"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович

— Разбежалась, — буркнула Морган. — Эй, даже не думайте!

— И не собирались, — ответил Андерс за Тирода и за себя.

Судя по лицу, Кэссиди подумал о применении оружия — и отказался от этой мысли. Перестреляешь своих, а кто в чужих стрелять будет?

— Это мятеж? — спросил Ставрос. — Бротиган, похоже, вам придется возглавить этот детский сад. Если они не ССО, мы не можем их просто так… содержать.

— Нет, — вздохнула Эдера. — Это групповая психология. Те, кто отработает свое и уйдет, никогда не станут играть по правилам тех, кто решил тут жить. Это на уровне нравственных идеалов, как те же контрактники. Досюда играем, а отсюда встали и ушли: ни при чем они.

— Да ничего подобного, мэм, под одними пушками сидим. Разумеется, если вы доведете ситуацию до «спасайся, кто может», самые высокие шансы будут у меня, Морган и Р. Эстергази. Разумеется, я не оставлю пасынка с его женой. Если вы еще не поняли: у вас тут дочь, между прочим. Выводите людей, если обойдется все — можете сунуть меня в криозаморозку и продержать там до прихода крейсеров, это самый безопасный способ удержания меня под арестом. Я с вами не власть делю.

— Да, у меня есть дочь. У меня полно недостатков, однако я по мере сил стараюсь разделять общественное и личное. В этом моя сила, и не надо меня шантажировать материнством. Недавно вы продемонстрировали, что без колебаний примените силу, защищая своих. Теперь вы фактически отказываетесь исполнять распоряжения высшего руководства, хотя они подразумевают ваши непосредственные обязанности. Я допускаю, что у вас может быть мнение на этот счет, но силовое ведомство не должно размахивать мнениями, иначе оно перестает быть продуктивным и ослабляет власть. Вы не должны ставить сами себе боевые задачи, ваша обязанность их исполнять.

— Мы можем с вами когда-нибудь побеседовать о том, считать ли личное слабостью или источником силы. Что касается меня, я привык ценить личное и находить в нем опору. Вы хотите, чтобы я доказал вам свое умение убивать? Этому учатся очень быстро, так быстро, что потом всю жизнь спрашиваешь себя: а нет ли тут подвоха? И чертовски похоже, что он-таки есть. Умею ли я врастать в землю по приказу? Ответить на это довольно сложно в том случае, когда есть место для шага назад. Буду ли я это делать, и если да — ради чего?

Чтобы два галактических монстра померились силой? Мне представляется, что ответ лежит в плоскости личного. Тем, кто просто любит адреналин, не сюда. Жертвовать жизнью — это не спорт. Должна быть существенная причина, чтобы я погасил чужую жизнь или позволил погасить свою. Когда они придут убивать ваших детей в отместку за то, что вы убили их детей…

— Но у них нет тут никаких детей!

— Садясь в кокпиты военных самолетов, они убедят себя, будто бы они были. Так всегда случается, когда вы спускаете пса, который не вернется к вам, когда вы возьметесь свистать его обратно. Война — последний довод, а вы лучше поищите предпоследний.

— Ну да, а вы пока подумаете, что вам скажет мать вашего пасынка. Вы думаете, вы — каменная стена, Норм? Вы может, даже кого-то сумели обмануть. Да у вас колени глиняные. Вы рухнете, если пальцем в верную точку ткнуть.

— Ткните — и посмотрим, но только сейчас решение примите правильное.

— Не надо, — сказал Бротиган. — Не стоит дразнить ни женщин, ни тем более психологов. Ну ткнет она, и что делать будем? Эдера, сержант нам еще пригодится.

Если бы президент Люссак мог передоверить это дело помощнику, например, Калле Неро, он бы предпочел участвовать в нем издалека, не засвечивая личного интереса. «Седьмая грань» нашла источник качественного сырья для прыжкового судостроения, в коем Зиглинда издавна не знала себе равных. Как только эти кристаллы появились на рынке, умный маркетолог предложил приобретать не сырье партиями, сколь бы заманчиво дешевым оно ни выглядело, а всю компанию целиком. О том, кому она принадлежит на самом деле, знали только несколько человек.

Естественно, военные производства Зиглинды субсидируются федеральным правительством, и оно же устанавливает нам закупочные цены. Это вам не прежние времена, когда независимая империя торговала оружием во все стороны. И это не очень удобно, если смотреть с зиглиндианской стороны.

Главная причина, по которой Гилберт Люссак летит к Авалону сам, — это необходимость принять под секвестр имущество проштрафившейся компании. Там будут переговоры: Пантократор предоставляет якобы независимую площадку на орбите… президент Люссак предполагает, что эта независимость такая же аховая, как его собственная личная незаинтересованность в имуществе «Седьмой грани». Земли Обетованные не должны упустить Авалон, а он не должен выпустить из-под контроля бизнес, иначе чертовы кристаллы придется покупать втридорога у распорядителей кормушки. Разница между выручкой и себестоимостью составляет прибыль, а потому повышать себестоимость, мягко говоря, не хочется.

Аудиторы в ЗО злые, как собаки, и немудрено: федерацией правят синдики, между их партиями идет непрерывная борьба, и компрометирующие материалы, добытые на любого из нас, бесценны. Это механизмы, посредством которых можно влиять на власть. Президент (правильное слово — управляющий) Зиглинды — фигура некрупная, но и на это место есть претенденты.

У нас сложная ситуация.

Тем не менее, она может обернуться и к нашей пользе. Прибыв на Авалон как представитель власти, Гилберт Люссак имеет шанс получить эти кристаллы даром. Разумеется, официально месторождение будет собственностью Земель, но любой собственности нужен управляющий. Шеф-распределитель кормушки. За такими должностями у нас очередь.

Мы как раз собирались выйти на массовый рынок: в рабочем сейфе лежит проект прыжковой яхты эконом-класса. Если нам удастся его запустить, гиперпространственное путешествие более не будет прерогативой транспортных компаний-монополистов. Это прорыв… и это удар по Успешным Синдикам, подвизающимся в смежных сферах.

Или я их съем, или они меня съедят: закон цивилизации.

К слову, в станциях гиперсвязи кристаллы двойного лучепреломления тоже используются. Когда господин Люссак станет официальным дилером-контролером федерации, надобно будет сойтись со связистами поближе и выяснить, какие перспективы обещает нам эта отрасль.

Но прежде чем ему занять столь хлебную должность, надобно отстоять Авалон перед нашествием фермеров, и потому президент Люссак везет с собой аргументы. Так уж вышло, что по сути своей он больше расположен к игре, чем к игрушкам. На Зиглинде традиционно играют в солдатики, и эскадрилья Ночных Волков, которая режется сейчас в домино в офицерской кают-компании, для него не более чем плакатные сущности, национальная особенность. Ей надо потакать, чтобы снискать симпатии электората. На Зиглинде должны быть пилоты, это ее парадное лицо. Элита.

Все, что они умеют: летать, стрелять и гореть… Он к ним почти равнодушен, но есть одно исключение. Волчица. Наверное, единственная женщина на этой дурацкой планете, сердцу которой плечистые парни с серебряными крылышками на погонах — никак. Они могут играть хоть в домино, хоть вовсе в гольф, она в своей каюте читает книгу. Женщина-пилот, развитие некоей идеи, легенды, почти сказки. Равная во всем.

Равная? Дудки. На этой архаичной планете до сих пор бытуют самые смешные предрассудки: чтобы женщину признали, ей надо идти не ноздря в ноздрю, а опережать на голову, а лучше — на корпус. Но Волчица справляется. Индивидуальный позывной просто так не дают. Она так воспитана, выращена специально, в какой-то степени собственное творение Люссака, воплощение одного его давнего замысла. Ему не удалось тогда заполучить Эстергази, но это не хуже.

Миранда Гросс. Козырная дама. Волчица.

Командир крейсера «Скади» доложил, что корабль встал на орбиту Авалона и подготовлен к стыковке с пантократорской «Эгле». Господина главу делегации просили прибыть по возможности скорее. Они торопятся, значит — считают ситуацию тяжелой. Люссак провел ладонью по гладким волосам. Он еще не начал седеть: всегда тщательно следил за этим. На нем был нарочито старомодный двубортный костюм, Зиглинда консервативна, и подчеркнуть это никогда не лишнее. Дескать, бизнес, традиции. Следующая ассоциация в цепочке — порядочность. Гилберт Люссак знал, что за костюмом почти не виден сам: темные прилизанные волосы, мелкие черты лица, внимательные глаза. Очень прямая спина и прямые, как искусственные, плечи. Рот у него был некрасивый, маленький и плотно сжатый, но он ему нравился. Он был свой, то, что президент Люссак позволял себе, и еще в нем чувствовался характер. Личность.