"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Костан Алекс

Она вытащила из складок балахона остатки ошейника. Проржавевшие насквозь, они крошились под пальцами в труху.

— О, матушка, что же теперь будет? — Ученая Видящая едва сдерживала слезы. — Все пропало! Все погибло! Он…

— Замолчи, глупая курица! — огрызнулась старшая наставница, но тут же добавила другим тоном, помягче: — Успокойся, дитя мое! Не случилось ничего такого, что нельзя было бы поправить! Все в порядке! Все будет хорошо!

— Но как же, матушка? — пролепетала волшебница. — Ведь это означает, что у мальчишки был союзник! Кто-то в Обители ему помогает! Среди нас предатель!

— Глупости! Ни одна женщина не станет добровольно помогать мужчине, а я прекрасно знаю наших сестер. Ни на одной из них нет следов принуждения. И ты вытри слезы и не думай о дурном. Ты поступила очень хорошо — пришла и сказала мне, что стряслось. Теперь я подумаю о том, какие меры принять. Спасибо за предупреждение!

Она взяла в ладони лицо ученой и поцеловала ее в губы. А потом перехватила за шею и резко сжала.

Молодая волшебница встрепенулась и взмахнула руками, раскрывая рот и силясь вдохнуть. В глазах ее появился и стал быстро разрастаться ужас. Непослушными пальцами она попыталась перехватить руки старшей наставницы и разжать захват, но безрезультатно. Чем сильнее она боролась, тем теснее сжимались пальцы на ее горле. Ноги ученой подкосились, и она мешком осела на пол.

Подержав ее за шею еще немного, старшая наставница отпустила ее и позволила телу упасть с глухим стуком. Потом перевела взгляд на валявшийся рядом обломок ошейника. Эта девчонка обо всем догадалась, но сделала неверные выводы. Не стоит, чтобы она бегала по Ордену и будоражила сестер своими бреднями. Свидетель должен замолчать навсегда, и он замолчал.

Старшая наставница подошла к стене, где на панели была изображена картина из истории Ордена, и нажала на неприметный выступ. Часть стены отъехала в сторону, открыв небольшую нишу. Сюда-то старшая наставница и оттащила труп. Пусть полежит здесь до ночи, когда можно будет без помех избавиться от него.

Но до тех пор нужно будет сделать еще одну вещь.

Войдя в маленькую келью, молодой маг потянулся и стащил через голову ученический балахон, после чего растянулся на низкой лежанке, закинув руки за голову. Дремавший на другой лежанке Норрик встрепенулся и приподнялся на локте, глядя на приятеля.

— Ну какие новости? — спросил он.

— Пока никаких, — ответил юноша.

— А чем ты там все время занимаешься? Старуха тебя прямо приворожила!

— Она не приворожила. — Молодой маг повернулся на бок. — Она меня учит.

— Интересно, чему это? — съязвил альфар, — Поделись, авось и мне эта наука пригодится!

— Эту науку тебе не понять, — ответил молодой маг.

— Да, где уж нам, сирым и убогим! — проворчал Норрик, надувшись и отворачиваясь к стене.

Их комнатка была очень маленькой — всего восемь локтей в длину и шесть локтей в ширину. В ней помещались только две низкие узкие лежанки, служившие постелями, и маленький столик. Окон в каморке не было, только над дверью висел шар-светильник. Кроме того, справа и слева от двери имелись две забранные ширмами ниши — одна вела в отхожее место. А другая играла роль шкафчика для личных вещей.

В этой комнатке они жили уже третий день, и каждый день молодой маг отправлялся к слепой волшебнице, чья келья располагалась через стенку, и проводил с нею по несколько часов, обучаясь высшей магии.

— Извини. — Юноша с усилием повернулся на живот, обхватив подушку руками и устраивая на нее подбородок, — Я не то имел в виду. Матушка действительно учит меня магии. Я ведь практически ничего не умею. А она любезно делится со мной своими знаниями. Ты же не маг и не сможешь ничего понять. А я сегодня очень устал. У меня от всех этих упражнений болит голова, и я физически не могу разговаривать.

Он устроился поудобнее и приготовился отдохнуть, но отделаться от настырного альфара было делом нелегким.

— Да уж, где нам, сирым и убогим, познать высокое искусство магии! — проворчал тот. — Мы даже простейшим фокусам не обучены, не то что вы, господа высокие эльфы! Думаешь, если ты один такой, то тебе все позволено?

— Извини, — повторил молодой маг. — Я действительно не хотел тебя обидеть. У вас, альфаров, есть своя магия, отличная от нашей. Я не смогу обучиться твоей магии, а ты — моей. Это очень редко бывает, чтобы существа разных народов могли воспринимать магию друг друга. Если у тебя нет магических задатков, это еще не повод считать себя хуже других. Ты имеешь массу других достоинств, нужно только их разглядеть. А что до моей уникальности, то ты неправ и тут. Я — всего лишь один из многих медиумов. Просто мне повезло — обстоятельства так сложились, что мои способности оказались востребованы. Мой дар активировался под страхом смерти — я ведь был на войне. Если бы не эта случайность и если бы не простая благодарность моей наставницы за то, что я спас ей жизнь, я бы был одним из тех безымянных медиумов, которых полным-полно в Обители. И ничем не отличался бы от них. А на моем месте оказался бы кто-то другой.

Тут он прервал сам себя и замолчал. Нет, он не был бы «одним из…» — ведь как объяснить его видение Покровителей? Другого на его месте просто не могло быть. Значит, Норрик в чем-то был прав — он действительно уникален.

Вспомнились уроки слепой волшебницы. Она давала ему самые сложные формулы и задания, словно проверяя его разум на прочность. Сегодняшний урок был как раз из таких. Он не понял и половины того, что она ему говорила, — запомнил машинально, не вникая в смысл, затвердил, как ученый ворон, как дрессированное животное запоминает слова команд, не имея представления о том, что на самом деле эти слова значат на языке хозяина.

— Эй, — напомнил о себе Норрик, — ты чего замолчал? Истосковавшийся за время вынужденного одиночества альфар физически долго не мог молчать. Когда молодой маг переступал порог, он принимался болтать и болтал без умолку, пока не засыпал.

— Эй, как там тебя? Эльфин, что ли? — Ну…

— Чего ты замолчал?

— Я думаю.

— О чем?

Ответить Эльфин не успел — раздвижная дверь отъехала в сторону, и на пороге появилась девушка-послушница с подносом. Оба молодых человека разом выпрямились, садясь на постелях. Не глядя на них, послушница прошла к низенькому столику, стоящему между их лежанками, и, опустившись на колени, стала расставлять еду.

Кормили в Ордене сытно, но однообразно. Основу рациона составляла зерновая каша, сдобренная маслом, овощами или кусочками фруктов. Ее полагалось есть руками. Иногда вместо овощей или фруктов в кашу добавляли творог. Кроме каши подавали лепешки, вареные яйца, а иногда — мясо или рыбу. Из напитков в ходу были вода, молоко, простокваша, кисель и травяной настой, который всегда подавали по вечерам.

Увидев разложенные угощения, Норрик довольно потер руки и кинулся к каше, загребая ее обеими горстями. Изголодавшись в лесу — да и, помнится, в последние дни ему тоже редко удавалось поесть досыта, — он всегда набрасывался на еду первым, и его спутнику приходилось прилагать усилия, чтобы не остаться без ужина. Вот и сейчас альфар беззастенчиво заграбастал три лепешки из четырех и перво-наперво все три понадкусывал, чтобы заявить о своих правах.

Но Эльфину было не до того — увидев послушницу, он забыл обо всем на свете и потянулся к ней.

— Здравствуй, — позвал он ее. Девушка ничего не ответила.

— Ты сердишься на меня? — догадался он. — Прости.

— Я не сержусь, — ровным голосом промолвила девушка, собирая грязную посуду, оставшуюся от завтрака.

— У меня не было другого выхода, — продолжал Эльфин. — Я бы ни за что не причинил тебе зла! Я просто хотел… понимаешь…

— Я все понимаю, — так же спокойно ответила она.

— Пожалуйста, позволь мне все объяснить!

Она сделала попытку уйти, но юноша схватил ее за запястье и подался к ней, опускаясь на колени. Норрик, чтобы не быть свидетелем унизительной сцены, бросил еду и отвернулся, презрительно фыркая. Гордости у него нет, у Эльфина, вот что! Так унижаться перед какой-то девчонкой! Да он себя в зеркало видел? С его внешностью ему на шею любая повесится, только мигни! А он вцепился в эту монашку, как клещ! И ведь посмотреть не на что! Разве что волосы да глаза… А фигура? Под балахоном ничего не разглядишь! Вдруг у нее ноги кривые? Эх, и почему не все родятся такими, как этот Эльфин?