— Не в этом дело, — ответил я. — Если знать, куда ударить, любой из вас сможет повредить какой-нибудь энергоузел. Пять энергоузлов за раз — и лапа у твари отваливается. Или хвост там. Проблема в другом. Попадания должны быть точными. А точной энергосхемы этой уродины в бестиарии нет. Мы только примерно понимаем, куда бить.
— Это ты понимаешь, Боярин. С меня вот теоретик как с дерьма пуля, — заявила Заноза. — Так что я не понимаю, например.
— Суставы. Места соединений конечностей и корпуса. Если у нее есть что-то типа позвоночника, основная магистраль почти наверняка там. То, что мы не знаем прямо вот точного расположения узлов, — проблема решаемая. Да и у такой туши и узлы должны быть огромными. Но тварюга не будет на месте стоять и ждать, пока мы ее расковыряем. Нас только ее шагами контузило. Ни о каком ближнем бое речи идти не может!
— Надо привалить тварюгу, — спокойно заявил Кабан. На него обратились взгляды остальной команды. — Не в смысле убить. А в смысле тяжелым придавить. А что? Он большой, сильный. Но не всемогущий же? Здесь десятки тысяч тонн бетона над этим гнездом на соплях висят. Если подорвать в нужных местах… а потом по энергетическим точкам долбануть. Боярин вот своим сверлом херанет, мало не покажется. Че вылупились? Я чет не то сказал?
— Нет, ты как раз все правильно сказал, — я показал ему большой палец. — Обрушить на него этот клубок, который все еще висит над гнездом. Убить не убьем, наверняка, но оболочку подпортим изрядно. Потом попробуем добить. Вот только взрывчатки нам хватит?
— А кто его знает, — отмахнулся Кабан. — Надо пройтись поверху. Посмотреть, что к чему. Не хватит, так уйдем на четвертый, возьмем взрывчатку и вернемся.
— Похоже на план, — хмыкнул Ветер. — Ну что? Погнали, наши городских?
* * *
Наверху мы возились около пяти часов. За это время «Первородные» нас не тревожили. Видимо, крепко надеялись на своего ручного монстра или ждали возвращения убитых нами бойцов, дрянь их знает. Взрывчатки хватило, но еле-еле. Пришлось снимать заряд с реактора. Но если мы здесь всю эту систему перехода через гнездо разнесем, то у «Первородных» уже не об электричестве голова болеть будет. А мы разнесем — к гадалке, то есть ко мне, не ходи.
Когда Кабан закладывал заряды, я прислушивался к своему предчувствию и корректировал места закладки, чтобы обрушение было гарантированным. Впрочем, у Кабана имелось свое «виденье», нацеленное на то, как получше что-нибудь взорвать или разнести вдрабадан. Он носом чуял слабые места в конструкции. А где их не было — пускал в дело свою магию земли и места такие создавал.
После того как мы закончили с закладкой, пришлось повозиться с настройкой таймеров. Радиодетонаторы здесь по понятным причинам не работали, а способность Занозы не могла удержать защиту нескольких каналов связи одновременно. Хорошо было то, что тварь занимала, судя по всему, почти всю площадь дна образовавшейся здесь ямы.
Мое виденье как будто обрело новое дыхание и охотно открывало мне небольшие моменты ближайшего будущего, разворачивая веер вероятностей, из которых я мог выбирать наиболее выгодные. Если бы не это, наша затея была бы обречена на провал. Еще способность охотно поглощала дрянь, так что мои резервы праны или стихийной энергии практически не были затронуты.
Наконец, все было готово. Таймеры настроены. Мы взяли себе час передышки и в последний раз обсудили последовательность действий. В результате в непосредственной атаке на тварь решили задействовать только меня. Остальные должны были осуществлять поддержку и прикрытие. Заноза рвалась в бой, но ей просто сгрузили все наши «Оводы» и сказали отстрелять все в одну точку, на ее усмотрение.
Час прошел. Я почти наяву видел, как перещелкиваются последние секунды на механических таймерах. За тридцать секунд до момента Х мы сбросили вниз последний оставшийся манок.
Взрывы ударили как частая барабанная дробь — один за другим. Они доносились глухо, словно сквозь вату. Мы задержали дыхание. Секунда. Еще одна. Ничего не происходило…
Затем раздался звук, сотрясший башню до основания. Скрежет, смешанный со звоном тысячи лопающихся струн. Пол под нами вздыбился. Тоннель заходил ходуном. С потолка сыпалась бетонная труха.
Звуки скрежета и глухие удары множились. Стены дрожали, словно в лихорадке. Мы все прижимались к краям провала, стараясь вдавить тела в дрянь.
Наконец случился он.
Удар сотен тонн о дно провала. Башня снова вздрогнула, звуки обрушений раздавались уже со всех сторон. Казалось, еще чуть-чуть — и вся эта мертвая громада сложится как карточный домик.
Где-то внизу, сквозь гул осыпающегося бетона, прорвался новый звук. Тварь орала так, что, несмотря на индивидуальные «купола тишины», которые держали сразу два воздушника, у меня, например, снова пошла из ушей кровь. Защитная реакция такая, больно-то ей не было. В отличие от нас.
Гранатометный пуск ушел вниз, в клубящееся пылевое облако. Что там рассмотрела Заноза, я не знаю, сам я видел только смутные очертания гигантской шевелящейся груды мусора.
Внизу полыхнуло.
Я отклеился от стены, отстегнул страховочные тросы и замахал руками с зажатыми в них сигнальными химическими светильниками. Ветер был в сознании. Меня подхватил поток воздуха и понес вниз навстречу орущей куче.
Бетонные плиты, арматура навалились на тушу твари, придавив ее к днищу бункера. Наш оппонент имел крепко сбитый силуэт, горбатую спину с двойным рядом шипов по ней. На короткой шее сидела башка с квадратной пастью — размером с ковш карьерного экскаватора.
Я видел, как монстр ворочается под завалом: одна лапа перебита, хвост бешено лупит по сторонам, разбрызгивая черную жижу дряни вокруг.
Понятно, что монстр не сдох. Более того, прямо на моих глазах повреждения, нанесенные ей упавшим сверху эквивалентом девятиэтажки, зарастали. Он стягивал к себе дрянь с окружающих стен и пола, восполняя потери с довольно неприятной для нас скоростью.
Вж-у-у-у-х! Мимо меня промчался очередной гранатометный выстрел. Левый глаз чудовища практически выгорел дотла.
Прямо передо мной появился конструкт — вихрь воздуха с вплетенными в него струями огня. Адское веретено вращалось, набирая обороты.
Увеличиваясь.
Я вливал в него резерв, а передо мной мелькали варианты будущего, из которых я почти интуитивно выбирал те, что не ведут к моей смерти.
Правее.
Больше.
Влить еще огня, ускорить вращение…
Третья граната — и снова в левый глаз. Заноза не зря носит звание снайпера. Короткая шея не позволяла монстру сильно двигать головой, но она все равно дергалась, как эпилептик на электрическом стуле. Ракета прожгла слой, который заменял твари глазную кость, и рванула внутри черепа.
Был бы мозг — было бы сотрясение.
Несмотря на меткую стрельбу Занозы, монстр постепенно высвобождался. С его гигантского тела сползали тонны мусора. Тушу порождения дряни становилось видно все отчетливей. Впрочем, Заноза просто сейчас создавала дополнительную точку напряжения. Монстру нужно было тратить ресурсы на то, чтобы залатать нанесенные объемными взрывами повреждения. Это давало мне драгоценные доли секунд для накачки конструкта.
Сверло росло. Оно уже было метров шесть в длину и почти два в диаметре. Вой, наверное, стоял как от самолетной турбины. Слава духам, что я ничего не слышал, закрытый магией Красавчика.
Конструкт опустошал мое стихийное сердце, сожрав уже больше половины, но этого было мало! Все еще мало.
Еще один выстрел! Часть черепа с обратной стороны от глаза взорвалась осколками и слизью. На некоторое время через отверстие можно было рассмотреть шипы на спине.
Адское веретено превратилось в раскаленный штырь из почти чистой плазмы. Сочетание воздуха и огня позволяло разогнать температуру конструкта до невероятных значений.
