьих нежностей вообще обалдел. Да уж, никак я не ожидал, что у аристократии могут быть подобные фривольности! Чтобы женщина вот так навязывалась мужчине… с такими словечками!
Цепь упала, и Красавчик впустил гостью. Лейтенант рывком распахнул её и тут же ткнул хозяина рукой — тот икнул и рухнул, как подкошенный.
— Тащите его! — приказал нам Лейтенант.
Да, это был, несомненно, именно тот человек, которого мы встретили под Гренплесом. Мы с Мальком подхватили его за руки и ноги и потащили к карете. Лейтенант убедился, что улица чиста, кивнул нам, и мы торопливо запихнули безвольное тело вглубь экипажа.
Пока человек без сознания, ему нельзя вталкивать кляп, а иначе он рискует задохнуться насмерть. Мы с другом караулили лежащего, готовые заткнуть ему рот в любой миг, если он очухается и вздумает вопить.
Карета доехала до другого дома, и там мы тащили старого знакомого по двору в подвал. Дамочка с нами мило распрощалась — Лейтенант чмокнул её в розовую щёчку.
А подвальчик-то у нашего нового знакомого оказался довольно уютным… Ну, всякие там крюки в стенах и на потолке, погасший камин, стол со страшными железяками, потемневшие полы и скамейки, насквозь пропитанные запахом крови и страха. Факелы горели ровно и ярко, а меня заколотило внутренней дрожью, когда я всё это увидел и почувствовал, как будто бы тут держался лютый холод. Даже зубы пришлось сжать — аж скулы свело. А Малёк суетился рядом, весь торжествующий и сияющий.
Мы разложили Красавчика на столе, а Лейтенант быстро и умело его приковал. Потом сунул ему под нос ватку с вонючей жидкостью — лежащий дёрнулся и очнулся.
— Где я? Вы — чего?.. Это Вы? Да как Вы смеете?!!
Он дёрнулся, но кожаные ремни держали его накрепко. Захваченный, несомненно, узнал Лейтенанта и явно струхнул. Но я не понимал, в чём тут дело: или его угораздило в чём-то насолить главной «ночной сове», или он просто боялся всего того, что было связано с его… хм, «работой»?
— В чём меня обвиняют?
— Например, в изготовлении фальшивых монет, — Лейтенант кивнул на нас, и пленник тоже на нас посмотрел. Узнал, узнал, сукин сын! И совсем не обрадовался…
— Ложь! — уверенно парировал узник, разгоняя свой гонор.
— Связь с нечистой силой, — продолжал Лейтенант, снова кивая на нас.
— Вы же взрослый человек, — Красавчик почти успокоился. — Вы же знаете, что подобные обвинения — сказки служителей Пресветлого. И выдвигать их должны именно они, служители высокого ранга, но никак не Вы.
— ШПИОНАЖ, — сказал Лейтенант. — И это — как раз по моей части. Итак: кто Вы и откуда родом?
Началась отчасти знакомая мне игра, но только в ней следователь играл роль заодно и судьи, и палача. Лейтенант начал применять свои жуткие инструменты, и очень скоро Красавчик дошёл почти до обморочного состояния. Ценил, ох, как ценил он свою шкуру! Боялся получить лишнюю царапину…
— Вы всё равно мне не поверите! — метался привязанный. — Вы, мелкие людишки, — что вы можете знать о бесконечности Вселенной?! Я родился даже не на этой вашей сраной планете, а за тысячи световых лет отсюда… ах, да: вы не знаете даже, что это такое — «световой год». Вы что, сможете проверить место моего рождения? Вы видели хотя бы мельком туннельный перемещатель?.. вы ничего не знаете… там, рядом со звездой, которую с вашей планеты не видно даже с подзорной трубой… да какие тут у вас трубы!.. смех один… крутится моя родная планета. Там я родился и вырос.
— А за каким чёртом тебя к нам занесло? — Лейтенант как будто бы воспринимал этот горячечный бред на полном серьёзе. — Вот и сидел бы на своей… планете.
— Вам даже и этого не понять… наша цивилизация достигла небывалых высот науки… мы можем всё, абсолютно всё. С вашей планетой просто играют, как с мячиком… кому-то ТАМ захотелось отработать теорию то ли эволюции, то ли политического развития… Одним словом, вы даже войны ваши мелкие начинаете не сами, а по нашему наущению. И ваше оружие, и ваши воинские звания — почти всё это появляется с наших же подсказок. Мы ускоряем ваш технический прогресс… боже, с кем я говорю о прогрессе?!! Тут и слова такого не знают…
Я, честно сказать, чем дальше, тем понимал меньше. Мне казалось, что Красавчик впал в горячечный бред — и более ничего. Но дело, похоже, оказалось совсем не шуточное, и такое, что сам Лейтенант не смог бы предугадать его последствий даже с использованием буйной, богатой фантазии. Вот это меня и встревожило: запросто могло оказаться, что мы с Мальком — совсем лишние свидетели…
«Хозяин подвала» стоял не менее бледный, чем его пленник. Кажется, даже подвесные факелы встревожились такой внезапной переменой и вопросительно моргнули, почти одновременно.
— Развяжите меня, — сказал Красавчик почти спокойно. — Вы — неглупый человек, и должны понимать, что моё исчезновение будет… ну, скажем так: оно огорчит ТАМ, — кивок на потолок, — очень могущественных людей. Очень. Которые могут стереть в пыль любое ваше королевство или царство одним нажатием кнопки. А они знают, что я ушёл не по своей воле, так как в моём особняке сработала сигнализация… ладно, скажу так: из моего дома ушёл сигнал КУДА НАДО, электромагнитный сигнал, невидимый и неслышимый. И меня найдут даже в этом вашем подвале, так как в моей голове есть чип… маячок такой… ладно, не важно… Вы всё равно не поймёте, как я за один миг исчез из Гренплеса, и поэтому не поймёте, КАК меня найдут за пару минут. Давайте так: Вы меня отпускаете на все четыре стороны, а я забываю, кто Вы такой. Поверьте: ТАМ совершенно наплевать на всех вас, ТАМ не думают о мелкой мести: ТАМ интерес в масштабе всей вашей планеты! Понимаете? ВСЕЙ ПЛАНЕТЫ!!! Но, если Вы меня убьёте, то тогда ОЧЕНЬ огорчите ТАМ ОЧЕНЬ могущественных людей… оно вам надо??? Вот тогда Вас и уберут — хотя бы потому, чтобы вы не мешали очередному делегату с нашего мира.
Лейтенант молчал, хмурый.
— Развяжите же меня! — стал капризничать Красавчик. — Я, между прочим, дворянин! Даже в вашей Нихелии — могу предоставить запись за подписью Его Величества, кстати сказать! Ну! Не пристало дворянину валяться или умирать, как связанной свинье!
И наш грозный Лейтенант послушно его освободил. Пленник встал и начал растирать затёкшие запястья, насмешливо на нас поглядывая, с чувством великого превосходства.
— Да как же это?!.. — возмутился Малёк и глянул на Лейтенанта обвиняюще и умоляюще. — Но почему?!..
Я, невольно загораясь от его возмущения, тоже перевёл свой взор на «главную сову». На один лишь миг. Или больше? — да кто ж мне поверит-то теперь?!
Красавчик ударил Малька в спину. Я сразу же отбросил его пинком в угол, а мой друг рухнул на пол — молча и безвольно. Я мельком глянул на него: у него из-под левой лопатки торчала рукоять стилета, который пленник утаил, стало быть, в рукаве ночной рубашки. Малёк был мёртв, совсем мёртв — у меня сразу же не осталось в этом ни малейшего сомнения: от раны в сердце не живут. Это открытие меня потрясло и шокировало до полного умопомрачения: я, заорав, бросился прыжком на упавшего Красавчика, уселся ему верхом на грудь и прижал его руки коленями к полу. Я мог бы убить его одним выверенным движением, но почему-то решил, что никуда он от меня не денется, а перед неизбежной смертью ему надо помучаться: долго и жестоко.
