Зал загудел. Кто-то вскочил с места, а кто-то начал перешёптываться с соседями. Девушка через два ряда от нас тихо заплакала, уткнувшись в плечо подруги. Видимо, первокурсница.
— Однако, — ректор повысил голос, перекрывая шум, — поскольку в городе требуется помощь магов, всех эвакуировать мы не можем. Завтра будет вывешен список сильнейших студентов, которые останутся и присоединятся к оперативникам ФСМБ для защиты города.
Сидящий рядом Денис выдохнул с облегчением.
— Нас точно оставят, — пробормотал он мне на ухо.
— Надеюсь, — тихо ответила Лена, которая услышала. — Всякое может быть.
— Нас оставят, — уверенно повторил Денис. — После всего, что мы сделали? Да они без нас как без рук.
Ректор откашлялся, привлекая внимание:
— Прошу вас отнестись к ситуации со всей серьёзностью и не препятствовать эвакуации. Вы вместе с преподавателями будете направлены в другие академии, в другие города, где сможете продолжить обучение. Практика тоже будет предоставлена там. Ваше образование не пострадает.
Наконец в зале воцарилась тишина, и Станислав Никанорович продолжил:
— Также я должен осведомить вас, что эвакуации подлежат все небоевые профили, кроме целителей и работающих в исследовательском центре ФСМБ артефакторов. Цель нашего государства — защитить магов. Вы — наше будущее! И мы не можем позволить себе потерять это будущее!
Вышла довольно пафосная речь. Но, судя по лицам вокруг, многих это успокоило. Или хотя бы дало иллюзию контроля над ситуацией.
— Если есть вопросы, я готов на них ответить, — сообщил Станислав Никанорович.
Поднялся один из парней, которого я не знал.
— Станислав Никанорович, это ведь правда? То, что эта энергия обращает магов в монстров? То, что мы видели в столовой… Ну это же было оно?
Все затаили дыхание, ожидая ответа. Даже я подался вперёд, хотя и знал правду лучше, чем кто-либо другой из здесь присутствующих.
Ректор тяжело вздохнул. Потёр переносицу. Было видно, что он не горит желанием отвечать именно на этот вопрос.
— Мне запрещено давать комментарии по этому поводу. Официально. Но… — он обвёл зал взглядом, — думаю, вы и так прекрасно всё понимаете. Вы уже не дети. Вы — будущие маги. И заслуживаете относиться к вам соответственно.
Парень кивнул и сел. Не стал настаивать. Понял, что ректор сказал всё, что мог, не нарушая прямого приказа.
Встала другая незнакомая девушка с первого ряда. Невысокая, с черными кудрями и россыпью веснушек на носу.
— А это из-за трещины в небе теперь в Москве такое огромное количество разломов? Мой брат работает в ФСМБ, он говорит, что за сегодня уже больше пятидесяти было.
— Да, всё верно, — подтвердил ректор. — Выходящая из трещины энергия дестабилизирует пространство над городом. Разломов будет очень много. Значительно больше, чем обычно. Именно поэтому нам нужна помощь каждого боеспособного мага.
— А трещину можно закрыть? — выкрикнул кто-то с задних рядов.
— Над этим работают лучшие специалисты, — уклончиво ответил ректор. — Следующий вопрос?
— А куда нас отправят? В какие города? — спросил уже другой студент.
— Распределение зависит от вашей специализации и уровня, — ректор заглянул в папку, что держал в руках. — Боевые профили поедут в Казанскую академию и Новосибирский институт магических искусств. Артефакторы — в Екатеринбург. Алхимики — в Санкт-Петербург, там лучшие лаборатории.
С моего ряда встала светловолосая девушка и спросила:
— А если я хочу в конкретный город? У меня бабушка в Казани, я могла бы у неё пожить.
— Личные предпочтения будут учитываться по возможности. Но не гарантирую. Подайте заявку через деканат до полуночи.
С первого ряда поднялся худощавый парень в очках. Я узнал его — Витя Селезнёв, один из лучших студентов на теоретическом факультете. Вечно ходил с книжкой под мышкой. Мы с ним вместе на артефакторику ходили.
— Станислав Никанорович, а как быть с текущими исследованиями? У меня дипломная работа на финальной стадии, все материалы в лаборатории. Я не могу просто всё бросить, — заявил он.
По залу прокатился нервный смешок. Кто-то буркнул, что «тут апокалипсис, а он про диплом».
Но ректор ответил серьёзно:
— Все незавершённые исследования будут заморожены. Материалы будут описаны и сохранены. После нормализации ситуации вы сможете продолжить работу. Сроки защиты, разумеется, перенесут.
— А если материалы скоропортящиеся? У меня там культуры…
— Обратитесь к вашему научному руководителю. Решайте в индивидуальном порядке.
— А если кто-то не хочет эвакуироваться? — это уже спросил высокий парень с четвёртого курса. — Я совершеннолетний. Имею право остаться и помогать!
— Добровольцы будут рассмотрены, — ректор с уважением посмотрел на него. — Но решение принимает комиссия ФСМБ. Напишите заявление, укажите ваш уровень и специализацию. Но ничего не обещаю.
Парень кивнул, явно довольный хотя бы тем, что его не отшили сразу.
Студенты задали ещё несколько вопросов: про личные вещи, академические задолженности, стипендии и общежития в других городах.
Ректор отвечал всё короче, всё суше. Было видно, что он и сам знает далеко не всё. Что инструкции сверху пришли размытые, а времени на уточнения нет. И что ему это категорически не нравится.
— На этом всё, — наконец объявил он, захлопнув папку. — Следите за объявлениями. И… — он помедлил, обводя зал взглядом, — берегите себя. Все вы.
Студенты потянулись к выходу. И общее настроение у них было так себе. Я услышал обрывки разговоров:
— Если меня не добавят в список сильнейших, отцу это не понравится.
— Лучше о жизни своей думай!
— А если меня тоже не включат в список? Я что, трус какой-то?..
— Вам лишь бы умереть раньше времени…
После собрания мы с командой собрались в моей комнате, чтобы перевести дух и обсудить услышанное.
— Вот ведь… — Лена покачала головой. — Вчера всё было нормально. Мы строили планы, думали о будущем… А сегодня оказывается, что мир стоит на грани гибели.
— На самом деле ничего не изменилось, — ответил я, усаживаясь на подоконник. — Этот процесс запущен уже давным-давно. Учителем. Мы просто не знали масштаба.
— Он настоящий псих, — буркнул Денис.
— Псих с целью. Что ещё хуже, — хмыкнул я. — Обычного психа можно предсказать. А этого нет. И строил он свои планы целых триста лет.
— Ещё бы понять, как его остановить…
— Ну, те студенты, которых ты спас… — Саня почесал затылок. — Может, они что-то помнят? Какие-нибудь зацепки? Хоть что-то?
— Уже проверяли. ФСМБ их допрашивало несколько раз. Провалы в памяти у всех. Последнее, что помнят — как ложились спать. А потом сразу хранилище, — ответил я.
Ребята уже были в курсе про Пространственный карман. Утаивать от них больше не было никакого смысла.
— Удобно, — мрачно заметил Денис. — Для Учителя, в смысле.
Повисла тишина. Саня придвинулся к Лене, сидевшей на диване, и попытался приобнять её за плечи. Но она резко отстранилась.
— Я же просила. Не надо! — буркнула она.
Он поднял руки в примирительном жесте и отодвинулся обратно. Лена отвернулась к окну, сжав губы в тонкую линию.
Раньше мне было бы смешно наблюдать за этими двоими. За тем, как Саня неуклюже пытается ухаживать, а Лена его отшивает. Но сейчас было не до смеха. Слишком много всего навалилось.
В дверь постучали, отвлекая нас от беседы.
— Войдите, — разрешил я.
Дружинин вошёл, держа в руках несколько пластиковых карточек. Вид у него был серьёзный, даже торжественный.
— Ну что, поздравляю вас! — с порога заявил он.
— С чем это? — невесело спросил Денис.
Куратор протянул ребятам карточки. И я узнал в них удостоверения оперативников ФСМБ.
— С завтрашнего дня у вас начинается настоящее крещение огнём, — сказал Дружинин. — Только сегодня было закрыто пятьдесят разломов по всей Москве. Обычно столько открывается за неделю. И аналитики говорят, что количество будет только расти.
