Фуры с пищей теперь прибывали довольно регулярно, и эта забота с плеч Ростика спала. Лагерь понемногу восстанавливался, дома отстраивались, кое-где даже наладился вполне обычный для губисков быт, и Рост подумал, что, если и не удастся создать команду по переходу через континент, все равно его деятельность тут можно будет расценивать как полезную. Ведь он медленно, но верно завоевывал этих... людей, приучал их к тому, что с Боловском можно иметь дело и в служении человечеству нет ничего экстраординарного. Он даже попробовал было найти причину тому, почему такую попытку никто раньше не предпринял, и, помаявшись из-за этого натуральной головной болью, понял.
Ему-то было просто, он знал язык пурпурных, знал их привычки и считался с теми сложностями во взаимоотношениях, о которых узнал за годы плена. А каково было другим из людей, даже таким в целом дружеским и тонким, как Лада? Она просто не принимала того, что некоторые кланы способны служить только среди своих. Или того, что кто-то из пурпурных ни в какую не соглашался учить русские команды, хотя это все равно было необходимо. Или такую особенность, что пурпурные обедают небольшими и строго отобранными между собой группами, наполняя общую столовую едва ли не на треть, хотя это и растягивало время трапезы чуть не вдвое.
Когда эти первичные проблемы оказались разрешены, как-то к Росту в префектуру, поздно вечером, когда уже выключилось солнце, пришла немалая группа немолодых губисков. Было среди них и с полдюжины женщин, тоже все весьма пожилые, давно растерявшие свойственное пурпурным очарование. Рост не сомневался, что и по клановому принципу эта делегация сбалансирована весьма тщательно, но в такие сложности уже не вдавался.
Они все вместе расселись в холле здания, куда Рост приказал вынести побольше лавок из столовой, а сам сел к ним лицом, ожидая, может быть, непростого разговора, от которого многое будет зависеть впредь.
— Ты плохо выглядишь, командир, — начал вместо приветствия один из стариков со сложным шрамом, может, от ожога из лучевого ружья.
— Кто-то из ваших постарался, — буркнул Рост, стараясь успокоить мысли и чувства.
— Мы тебе не доверяли.
— Похоже, все по-прежнему довольно сложно.
— Это правда. Но ты остановил уничтожение.
— Это — тоже правда. — Он уставал от подобных церемоний, но без них, кажется, было не обойтись. Он и забыл, что иногда пурпурные ведут переговоры, как какие-нибудь арабы на Земле, без малейшего желания прояснить ситуацию, зато с неистребимым желанием по возможности ее запутать или замаскировать.
— Списки ты написал, но многие ждут большего, — вмешалась одна из женщин. — Дела, за которое служивые начнут приносить домой еду, чтобы семьям стало легче.
— Я не могу раздавать аттестаты, не оказавшись дурачком. Мне нужно сначала понять, кто действительно будет служить, а кто — просто собирается надуть нас.
— Ты говоришь по-нашему очень хорошо, только... Немного по-человечьи.
— Неважно. Главное, чтобы я понимал вас. — Внезапно он решился. — Кто из вас приказал устроить нападение на нас? И, разумеется, повинен в ответной бойне?
— Их тут нет, они не пошли с нами, — пояснила женщина, но Рост решил, что она лжет. Те, кто попробовал поднять восстание, тоже были тут и присматривались. Но и женщина сразу поняла, что ее уличили во лжи, поэтому слабо усмехнулась.
Рост покосился на Василису, она в углу зала что-то оживленно переводила Ладе, Смаге, Павлу, Катериничеву, Марте, Изыльметьеву и Ромке. Улавливает ли она эти нюансы? Наверняка улавливает, но не переводит, не хочет переводить.
— Ты оставил нам оружие... Можно получить больше? Хотя бы тем, кто будет служить с тобой? — Этот г'мет определенно выделялся властностью, что было признаком заслуженного солдата. Рост так всматривался в него, что он вдруг добавил: — Я лейтенант, меня зовут Манауш.
— Я выделил твое имя из списков, лейтенант Манауш. — Он подумал. — Оружие будет, но раздавать его я планирую только на марше, когда появится необходимость. И после принесения обязательства, что оно никогда не будет обращено против людей.
— Это разумно, — неожиданно согласилась женщина, которая заботилась о семьях и аттестатах.
— Сейчас у нас один ствол на пять бойцов, — сказал Манауш.
— Тогда... Да, остальным — готовить арбалеты и холодное оружие. Ему тоже найдется применение.
— Какое? — тут же последовал вопрос. Вероятно, как бывало иногда и с Ростиком, без оружия Манауш-лейтенант чувствовал себя неуютно.
— Пока не знаю, — признался Ростик, — я не способен предвидеть всего, что с нами случится в походе. — Он помолчал и все-таки добавил: — Одно обещаю, дело для него найдется.
— У нас нет металла, — ворчливо, как показалось Росту, проговорил один из самых пожилых пурпурных.
Они пришли даже не поговорить с ним, а о чем-то попросить. Только о чем? Тогда Рост и решился.
— Вас интересует не металл. Что вам все-таки нужно? — Все помалкивали. — Если вы не спросите, я не узнаю, о чем вы думаете.
— Хорошо, пусть будет по-твоему. Мы объясним это почти как люди, — вздохнула какая-то другая женщина. — Я Рола, специалист, как вы называете, по выращиванию молдвуна. На кораблях осталось очень много техники, и она простаивает без пользы. Если вы доставите нам хотя бы десяток автоклавов или позволите снять их и перенести сюда, мы были бы застрахованы от голода.
— А вода, а питание для молдвуна, а прочие части этой системы?
— Я все продумала, — проговорила Рола, — выпускать тут молдвун, хотя бы и не слишком хорошего качества, возможно.
Рост покачал головой. Посмотрел в потолок, потому что смотреть в эти лица сидящих напротив него пурпурных он не решался. Едва ли не откровенно трусил.
— Вы ведь тоже получите часть продуктов, которые мы тут создадим, неужели у вас нет голодных, которым сгодится наша пища? — спросил Манауш.
— Я буду думать, — отозвался наконец Ростик, и это послужило концом разговора.
Когда последний из делегации пурпурных ушел, к Росту придвинулась Лада, которую почему-то сопровождал Бастен, откинув капюшон. Аглора интересовало выражение Ростикова лица, а девушка, удостоверившись, что Василиса сбежала готовить ужин, в упор спросила:
— Рост, я не думала, что ты... Ты чего такой жадный?
Ростик посмотрел на нее, потом опустил голову.
— А если они расплодятся? Не те, кто с нами работает и по-серьезному не голодает, а вот эти... Сознательно не принимающие участия в нашей жизни, не желающие встраиваться в нашу культуру, пожалуй, что ненавидящие нас, способные на бунт?.. — Он потер лоб, потому что у него неожиданно и привычно начала болеть голова. — Я пока не уверен, что именно голодом их не следует перетащить туда, куда сначала поведем силой приказа.
Лада посмотрела на него с сомнением.
— Ну ты и интриган.
И тогда вдруг заговорил Бастен. Своим мелодичным, очень спокойным голосом он оповестил:
— Возможно, он прав. — Повернулся и пошел наверх, к своим.
После этого Ладе как-то комментировать Ростиково высказывание расхотелось.
Глава 17
Огромный, по мнению Ростика, обоз медленно тащился по каменному карнизу вдоль южных склонов Олимпийской гряды на запад. Движения пурпурных были какие-то замедленные, впрочем, так могло показаться. Наверное, Рост и все его подчиненные из людей просто были более «заведенными». Им приходилось поспевать повсюду, как на войне, собственно, и полагалось.
То, что это было каким-то неявным началом войны, понимали даже некоторые из пурпурных. Так уж вышло. Манауш и Нифрат теперь составляли общую с людьми верхушку управления, в том числе и обозами, хотя этих двоих пока было мало. Рост с горечью иногда по вечерам размышлял, что знает теперь только командиров колонн, которых было пять. Иногда он, поднапрягшись, мог вычленить из общей толпы беловолосых людей с пурпурной кожей с пяток командиров рот, или компаний, как они между собой называли эти аморфные образования, которые настоящими ротами, конечно, не были. Но этого было мало, мало. Поэтому Ростик и сердился на себя, стараясь не показать эту рассерженность другим, потому что следовало бы знать в лицо унтер-офицеров и толковых сержантов, но с этим было уже совсем туго.
