Блин, а ведь правда воняет…
— Да твою же мать! — вырвав руку от подсвечника, я принялся зализывать мощный ожог на и без того «обжаренной» ладони.
Пузыри на коже и вкус крови заставил в новый раз помечтать о психиатрической лечебнице. Но жгучая боль так и не смогла избавить от камня в груди.
Неужто из-за Эмбер так паршиво? Я же не изменял — мы с ней даже не встречаемся! Ни обещаниями не обменивались ни… Ай, кого я обманываю? Дети мы, что ли, чтобы «встречания» друг-дружке предлагать? В нашем возрасте не пустыми словами обмениваются, а кое-чем похуже.
Но даже так, особистка с дюжину раз говорила, будто вовсе не против, ежели мне приспичит «объездить» какую-нибудь сотрудницу салона. А с другой стороны, — что ей оставалось? Она же гордая как носорог, слабость ни за что не покажет. Ревность тем более. Остановить от гипотетической измены она никак не могла, вот и делала вид, будто ей насрать. Старая традиция всех феодалов, не можешь одолеть — присоединись. Или хотя бы не мешай.
А может не в женщинах дело — ну не могу же я быть таким поверхностным? Может мне от того тошно, что мечта-то голубая лишь для знати, а я ни граф, ни барон, да и рыцарь такой себе? У меня там хозяйство разваливается, Куролюб инспекторов шугается, да менеджер салон к финансовому успеху ведет — не до сказок всяких.
Седой Аарон, чья заносчивость уступит лишь внушительному пузу, наглый евнух, в хитрожопости уступающий лишь Эмбер, давно погибший сотник и его одноглазая замена, толстые базарные тетки, охреневшие портнихи, человек-газета с пятью подбородками — ну на кого их оставишь? Они же как дети, того и гляди пальцы в розетку сунут, да в трансформаторы полезут.
Несмотря на все раздражение ко всей кодле идиотов в злополучном мухосранске, не могу не ощущать странной, плохо объяснимой тоски по узким улицам и их дебильному населению. Зря что ли башкой стены проламывал, да баронов с вампирами обламывал?
Но как бы сильно мне не хотелось плюнуть на все и поехать обратно, выбор слишком очевиден. Не стоит Грисби того. Жизнь одного солдата не разменивают на батальон. Как и моей привязанностью к Эмбер и грязным улицам не оправдаешь наплевательство к целому герцогству. Сколько еще таких «советников» объявится? Сколько пасечников, регентов, и «Щедрых» рыцарей?
Этим «сиськам» я задолжал не меньше, чем Грисби — без моих кульбитов трон этого замка никогда бы не познакомился с задницей малявки. И с пустотой в башке ее чемпионки.
Вот же гадство-то… Мир другой, а дерьмо все то же. Вот не хочешь, а надо. Все повторяется раз за разом — не могу я Аллерию с малявкой оставить наедине с этим гадюшником. Как не мог оставить срочников наедине с замполитом. Можно бесконечно долго рассуждать, что не я их на войну отправил, что меня уже блевать тянет от одной мысли об оружии, что я свой срок уж три раза отмотал, — но кусок в горло не полезет когда знаешь, что ты в тепле и комфорте, а они где-то там, в говне и пыли. Вот и едешь, раз за разом зарекаясь, что уж этот-то раз — ну точно последний.
Здесь хоть и не война, но суть та же. Я в этом не виноват, они в этом не виноваты, гражданские не виноваты, даже супостаты — и те не виноваты. Но ведь кто-то виноват, верно? Раньше казалось что все дело во жирных политиканах и жадных банкирах, но поглядев на герцогиню…
Не знаю как другие, но Куролюб с малявкой больше походят на таких же унылых музыкантов, как и прочие, нежели на дирижеров. Просто вместо дудочек, у них понтовые скрипки. Такое чувство, что дело в самой симфонии — не так мы как-то начали. Не с той ноги мир обустроили, — иначе какого черта без костылей и жертвоприношений он отказывается функционировать?
Ай, чего уж драму разводить — чай в этот раз не в командировку подписываюсь. Разнылся тут, понимаешь — будто не полцарства с красавицей предложить собираются, а говном на блюде тычут.
И всеж тошно. Аж в нос гарью шибает, как тошно…
— Да чтож такое-то! Ремнем тебя связать, что ли⁈
Ладонь ничего не ответила, отозвавшись лишь кипящей болью и блеском нового ожога. Нет, ну по мне точно учебники по мозгоправству писать можно — жуть какая-то! Надо было «барбитуру» изобретать, а не над порохом пыжиться.
Обоженная рука наконец отлипла от столика и зашелестела по одеялу, приближаясь к голому плечу спящей блондинки. Обнять, уткнутся в волосы, и заснуть. Это все что от меня требуется. Никаких баронов, никаких демонов, только нежная кожа, упругие мышцы, и мерно вздымающаяся грудь.
Которая отчего-то страшит сильнее всех демонов вместе взятых.
Словно отозвавшись на мольбы паникующего подсознания, дверь в спальню беззвучно отворилась.
— Ох, ну разумеется! И почему я не удивлена? Как могло быть иначе… — бесцеремонно захлопнув дверь, Киара промаршировала по коврам, останавливаясь у подножья кровати и придирчиво рассматривая открытый торс Аллерии. — Я поняла — цель твоего существования — превосходить мои самые худшие ожидания! В следующий раз застану тебя со свиньей, не иначе…
— Ты хлеборезку-то прикрой, пока переломом челюсти не заболела!
Еще и дверь как-то взломала… Аллерия же запирала — сам видел!
— Ой, как страшно… — обхватив себя руками, ведьма принялась ломать комедию, содрогаясь в притворном ужасе. — Кажется, из меня даже что-то выпало… И мухи налетели!
Сообразив что нигде не вижу вампирши, я быстро удостоверился в наличие капитанского меча, который все так же покоился в ножнах у гардероба на другой стороне комнаты. Мда, хрен дотянешься… Впрочем, не сильно он бы мне помог, против такой-то твари.
— Сестра твоя где? — предчувствуя худший сценарий, я начал незаметно пихать Аллерию, пытаясь разбудить.
— Она мне не сестра!!!
По-детски топнув ножной, ведьма осыпала меня кучей интересных слов и синонимов слова «насекомое». Вопреки ее воплям и моим стараниям, Аллерия никак не просыпалась. Вот же овца… Говорил ведь, двух раз достаточно — нет, давай на рекорд идти… Чтож они такие озабоченные⁈ В цвете волос дело? Хорошо хоть не рыжие попались — дед говорил — самые неугомонные.
— Да живая она, гомункул твой слабоумный. — наконец выдохнула Киара, совладав с эмоциями. — Всего-то и стоило, очки одолжить да книг с картинками в библиотеке подыскать…
Приблизившись к столику с подносом и обнюхав хлебный «кубок», фиолетовая раздраженно цокнула языком:
— Можешь перестать ее пихать, все равно не проснется.
— В смысле⁈ Ты что за отраву ей подсыпала, мразь⁈
Рванув с кровати, я сумел добраться до ножен первым, извлекая тщательно отполированную сталь и спешно соображая, что делать дальше. Идея бегать голышом по коридорам замка и звать на помощь показалась такой же идиотской, как и оставлять ведьму наедине с полумертвой Аллерией.
Вид остро отточенного лезвия заставил фиолетовую лишь раздраженно закатить глаза:
— Как же ты мне дорог… Не ей, а тебе подсыпала, недоумок! И не отраву, а снотворное. А предрекая глупый вопрос «зачем» — как раз за этим… — тонкий палец прошел по кромке лезвия пробуя его на остроту. — Раз с нудными объяснениями покончено, может уже повернешься и дашь себя осмотреть? Не то чтобы мне не нравился вид спереди, но печень у тебя с другой стороны. Если я не напутала при пересадке, конечно.
Оценив хищный оскал и устремленные на мою промежность лиловые глаза, я все же заставил себя опустить меч. Доверять этой твари решительно не хотелось, но с другой стороны — хотела бы, уже сто раз прикончила.
Вздохнув, я нехотя повернулся к Киаре спиной, не выпуская меч из рук и на всякий случай прикидывая, куда в себя ткнуть, чтобы достать до ее сердца. Привычка, блин.
Судя по бесконечным «дыши, не дыши, задержи дыхание», ведьма и впрямь проводила осмотр, а не просто прикалывалась. Бубня себе под нос с важным видом, и дотошно инспектируя каждый миллиметр моей спины, садистка мало напоминала себя прежнюю. Серьезная такая, аж смотреть противно.
К сожалению, ощущение бегающих по пояснице женских пальцев напоминало о проведенном «досуге» с Аллерией, заставляя организм реагировать ожидаемым образом. Вот только колышка мне не хватало…
