— Но Тьма всё равно где-то есть? — тусклым голосом спросила Кристина.
— Да, — кивнула Света. — Тьма всегда где-то есть. Её нельзя победить полностью, иначе мироздание остановится. Но сражаться с нею необходимо. Именно для этого вы, Бродяги, и существуете. — Она по-прежнему смотрела на меня. — Там, где нет никакой надежды, появляетесь вы и делаете невозможное. Мироздание продолжается благодаря вам. И вам я говорю: спасибо.
С этими словами Света поклонилась до земли.
— А теперь, — сказала, выпрямившись, — пришла пора прощаться. Я вернусь туда, где мне должно находиться. Туда, где мне хорошо. В Свет. — Она посмотрела вверх, и лицо её в этот момент было как у беззаветно влюблённой.
— А нам что делать? — спросила Кристина.
Света улыбнулась.
— У вас есть выбор. У вас есть возможность отдохнуть. И есть возможность уйти, сохранив себя. Таковы подарки Света. Одни из многих, что вы ещё получите. Эта история должна закончиться Светло.
Мне показалось, что в её глазах сверкнули слёзы, когда она добавила одними губами: «Прощайте».
Вновь всё вокруг наполнилось сиянием. Оно делалось всё ярче. Я закрыл глаза, но всё равно видел его. И чувствовал, как всё сильнее дрожит земля.
А потом где-то над головой запели птицы.
* * *
Когда я очнулся, птицы продолжали петь. Мелодично и умиротворяюще. Такое пение могли бы, наверное, слушать Адам и Ева в Эдемском саду… И как только эта мысль пришла мне в голову, я застонал.
В окрестностях завода птицы не пели точно. В моём мире они вообще остались лишь в так называемых зелёных зонах, нахождение в которых могли позволить себе немногие. Простые люди столько не зарабатывали. А значит, я — не в своём мире и не в мире аристократов.
И куда, спрашивается, меня занесло? Тут, что — опять придётся начинать всё заново⁈
Я изрыгнул длинное ругательство и открыл глаза.
— Я тоже рада тебя видеть, — озадаченно сказала Кристина.
Она сидела рядом со мной. Выглядела как Кристина. Семнадцатилетняя девушка в изрядно помятой форме Императорской академии.
Ну, и то ладно.
Я сел и огляделся. В воздухе пахло гарью, но небо было ясным. В отчаянной голубизне небосвода сияли лучи уже по-настоящему тёплого, весеннего солнца.
А передо мной лежали дымящиеся руины завода. Всё, что от него осталось.
Исчезло то, ради чего завод был построен именно здесь. А вместе с тем разрушилось и здание. Этому миру не нужно больше производить боеприпасы, наполненные Истинным Светом.
Мир изменился, и птицы почувствовали изменение первыми. Вот и слетелись сюда. Вот и заливаются так, что в ушах звенит — несмотря на то, что вокруг сугробы по пояс.
— Мы сделали это, Костя, — сказала Кристина.
Мы сидели на здоровенной, искореженной, наполовину зарывшейся в снег чугунной плите. Прежде эта штука была, наверное, станиной какого-то механизма. Кристина тоже смотрела на руины.
— Где все? — спросил я.
Людей поблизости не наблюдалось.
— Уехали. Отец, как всегда, хорошо подготовился. Неподалеку дежурили медики, пожарные, полиция. Ребят развезли по домам. Его величество с великим князем вернулись во дворец.
— А мой дед?
— Клавдия Тимофеевна сказала, что за его жизнь можно не опасаться. Джонатан появился вовремя.
— А Юсупов? От его тела что-то осталось?
— Как ни странно, да. В сознание Жорж не приходил и придёт, вероятно, не скоро. Но Клавдия Тимофеевна сказала, что выживет. Подлатать тело проще, чем излечить от Тьмы душу. — Кристина помолчала. — С руки Жоржа исчез тот страшный ожог.
— Ясно. А я?
— А тебя я не позволила трогать. Ты был без сознания, но дышал ровно и спокойно. Я такое уже видела. Знала, что рано или поздно ты очнёшься. И просто ждала. Мне хотелось быть рядом с тобой. Быть первой, кого ты увидишь.
Рукав её пиджака был порван. На щеке подсыхала ссадина, волосы растрепались и покрылись бетонной пылью.
Под моим взглядом Кристина смутилась.
— Ужасно выгляжу, да?
— Ты — самая прекрасная девушка на свете.
В глазах у Кристины появились слёзы.
— Почему ты плачешь?
— От радости, — Кристина улыбнулась. — Я не верила, что у нас получится.
— Зря.
— Но ты ведь и сам не верил…
— Тоже зря. Дурак был.
Я обнял Кристину и притянул к себе. Она опустилась рядом со мной на плиту. Горячо ответила на поцелуй. Прошептала:
— Помнишь, ты мне обещал?
— Что?
— Отпуск. После того, как мы победим Тьму.
— Помню. Считай, что он уже начался.
Кажется, никогда прежде мне не было так хорошо. Заклинанию, ставящему маскировку невидимости, меня научил Витман. Нас с Кристиной накрыл непроницаемый купол.
* * *
— Государю императору — ура!
— Когда-нибудь я его прибью, — мечтательно пробормотал я.
Лежал на спине и смотрел в восхитительно голубое небо. Поглаживал Кристину. Она жмурилась от удовольствия у меня на плече.
— Он же нас не видит, — вздохнула Кристина. — Может, мимо пролетит?
— Увы. Это люди нас не видят. Магические фамильяры устроены по-другому.
— Государю императору — ура! — подтвердил мои слова Джонатан.
И уселся на мысок моего ботинка. Маскировку он преодолел, даже не кашлянув. Велика вероятность, что вообще её не заметил.
— Слушай, — вздохнул я. — Ну вот как тебе объяснить? Видишь ли. У людей иногда возникает потребность побыть наедине. Так, чтобы им никто не мешал. Вообще никто, понимаешь?
Пошевелил мыском. Джонатан не шелохнулся.
— Всё он понимает, — проворчала Кристина. — Просто притворяется.
— Государю императору — ура! — гаркнул Джонатан.
— Вот именно. Я же говорю! — Кристина возмущенно села. — Он просто издевается!
— Не помешаю?
На голос обернулись мы оба.
Витман стоял метрах в десяти от нас, но смотрел подчеркнуто мимо.
— Оттого, что я скажу, что помешаете, вы же не уйдёте, — вздохнул я.
И тоже сел. Смущенная Кристина принялась поправлять одежду.
— Я ничего не вижу, — успокоил нас Витман, — хорошая маскировка. Поздравляю, Константин Александрович, вы прекрасно овладели этой техникой.
— Благодарю, — застегнув последнюю пуговицу, буркнул я. Поднялся на ноги. — Что опять за пожар?
— Помилуйте. Никакого пожара. Просто я подумал, вам было бы интересно узнать, что Его величество уже давно во дворце. И был бы рад увидеть вас сразу, как только вы найдёте на это время.
— Как Борис? — спросил я.
— Когда я уходил, был ещё плох. Ему всё это далось тяжелее, чем кому бы то ни было. Но… — Витман махнул рукой. — Ладно, неважно. Главное, что закончилось. И как бы там ни было, великий князь пришёл в сознание. Спрашивает, что с госпожой Львовой.
— А что с ней?
Я убедился, что Кристина тоже привела себя в порядок, и снял маскировку. Витман уставился на нас.
— А она не с вами?
— Эрнест Михайлович, — я покачал головой. — Я догадывался, конечно, что вы не самого высокого мнения о моих моральных качествах. Но две девушки сразу, на руинах завода! Через пару часов после того, как я едва остался жив…
— Чёрт возьми, капитан! — Витман ударил тростью по торчащей из снега балке. Та загудела. — Сейчас не время для ваших скабрезных шуток! Где госпожа Львова?
Я посмотрел на Кристину.
— Ты же сказала, что всех развезли по домам?
— Н-ну… — Кристина нахмурилась. — Наши все были здесь. Анатоль, Андрей, Мишель, Полли. Твой дедушка… Я убедилась, что с ними всё в порядке, и успокоилась.
— Ясно. И все остальные, видимо, тоже успокоились. Про Львову не вспомнил никто, кроме великого князя. — Я повернулся к дымящимся руинам. — Что ж. Идём искать.
— Государю императору — ура!
Джонатан взмыл в небо. Описал над нами круг. И вдруг решительно и целеустремленно полетел куда-то в сторону.
— Что это с ним? — удивился Витман.
— Видимо, пытается облегчить нам поиски. Ему не впервой. Однажды Джонатан уже находил госпожу Львову, опыт у него есть. — Я перепрыгнул через торчащую из-под снега балку. — Ну что же вы? Идём!
