ZONA. Дилогия (СИ) - Жарковский Сергей Владимирович

Вернулся Вяткин с чайником, с чашками, мокрый спереди, суровый. Чай он заваривал прямо в большом чайнике. Это просто был его стиль. Фенимор узнал свою красную чашку. Ухватился за неё, как за талисман, и понял, что все это заметили, даже старик. Не говоря ни слова, Вяткин налил ему чайку. С осторожностью.

— Я там облился немного горячим, — объяснил он. — Пришлось снова кипятить. Шеф, я помазал пузо.

— Опять «пудинг» расходуете, доктор! — сказал Житкур.

— «Пудинг»! — сказал Фенимор.

Вяткин позой выразил капитану свой сарказм по поводу его нечаянной и очень детской проговорки. А Фенимору выразил своё уважение по поводу его, Фенимора, прозорливости и способности делать выводы из таковой.

— Вадим, это очень хорошая, но это пока что просто очень продвинутая мазь Вишневского, — сказал капитан. — Я тебе говорил, что потребуются не годы, а десятилетия. Что ты будешь уже старенький, когда срастётся. Я не обнадёживал тебя. Не обещал быстрого чуда, не обещал, что ты им воспользуешься.

— Да, вы меня не обнадёживали. Но «пудинг»! Шеф, вы убивали трекеров, которые доходили до Аэродрома?

— Нет, что ты. Мы же не в шпионском кино, Вадим. — Тут Житкур услышал громкое бульканье наливаемой жидкости из района кресла-качалки и усмехнулся. — Хотя уже очень похоже на кино, на вестерн… С этим пареньком, что тогда провесил Аэродром от Баков, странная история, Вадим. Я изучал. Он будто бы в «Рубика» попал, но и по характеру ран это не «Рубик», а что-то неизвестное, и погиб он действительно в Беженске, при свидетелях. А самый первый дошедший, как его, Мазин? Тоже не я. Я тогда про Аэродром не знал. Я сюда пробивался.

— Как вы тут летаете? Или секрет? Двадцать пять лет подписки и высшая мера?

— Нет, не секрет. Смертельный номер. В Зоне есть пара нейтральных клиньев. Очень глубоких, очень узких. Оба — прямо сюда. С севера один и второй аж из Казахстана. О других… не знаю. Найти их невозможно без моей чуйки. Вертолётик маленький, вёрткий. Научился понемногу. Но номер смертельный, лучше уж пешком. Я редко прилетаю.

— А на машине?

— Можно. Но долго. Речки, овраги. Безопасный нейтральный слой по грунту очень тонкий, колеёй прорезать до гитики можно спокойно. Ух и рожа у тебя, Шарапов, сейчас!

— Что-что? Нейтральный слой по грунту?! Как это?

— Вот именно, — сказал капитан Житкур пренебрежительно, непохоже на себя. — Именно по грунту и именно нейтральный слой. Копнул нейтрал на штык лопаты — и провалился в «могилу» под тобой, или «прокрусту» выпустил. Она, знаешь, как лава из-под грунта выдавливается, и такой лепёшкой поверх растекается.

— Кто? — обалдело спросил Фенимор.

— Повышенная гравитация. Или пониженная, если под тобой «минусовка».

— Вадик, а ты чай-то пей.

— Да не могу я его пить.

— А почему? — огорчился доктор.

— Я давно уже земного ни есть, ни пить не могу. Жру какую-то дикость.

Тут капитан и доктор переглянулись стремительно и одновременно открыли рты. Капитан жестом переадресовал право доктору.

— Укроп завариваешь? Кашицу потом доедаешь? И большие порции соды? И молоко с солью?

Фенимора передёрнуло.

— Только укроп. Молоко с солью?! Да ну вас, Игорь Львович!

— Притом, кипячёное молоко с солью, — сказал Вяткин. — Ну хорошо, а температура у тебя нормальная сейчас сколько? Тридцать девять, плюс-минус?

— Тридцать восемь с половиной. А что?

— Ну что, горец у нас? — спросил негромко Житкур. Вяткин мыл ладони воздухом и лицо у него было хищное, толстая нижняя губа страждуще шевелилась, очки, пострашней, чем у Туранчокса, зверино блестели.

— Но-но-но, доктор! — сказал Фенимор, отстранясь и поставив между собой и доктором чашку.

— Обследовать надо солдата, шеф, — сказал Вяткин. — Прямо тут. Пациент, спокойней, спокойней. Всё будет хорошо.

— Голубчик, — добавил Фенимор в тон. — Шеф!

— Доктор, я, вроде, объявил срочную эвакуацию, — заметил капитан Житкур и позвенел ложечкой. — Для того и прилетел, между прочим.

— Я думаю, можно отложить, — авторитетно сказал доктор. — Ну, включится ваша Матушка обратно, ну что она нам тут сделает? А тут такой случай, и база-то какая у меня тут теперь! Свой личный томограф!

— Единственный в Волгоградской области, между прочим. Но вы, Игорь Львович, расслабьтесь. Эвакуация. Приказ. Ну, такие понятия. Важные. Опасно.

Доктор Вяткин рассердился. Сердясь, он набирал воздуху, сколько мог, и молчал, сколько воздуху хватало.

— Gentlemen, — сказал вдруг старик. — It feels as if a thunderstorm is coming.

— Вот чутьё! — сказал капитан. — Потрясающе. It’s right, Wobenaka, sir, we will go soon.

– “Go”? — переспросил старик. — You promised we would fly, mister “Just captain”.

— And I won’t break my promise, Wobenaka, sir. We will keep talking for another half an hour, then will turn off all the lights here, and will take off.³²

— Half an hour is acceptable, — согласился старик и принялся измерять в своём стакане уровень жидкости, рассматривая его на свет.

— Эвакуация? — спросил Фенимор.

— Я предполагаю, и все косвенные признаки подтверждают это, что Зона закончила один этап своего развития и перезагружается для начала следующего. Ты видел компьютер, рядовой?

— Ну конечно.

— Им нужно перезагружаться, чтобы установленная программа встала на место как бы. Это сейчас, судя по всему, и происходит. И что тут будет после перезагружания, я не представляю. Мне кажется, что начнётся другая планета как минимум. Поэтому ты очень кстати. В очередной раз. Дал нам время и поболтать, и от кое-каких проблем избавишь.

Тут доктор выдохнул и запил остатки негодования чаем.

— Припахиваете?

— И ещё как. Впрочем, я компенсирую. Теперь будем на связи.

— Тем, что будем на связи компенсируете?

— По-моему, нормально, — сказал капитан.

— Ладно, что делать?

— Вертолёт маленький, поднимает четыреста кэгэ. Я хотел делать два рейса, а с тобой уложимся в один. Я заберу нашего помощника шерифа, доктора Вяткина и нужный нам груз, сколько влезет безопасно. А ты заберёшь остальной груз и одного пассажира. Ему так и так в Беженск. Поможешь ему легализоваться.

— Кто это?

— Как — кто? — спросил Фенимора доктор Вяткин с огромным удивлением. — А кого отсюда можно забрать, кроме меня да его? — Он кивнул на старика.

Фенимор похолодел.

— Да вы… Да я… Да пошли вы! Я сюда вообще за «пудингом» ехал!

— А зачем тебе «пудинг»-то, Свержин? — спросил капитан Житкур с интересом.

— Но вас нет, — сказал Фенимор, сбившись. — Пять лет. (Мелькнул образ майора Алёшичева. «Пять лет, блядь!») Доктор пропал, а до этого…

— Я принёс тебе свои извинения, — перебил доктор. Фенимор отмахнулся.

— Что я должен был делать, шеф? Что может быть ценней, чем «пудинг»? Это же хоть что-то! Вас — нет, — повторил он. — Я почти шесть лет тут. Я каждый день тут. А вас нет. Я-то думал, мы будем вместе, шеф.

Житкур покусал губу, вздохнул и вдруг резким потянул за цепочку на шее. Фенимор помнил, что на этой цепочке у него всегда висел крестик и опознавательные жетончики. Из-под нагрудника комбинезона появились жетончики, но место крестика занял футлярчик, размером с губную помаду.

— Знаешь, что тут, рядовой? — спросил капитан, демонстрируя футляр.

Фенимор мгновенно высохшим горлом сказал:

— Да.

— Они всегда были со мной, и всегда будут. И я всегда был тут, и всегда буду. Если не погибну. И ты всегда был тут, и всегда будь, и не погибни. Дорога будет очень дальней. Пять лет! А пятьдесят — не хочешь? — Он спрятал футлярчик в кулак. — Но тебе, судя по стойке нашего доктора, как у вас там говорят, у преступного браконьерского сообщества? повезло приехало? Так что отставить сопли, рядовой. Не порти впечатления, пока оно хорошее. — Он вернул брелоки на пазуху. — Возьмёшь ефрейтора и груз, рядовой. Груз складируй пока у себя, в этом вашем баре. У тебя же есть свой склад, куда никто не полезет, кроме тебя?