Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

Не сказать, что рад, но как человек военный, пришлось брать под козырёк. Надеюсь место будет повыше чем тут занимал, всё же главный врач стрелковый дивизии, это серьёзная должность. Можно сказать, сам себе начальник. Отчитываюсь только перед начальником штаба дивизии, и начальником санслужбы армии, и всё. Отличное место, но вот кто-то решил мне испортить службу. Узнаю кто, яйца отрежу. Ну это так, прикидываю. Может на самом деле на стоящее место направят? Поглядим-увидим. Пока же пообщался с комдивом, ну когда тот ушёл, всё вино вылакал, оно действительно хорошее, так что испортили мне вечер, но сидел и думы думал. Начал собираться следующим утром, личные вещи в хранилище, кресло-качалку тоже. Ну и подчистил хвосты. В принципе их особо и не было, просто готовил к передаче медсанбат. Прибыл врач второго ранга как раз через два дня. Да с трудом, а резкая оттепель, вся растаяло. Ручьи текут, дороги в грязевые канавы превратились, повезло, доехал. Так что с начальником штаба дивизии и провели передачу. Два часа заняло, мой сменщик оказался въедливым типом. Это хорошо, медсанбат передаю явно в достойные руки. Тот лет на десять старше меня был. Как закончили, в штаб дивизии, там дооформили бумаги, можно отправлять в путь, как раз колонна автомобилей идёт, с ними и доеду, когда я окликнул начальника штаба:

— Товарищ полковник?

— Да, Караваев, что у вас?

— Помните тот случай неделю назад? Расстреляли бойца-самострельщика?

Говорил я специально при штабных командирах и служащих бойцах, тут всего народу человек двадцать было, даже комдив вышел в зал с начальником Особого отдела дивизии.

— Ну да, было дело.

— Я сам на самострельщиков лютый, сразу сообщаю о них. А тут особый случай был. Далекий выстрел, боец упал, ротный свидетелем был, а на ране в плечо ожоги как у самострельщика. Я говорил разобраться надо, и что? Расстреляли парня. А тут на днях со знакомым говорил, в санитарном управлении штаба фронта служит. Появились в одной армии самострельщики, да много, начали проводить проверку, допросы немцев, и оказалось, что у немцев новый боезапас появился. С фосфорными пулями патроны для карабинов и пулемётов. Добыли такие патроны и испытали. Стреляли по тушам свиней. Десять метров, пятьдесят, сто, и у всех след ожога, как при близком выстреле. Вот я про того бойца и вспомнил. Похоже и на нашем участке такие патроны появились. И знаете, что будет поспешившему его расстрелять сотруднику? А ничего, они не припасаемые и никогда не ошибаются. Своим верить надо, я вот лейтенанту-ротному поверил.

Козырнув, и оставив зал в неприятном молчании, испортил людям настроении, так за дело, и двинул к машине. А там, сидя в кабине «ЗИСа», под ногами чемодан, на коленях вещмешок, мотаясь по колдобинам, благо не людей везли, размышлял. Тот случай действительно был, как-то быстро, не разбираясь, раз и шлёпнули, политрук Панков из Особого отдела. Неприятная личность. Конечно ничего ему не будет, а не такие случаи были, но неприятностей по службе ему доставят немало. Бойцы, писари и радисты, что это слышали, быстро информацию по всей дивизии разнесут. Такое не замолчать. Да боец которого расстреляли, орденоносцем был, героем дивизии, и всё равно на залп в грудь. Неприятная конечно ситуация, но запомнилась. А так доехали до сортировочной железнодорожной станции, ветка на Тулу, тут километров сто от позиций нашей дивизии. На станции патруль меня проверил. Вообще я врач, по шинели видно, шапка-ушкана на голове, но не рядом с ранеными, их в стороне грузили. В ногах чемодан, за спиной вещмешок, ожидаю посадки, место мне уже выделили. Стою притоптываю на морозе, резко ударил в ближайшие часы, минус пять точно было. Документы в порядке, проверили и дальше. На эшелоне до Москвы, там и сошёл, тут также разгрузка раненых пошла. Я кстати в купе для медсестёр спал, те на дежурстве. Выделили койку. Ночь, где-то два часа, так что подхватив поклажу, вынуждено её в руках носить, иначе вопросы возникнут, и двинул в сторону вокзала, а там уже и на выход. Эшелон на запасных путях стоял, сюда технику и телеги подгоняли для вывоза раненых. Отработано всё. Оттого и пришлось по шпалам до вокзала идти.

Всё же повезло, да и сканер показал, двое кучеров сидели на козлах пролёток, ожидали ночных пассажиров. Дул противный ветер, минус пятнадцать уже точно есть, но мне с климатом нормально. А те в тулупах ёжились. Удача на моей стороне, даже двое ждут, покинув вокзал, дважды документы проверяли, чем я так патрулям понравился? А тут подойдя к возницам, они стояли на виду, рядом друг с другом, и спросил громко, обращаясь к обоим:

— Ну что, дорожные бандиты, у кого есть квартира для съема на пару дней? Коммуналку не предлагать.

Ну а что, прибыть я должен не сегодня, а завтра до часу дня. Пущу это время на отдых, Марту по городу выгуляю, дам ей отдохнуть. Ну и на рынок. Я перед отъездом врачей и медсестёр одарил из своих запасов. Кому сальца духовитого, кому банку тушёнки, всех работников медсанбата не забыл, всех одарил на память добрую. Даже тьфу, интенданта не обошёл, а мы друг друга терпеть не могли, но работали вместе без огрехов. Я ему патефон свой подарил и запас пластинок, чем того шокировал. Я патефон часто использовал в землянках, музыка для раненых играла, что также сказывалось на ходе лечения. Знали, как я им дорожил. Объяснил просто, он доставал то, что нереально достать. Он молодец и подарок такой заслужил. А моя личная неприязнь к нему тут к делу не относиться, и что пружина вот-вот лопнет, не сказал. Так что оставил личный состав медсанбата в хорошем настроении, провожали со слезами на глазах, новый командир похоже даже взревновал. Однако и освободил хранилище на сто двадцать два килограмма, плюс три десятка сверху свободны были, накачались, есть куда покупки убирать. Так что упускать эти сутки я не собирался, и мой вопрос не остался без ответа:

— А чего это мы дорожные бандиты, мил человек?

— Цену ломите?

— Ну…

— Бандиты и есть.

— Не мы такие — жизнь такая, — с философским видом ответил второй. — Есть у меня квартирка на примете, товарищ военный, хорошая. Партработник живёт, сейчас в командировке, жинка там прибирается. Если на двое суток, то можно. Только дорого, мы ж бандиты, нам грабить людей совесть позволяет.

— Хорошо. Вы случим не еврей?

По-моему, возничий обиделся, запыхтел, но я тут же поправился.

— Простите, не правильно сказал. Евреи — это артисты, инженера, врачи, творческие люди, на них равняться нужно. Я имел ввиду их соплеменников — жидов, ростовщиков, мошенников и банкиров. Вы не жид?

Тут он даже заскрипел зубами, и буркнул:

— Нет, русский я.

— Ну может быть и ошибся. Картавите похоже. Едем на квартиру, милок.

С учётом, что «милок» старше меня лет на двадцать пять, выглядело это довольно забавно. Второй возничий закашлялся. Так что сел, верх понят был, внутри сухо, чемодан в ноги, рядом вещмешок, и покатили по адресу. А там недалеко оказалось, четыре этажа, ещё царских времён постройки дом. Отдельная квартира, хорошо оборудована, пусть первый этаж, но явно непростой человек живёт, так что кучер всё показал, что и как работает. Получил оплату, дорого, я мог бы две такие квартиры снять, но где их тут ночью найдёшь? За два дня оплатил. За этот, уже третий час шёл, и за завтра. Достал Марту, кучер уже ушёл, та в душе отмокала, в полноценной ванне, вода тёплая была, я ужин сварганил на плите, тут газовый баллон был, удобно, поели каши с мясной подливой, и вместе спать на большой хозяйской кровати. Будильник у меня был, поставил на одиннадцать часов дня. Сегодня на рынок уже не пойду, а завтра с утра, пополнять запасы, вполне. У меня грибов мало осталось, я на них лютый. Особенно когда с запечённой картошкой, ох хорошо идут. Просунулся вовремя, позавтракал и на улицу, Марта отдыхала в кровати, рискнул и оставил, а путь мой лежал в магазин музыкальных инструментов, где купил гитару и аккордеон. А решил музыку дать народу, в прошлый раз, будучи Макеевым, та не передать как зашла, почему бы и не повторить? Так что уже в два часа дня, проходил в фойе здания Гостелерадио на Тверской. Какие знакомые лица вокруг.