"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович

— Что там у вас происходит? — спросила из темноты Мари Люссак. — Кто это?

Света в ее комнате не было, Брюс вырисовывался на фоне дверного проема черным мужским силуэтом, ничем не отличимым, скажем, от Бротигана, а Бротигану она не рада. Неизвестно, зачем бы сунулся к ней Бротиган, но едва ли за чем хорошим — так думает Норм, а Норм часто бывает прав. Даже слишком часто.

— Я это, — буркнул он. — Меня Норм послал. Налетели на нас и бомбят, комплекс горит, выбираться надо. Хватай вещички и побежали…

Только тут Брюс сообразил, что сам без вещей. Ну да ладно, не та проблема, чтобы сейчас заморочиваться.

— Кто командует?

— Норм и командует, пока Ставроса не нашли. -А?…

— …а Рубен в воздухе с эскадрильей! Я пока вместо него, после опять поменяемся.

Мари выступила из темноты на свет в том халатике, в каком была, когда ее арестовали, и в той же кофточке поверх.

— Надо кое-что взять, — сказала она, будучи более спокойна, чем любой, кого Брюс сегодня видел.

— У нас нет вре…

— Это очень важно, — отчеканила Мари Люссак. — Для тебя, для меня и для каждого из тех, кто выйдет отсюда живым и захочет живым же и оставаться. Миз Монти на моем месте просто взяла бы любого из ССО за шиворот и велела бы исполнять. Сейчас я — это она. У меня нет времени просить и уговаривать, я приказываю.

Только пантократорское воспитание удержало Брюса от плевка на пол, а Мари тем временем была уже на лестнице. Ему пришлось бежать, чтобы догнать ее и хотя бы маску заставить надеть. Снаружи все еще бухало, но реже, и двигатели взвизгивали высоко и пронзительно, уходя в ультразвук, от которого болели зубы.

— Где эта штука? Мы сможем туда пройти?

— В лаборатории белкового синтеза. На второй вопрос — а я откуда знаю? Должны!

Поднявшись на первый подземный ярус, они оказались в удушающем жару и в полной темноте. Попытались пройти несколько шагов в направлении центра, но отказались от этой мысли, упершись в задраенную переборку. Маски еще кое-как спасали их от дыма, но за переборкой ревело голодное пламя. Дольше находиться тут можно было только в спецкостюмах. А где их сейчас найдешь?

— Они нанесли удар по генераторам административного блока, — сказала Мари. — Насквозь мы не пройдем, но можем пробежать поверху. Лаборатории в боковом крыле могли и уцелеть.

— На наружном ярусе? — не поверил Брюс. — Да там месиво! Гнутая арматура и груды пластикроша!

— Значит, будем в этом месиве копаться. Вытащи меня наружу и можешь быть свободен.

Наружу — это хорошо. Ядовитый дым выгоняет нас из нор… и вот тут-то по нам стреляют. Черные мечущиеся тени на фоне пожара — замечательная мишень для охотника, которому не нужно разбирать своих и чужих. Падай, как ястреб на зайца. Развлекайся.

Они с Мари и бежали, как зайцы, спотыкаясь на изрытой воронками площадке, где еще так недавно плясали рил в честь Годовщины Высадки. Комплекс перестал существовать, корпуса местами горели, местами были темны, а в воздухе все еще шел бой. Рассудив, что свои вряд ли будут пикировать с неба на бегущих людей, Брюс ориентировался исключительно на звук. Когда тот нарастал, он хватал Мари и швырял ее наземь, под прикрытие какой-нибудь кучи или в воронку — лишь бы в тень погуще. Невыносимо, немыслимо наваливался на спину рев, будто каток вминал их обоих в горячую землю, и выхлоп облизывал им затылки, на которых — он чувствовал! — скручивались опаленные волосы, а сверху сыпался пепел, как снег. Брюс очень сильно подозревал, что все это — совсем не то, что рекомендует ОБЖ в подобной ситуации.

ОБЖ вообще рекомендует не ходить там, где стреляют. Когда-то я очень не уважал ОБЖ.

— Это военная авиация, — сказал Брюс, отплевываясь от песка и травы. — Мощность движков, пулеметы, ракеты… Гражданскую так не переоборудуешь. Нашим в небе не сдюжить.

Он пожалел о том, что сказал: Мари встала столбом и уставилась в ночное небо, где проносились стремительные легкокрылые тени. Если кто и помещает тем играючи расстреливать нас, так это отец с его эскадрильей. Наспех оборудованная пулеметами сельхозтехника, конечно, не сыграет с военными на равных, но по крайней мере отвлечет тех на себя, позволив нам укрыться в кустах и скалах.

Назгулов бы сюда! Они бы показали этим, кто в небе хозяин, кто хищник, а кто объедки подбирает.

— Мы можем пройти через больничный блок! — осенило ее. — Его первый подземный ярус соединен переходом с научным. Ну же…

— Сколько весит эта твоя штука?

Я хотел спросить — а она вообще цела? В это трудно поверить, входя в искореженные двери, ступая по битому стеклу… Окна-иллюминаторы выбиты, на стенах пляска диких теней. Горит яблоневый сад. Горит все, что может гореть. И все, что не может — тоже. Это зажигательные ракеты.

Брюс невольно вздрагивает и прижимается к стене: это какая-то клонированная птица бьется в разбитой опрокинутой клетке. Большая! Что она тут делает?

Ну да, больничный блок всегда был самым пустым: максимум, тут ставили прививки, ну и еще проводили регулярный медосмотр. Немудрено, что лаборатория белкового синтеза потихоньку захватывала тут производственные площади. Ученая дама Монти сказала бы, что это две ветви от одного корня. Ученой даме Монти никто не возражал. Себе дороже.

Кто же ее убил? Почему СБ удовлетворилась, посадив' под замок Мари Люссак?

Своевременные мысли, ничего не скажешь. Между прочим, почему в распоряжение горнодобывающей корпорации придана эскадрилья военной авиации? И где Морган?

Брюс нагнулся, чтобы освободить птицу, заодно выпустил и кроликов из длинной клетки вдоль стены. Ушастые безошибочно сориентировались по движению воздуха и вскоре уже вовсю скакали через поляну в заросли.

Только сейчас начинаю понимать всю значимость замысла… все величие идеи терраформации и вообще всего, что человеческая рука сделала для Авалона. Кустов, кустов надо было сажать побольше!

— Сюда! — Мари заторопилась вниз по железной лестнице, обгоняя луч фонарика. Брюс пристыдил себя и ускорил шаг: сломает ногу, мне же ее тащить. Однако Мари двигалась уверенно, как намагниченная, и ему пришлось напомнить себе, что она каждый день тут ходит. Прошла бы и с завязанными глазами: похоже, опять впала в блаженное состояние, когда настолько знаешь, что должен делать, что никакие мысли уже не мешают. Неужто в самом деле клон? Впрочем, это уже папины проблемы. Кажется, они друг дружке ровня.

Стоп. Дальше хода нет. Мари уперлась в прозрачную стену: путь перекрывали двери из матового пластика, помеченные большим красным крестом, и двери эти были закрыты. Мари поспешно набрала код, но он не сработал. Повторила попытку — снова ничего. Ну естественно, генератора-то нет, и аварийная система тоже глюкнулась. Теперь пройти в двери можно, только взорвав их. Брюс погасил фонарик и увидел, что прямоугольник двери сереет светом.

— Сейчас я поищу каталку, — сообразил он. — Положим на нее что-нибудь и протараним. Пластик же, не пласталь.

Ага, сам лягу — головой вперед, сгожусь хоть на что-то. Ему неожиданно стало весело.

— Нет времени.

Мари огляделась. В каждом отсеке возле двери полагается пожарный шкаф, и тот не заперт. Нажми красную кнопку с буквой «А», прозрачная панель выпадет сама, бери, что хочешь, только учти, что воды нет — насосы тоже электрические. Были.

Мари ударила по кнопке: правильно, со знанием дела — основанием ладони. Она схватилась за топор, и Брюс непроизвольно вздрогнул. Тяжелый треугольный клин на длинной, с пол-Мари, ручке. Попыталась его поднять и занести, но равновесия не удержала: ее повело в сторону и назад. Пришлось уронить его и на него же опереться, чтобы не упасть.

«Дай, я» и «помоги мне» прозвучали одновременно. Жестом указав, куда ей встать, чтобы не мешаться, Брюс двумя ударами разнес дверь вдребезги. Пригодился. А что? В этом что-то есть! У некоторых вон мускулов ровно столько, чтобы кнопку нажать.

Еще не все осколки осыпались, а Мари уже кинулась вперед. Брюс замешкался посмотреть на датчик маски. Минут на двадцать кислорода еще есть. Слишком много бегаем, учащенно дышим.