Я не веря уставился на этого напыщенного идиота. На оговорку про князя я внимания не обратил — и так понятно, что всё это дело он держит на личном контроле. Но «Око»? Против стихийника? Оно и на сильных физиках-то сбой иногда давало. Даже не знаю, зачем эта показуха.
— Вы, конечно, можете отказаться, Алексей Григорьевич. Но тогда у воронежского престола появятся к вам незакрытые вопросы, — он не закончил, но и так понятно, чем «незакрытые вопросы» от княжеского двора могут мне аукнуться.
— У меня нет причин отказываться, — я демонстративно поморщился. — Давайте, ваша светлость, проведём уже ритуал. Чтобы «незакрытых вопросов» не осталось.
— Естественно, точно та же процедура ждёт и членов вашей команды, — как само собой разумеющееся произнёс он.
— Исключено, — сразу же отрезал я. — Это мои люди, моя ответственность. Их проверили, всё, что они знают, есть в допросных листах Управления. Достаточно и того, что я согласен на прохождение «Ока» без условий и скандалов.
— Боюсь, у вас нет выбора, Алексей Григорьевич, — Воронцов оскалился.
— Боюсь, тогда наш разговор закончен, Аскольд Всеволодович.
— Думаете, вы отсюда выйдете без моего дозволения? — всё же я его допёк. Вот как глазки засверкали.
— Думаю, князю не нужны проблемы с фиолетовым двором, — ответил я, складывая руки на животе и откидываясь в кресле. — А вы эти проблемы, Аскольд Всеволодович, вот прямо сейчас создаёте. На пустом месте. Кроме того, я известил дворянское собрание Воронежа о вызове меня на допрос. Думаю, у него возникнут вопросы к князю, если я отсюда не выйду.
Одно дело — прижать одинокого дворянина, даже титулованного. И совсем другое — бодаться с дворянским собранием, которое обладало в полисе достаточно существенными полномочиями и было скорее частью имперских властных институтов, а не инкорпорированным местническим органом. Дворянское собрание очень плохо относилось к нарушению боярами прав титулованных дворян. Даже князю они могут доставить немало неприятных минут.
Воронцов молчал, сверкая глазами. Затем прикрыл веки и медленно произнёс:
— Мы не с того начали, Алексей Григорьевич. Ваше упорное желание поссориться с правителем города, в котором вы живёте и организовали производство, не может не удивлять. Но всё же князь по странной прихоти к вам благосклонен. Будь моя воля… — он снова не договорил, но за этой недомолвкой явственно проступил контур пыточного стола.
— Я просто защищаю своих людей от беспредела. А себя — от слива информации. С какой стати я должен вам отдавать на допрос под «Оком» людей, посвящённых в мои родовые секреты? Вы и сами знаете, что перегнули палку с этим требованием! Или предъявляйте мне и моим людям официальное обвинение. Тогда вы будете в своём праве, если сможете их захватить на воронежской земле.
— Времена меняются не в лучшую сторону, — Воронцов зло усмехнулся. — Ещё восемьдесят лет назад никто бы и представить не мог, что мелкий дворянчик будет качать права перед княжеским домом. Вы правы, предъявить обвинение — это крайняя мера, на которую дом Воронцовых идти сейчас не готов. Нет оснований. Князь почти уверен, что вы действительно ничего не нашли. Но я уверен! Вы нашли и присвоили сакрум арканум Синицыных. Или как минимум знаете, где его искать. Не будь у вас фиолетовой крыши, я, несмотря на сомнения князя, уже разбирал бы ваш мозг на молекулы там, — он ткнул пальцем в пол, подразумевая, очевидно, пресловутые «пыточные подвалы».
Ничего себе. Крепко же припекло милейшего Аскольда Всеволодовича, если он так разоткровенничался. И у меня сразу возникает вопрос: он-то чего так возбудился, как только всплыли слухи о «сакральной тайне», как он пафосно назвал артефакт на латыни? Нет ли здесь ниточки к Орде? Я начинаю сомневаться, что этому человеку стоит доверить информацию о готовящейся диверсии. Или это уже паранойя? Всё же Воронцов не Коковцев. Совершенно неясно, чем Орда может заинтересовать фигуру такого масштаба. Может, просто я ему не нравлюсь? Бесит его сиятельство, что перед ним сидит мальчишка, которого он теоретически мог бы раздавить щелчком пальцев, и совершенно его не боится. Ладно, это не повод ему хамить или вести себя вызывающе. Дразнить гусей, вернее воронов, не лучшая идея.
— Ваше сиятельство. Я сожалею, что чем-то вызвал ваш гнев, но в отношении моих людей моя позиция неизменна. Сам же я согласился пройти проверку, что вполне может быть истолковано как жест доброй воли с моей стороны, вам не кажется?
— Жест доброй воли. Он бы мне не понадобился, маячь у вас за спиной фигура тётушки нашего императора, да благословят его правление духи предков.
— Не будь вы Воронцовым, я бы тоже по-другому с вами разговаривал. Несовершенство мира — отличная тема для беседы, но вы, кажется, собирались пропустить меня через «Око истины»? Я готов, как и говорил ранее. Может быть, приступим к процедуре?
Аскольд Всеволодович скрежетнул зубами, но сразу же взял себя в руки.
— Хорошо. Всё готово. Давайте приступим. Я лично проведу ритуал «Ока». Посмотрим, так ли умел этот громовский заграничный ментат.
Кажется, он абсолютно уверен в своих силах. Это хорошо. У Орловых свои родовые секреты, не думаю, что Воронцов как маг сильнее моего отца, который лично вырабатывал во мне иммунитет к «Оку». Кто бы ни проводил ритуал, основа печатей должна быть одинаковой.
Воронцов сопроводил меня в ритуальный зал, который находился на этаж ниже. Здоровенная печать была тщательно прорисована и на вид ничем не отличалась от тех, с которыми я имел дело раньше. Воронцов, победно усмехаясь, занял место ритуалиста. Что-то он задумал хитрое. Или ему кажется, что хитрое. Меня этот потомок великого рода впечатления пока что не произвёл. Будет очень больно, если я его недооценил. Впрочем, назвался груздем — полезай в кузовок. Отказаться от проверки я уже не мог.
Перед Воронцовым возникла небольшая, с ладонь размером, печать активации и упала вниз, на ходу разрастаясь до размеров остального контура и как бы впитываясь в него. Показушник. Если он действительно сам чертил ритуал, такая ерунда была бы не нужна.
Во всём теле возникло лёгкое покалывание. Затем ощущение, что внутри мышц и внутренних органов копошатся чужие холодные пальцы. Затем это ощущение сконцентрировалось под черепной коробкой. Знакомо. Печать примеряется к допрашиваемому.
— Вас зовут Иванов Аркадий Васильевич? — спросил Воронцов.
— Нет.
— Каково ваше настоящее имя?
— Алексей Григорьевич Орлов. Отрешён от рода Воронежских Орловых…
Пошли пристрелочные вопросы. Те, на которые оператор печати точно знает ответ. Реакцию организма подделать крайне тяжело. На вопрос с неправильным именем мозг реагирует определённым образом. Ну и так далее. Важнее всего, что у Орловых есть техника создания ментального «двойника» на основе праны. Техника эта не годится больше ни для чего, кроме как для обмана «Ока истины» и чар, выстроенных на тех же принципах. Я этой техникой владею на весьма высоком уровне. Поможет она или нет, прямо зависит от силы мага, ведущего допрос, и чуть меньше — от прочих условий. Например, поле или заклинательный зал, использованные для ритуала ингредиенты тоже имели значение. Но сила мага была определяющей. И Воронцов, как я и думал, был ничуть не сильнее моего отца. Ну не развиваются серьёзные родовые функционеры как маги. Нет у них на это ни времени, ни, что важнее, особого желания. Достижение уровня «познавшего» уже считается сверхуспехом.
