Дружественные интриги (СИ) - Мясоедов Владимир Михайлович

— Ты издеваешься надо мной, Этьен⁈ — Лязгающий голос архимагистра резал не только уши, но и стены, а также свидетелей скандала, на свою беду стоящих слишком близко к месту перепалки. Во всяком случае, Олег точно видел, как кожа на лбу одного из задержанных посетителей участка лопнула, будто его по лицу полоснули острым лезвием. Да и на земле то и дело появлялись характерные следы, словно орда невидимых детей тут играла в ножички. — Ты хочешь сказать, что это я тебе приказал подставить меня⁈ Ты…Я думал, что ты предатель, но ты… Ты же безумец! Просто безумец!

— Сам ты предатель! И сам безумец! — С заметным акцентом, но тем не менее на вполне понятном русском языке отгавкивался тот, кто когда-то был высшим магом, но послей значительную часть своей силы утратил. Вместе с серьезным куском энергетики и практически всем телом. На земле у ног Святослава сейчас корчилась и истекала какими-то светящимися жидкостями трехметровая металлическая фигура, которую можно было бы принять за голема или автоматрона…Если бы вскрытая грудина не показывала систему магического жизнеобеспечения, истекающую какими-то разноцветными жидкостями из сложной системы трубок и колб. В одном сосуде плавало методично сокращающееся сердце, в другом бултыхалась половинка мозга, покрытая легко узнаваемыми пятнами ожогов, самая маленькая емкость одну из почек содержала…Но этого супового набора, функционирующего вопреки законам природы, все же было достаточно, чтобы цепляющаяся к ним аура одаренного оставалась пусть изрядно деформированной, но все же без сомнения живой. — У меня полный участок свидетелей, что этих гребанных вампиров ты притащил, чтобы сдать на передержку, пока дворец Деспота не откроется, и им не поставят печать!

— И опорочить мою честь перед гостями Франции тоже я приказал⁈ — Кажется, Бонапарт даже не знал, что ему сейчас нужно делать сильнее: негодовать или все-таки изумляться.

— Я тоже удивился, но ты сказал, что это нужно для блага государства! — Решетка динамика, спрятанная где-то в голове магического киборга, прекрасно передавала интонации магистра-инвалида, исцелить которого по всей видимости не могли и сильнейшие целители из Академии Наук, даже если бы скооперировались с обитающими там же чернокнижниками. — Мол, сейчас сближаться с русскими дальше будет политически невыгодно…И мы оба знаем, что для блага государства ты бы отправил на гильотину родную мать, если бы она не успела умереть раньше!

— Дык, я вот шо хочу сказать…Ентот тип на идиота не похожъ! — Глубокомысленно изрек Святослав, с некоторым сомнением взирая на лежащий перед ним шедевр магического протезирования, который изрядно впечатлял даже будучи вскрытым как консервная банка. — А такую, стал быть, тупую ложь будет ирезекать токмо идотъ полный!

— Вы что, верите ему⁈ — С гневом посмотрел на бывшего крестьянина Бонапарт. — Верите, что я действительно велел организовать эту гадкую провокацию⁈

— Дык не, — покачал головой самый молодой архимагистр Возрожденной Российской Империи. — Енто тоже тупо…Очень тупо!

— В принципе, кто угодно мог выдать себя за Бонапарта…Ну, почти кто угодно. Вот смотрите, — Доброслава с хрустом сломала себе кости лица. А потом еще раз и ещё…И получившая в итоге физиономия действительно походила на начальника французской жандармерии. Немного. Если в темноте прирщуриться. Или если бы Луи Бонапарта кто-нибудь долго и упорно мордовал, а дальше отдал врачам-практикантам для их первого опыта на ниве пластической хирургии. — Метаморфоза, грим, иллюзии…Лицо подделать не сложно, вот ауру…

— Ауру тоже можно, хоть и сложнее, — поморщился при взгляде на свое кривое отражение французский архимагистр. — Впрочем, Этьен никогда не отличался высокой чувствительностью, а уж после того как его еле-еле смогли собрать из кусков, вытащенных из лаборатории британских вивисекторов, магического зрения он вообще полностью лишился. Но чтобы и из его подчиненных никто столь наглой подмены не заметил…

— Не было подмены! И вообще у меня есть письменный приказ! И он настоящий! — Вновь привлек к себе внимание хозяин практически уничтоженного жандармского участка. — Я, как всегда в таких сомнительных ситуациях, запросил официальное подтверждение! Со всеми подписями и печатями! Да собственно Луи его с собой принес, поскольку знал, что оно мне потребуется обязательно! Документ сейчас в сейфе лежит! Или лежал, если вы и сейф мой тоже разломали…

— Которым ты, стал быть, мне башку прямохонько в копичк загнать пытался? — Деловито уточнил Святослав. — Дык, не…Крепкая та штуковина, должна была целой остаться…Токмо найти надобно, а куды я её зашвырнул…

Сейф отыскался быстро, хоть и улетел он достаточно далеко, почти на пару километров, приземлившись на крышу какого-то рабочего общежития и остановившись только в подвале этого самого общежития, ибо перекрытия здания банально не выдержали вес здоровенного, толстостенного и зачарованного до последнего винтика несгораемого шкафа, который вероятно мог бы и ядерный взрыв пережить, если не приматывать его прямо к боеголовке. И содержимое его хоть и перемешалось слегка, но осталось целым. В том числе и бумага, якобы являющаяся приказом Бонапарта.

— Подпись…Подпись моя, — с удивлением признал начальник жандармерии, взирая на подвешенное в воздухе распоряжение с таким видом, будто то оказалось должно ему денег и объявило себя банкротом. — И печать моя. Магический оттиск совпадает, что я, свою собственную работу не узнаю…Но этого документа я не писал!

— Позвольте, господин Бонопарт, — почти выхватила из рук своего начальтсва злосчастную бумажку уже знакомая Олегу фигуристая волшебница, у которой имелись воистину аномальные жировые отложения в районе груди, и эта аномалия как минимум обладала свойства сверхъественного притяжения к себе мужских взглядов. И женских, впрочем, тоже, пусть и по большей части завистливых. — Мне кажется, я вижу на этом документе следы повторной обработки…

В своем прогнозе француженка, видимо специализирующаяся на проведении разного рода анализов и прочих алхимических процедур, не ошиблась. После её манипуляций, пусть даже довольно сложных и продолжительных, на бумаге проявились следы совсем иного текста, а именно какого-то хозяйственного распоряжения о закупке вина для нужд жандармерии. Датированного позапрошлым годом.

— Каких-то запахов на этой бумажке нет. Аурного следа нет. Никаких зацепок нет…Нас обвели вокруг пальца, — мрачно констатировал Бонапарт, громко скрежеща зубами и конвульсивно сжимая пальцы, в которых он явно представлял чью-то шею. — Выдали Этьену от моего имени фальшивый приказ и заставили жандармерию с пеной у рта искать саму себя…И теперь уже нет никакой возможности узнать, кто это сделал…

— Возможно, еще есть, — Олег вид развернутой волшебницией алхимической лаболатории внезапно натолкнули на воспоминания о следственных мероприятиях своего родного мира. — Господин Этьен, а тот Бонопарт, который передал вам этот приказ, ну, лже-Бонапарт, он был в перчатках?

— Нет, — подумав немного, выдал ответ магический киборг. — Перчаток не было, да Луи их вообще не носит…

— Отлично, — улыбнулся чародей, поближе подходя к тексту фальшивого документа с настоящими печатями и подписями. — Мадам, вы же на физическое состояние этого документа своими манипуляциями никак не повлияли?

— Мадумазель, — с кокетливой улыбкой поправила его француженка, до сих пор сжимающая эту бумагу. — И нет, конечно нет…А что?

— В таком случае, здесь должны были остаться отпечатки пальцев того, кто держал документ. — Усилив свое зрение до предела, чародей смог убедиться в правоте своих слов. Были какие-то отметины на бумаге, были! И если какие-то из них оставила сама волшебница, а какие-то металлические руки волшебного киборга, то вот источник других им и требовался! — Собственно, вот же они! Преступник изменил свое лицо и ауру, но про необходимость проделать то же самое с подушечками своих пальцев он мог и не подумать. Или же банально про такую возможность забыть. Снять эти отпечатки — не сложно. Как и сличить с отпечатками тех, кто хотя бы теоретически мог быть причастен, начиная со здесь присутствующих…