— Учитесь лучше ножами размахивать как следует, — буркнул Рост. — Точнее, вернее, надежнее, чтобы спасать, а не добивать своих-то.
— Тогда — все, — подвела итог переговорам Рола и, развернувшись на каблуках, ушла со своими охранниками.
— Тяжко тебе с ними. — Лада стояла рядом, положив Ростику руку на плечо. И ему, как командиру, оставалось только смущенно улыбнуться.
Лада мгновенно подобрела, даже какой-то блеск в ее глазах заиграл. Она уже и вторую руку готова была вознести на Ростика, но Василиса твердо, словно сержант на плацу перед новобранцами, поставила на доски Ростикова стола очередную кружку горячего чая. Прямо на карту, чуть колени ему кипятком не обварила. Лада тут же смущенно отступила, улыбка ее стала слегка нервной.
А Василиса тут же, словно в ее действиях не было никакого намека, предложила свежего чая и Ладе с Серым. А потом выставила угощение, пресноватое печенье, в тесто которого был добавлен мед и какие-то зернышки, похожие на тмин. Рост тоже не устоял, принялся хрустеть печеньем, хотя думал совсем о другом.
Лада с Изыльметьевым ждали, тихонько, чуть не шепотом переговариваясь о чем-то своем. Наконец Ростик решился. Отодвинул кружку с недопитым чаем, и без того нахлебался так, что в брюхе плескалось.
— Вот что, ребята, как вы ни устали, а придется вам еще сегодня вылетать в Боловск, — объявил он. — Туда заберете копию вот этой карты, мои линии можете не перерисовывать, достаточно обозначить вот этот квадрат...
— Скорее прямоугольник, — подсказала Лада.
— Нет, скорее овал, — не согласился Рост. И твердой рукой обвел область, где, по его мнению, должен был находиться центр местного влияния боноков. — Это значит... — Он измерил своей линейкой размеры, прикинул, посчитал в уме. — Нужно накрыть кусок территории километров сто восемьдесят на шестьдесят. Это, если грубо, девять тысяч квадратных километров. Если бить правильно и равномерно, то нужно... — Он вздохнул. — Много, бомб триста, в крайнем случае двести пятьдесят. Никто нам столько не выделит.
— Что же делать? — спросил Изыльметьев.
— Ты и реку захватил краем, — подсказала Лада.
— Нет, у реки бомбить не нужно, — признал Ростик. — Если мы ее испачкаем нашей химией, то... И рыбу погубим, и в море вынесет эту гадость, а она и за десять лет не очень-то вымывается. Значит... — Он снова подумал и уже очень уверенно, сам не зная почему, обвел гораздо более мелкий овал к северо-востоку от центра большого. — Тут хватит бомб пятьдесят, думаю, за пару ходок Бабурин эту площадь накроет.
— От него это потребует почти по полторы тонны груза, — прикинула Лада, — если в две ходки бомбить.
— Много, — признал Изыльметьев, — трудно будет через полконтинента тащить, да еще и бомбиться. Может, мы ему поможем?
— Нет, пусть они нам помогают, — сказал Ростик резче, чем хотел бы. — Без нашего участия обойдутся, у нас другая задача. — И окинул взглядом пилотов. — И пусть сделают это быстро, иначе... Нам тут пурпурных в подчинении не удержать.
— Да что они могут сделать? — мельком спросила Лада и тут же посмотрела на Василису.
Изыльметьев, который все понимал, усмехнулся бледными, обветренными губами.
— Они и выяснять этого не станут, — объяснил он.
И с этим оставалось только согласиться.
— Да, — Рост снова потер лицо, оно оказалось еще более занемевшим, чем прежде. — На обратном пути захватите, сколько можно, ножей и этих... мачете, кажется. — Он удивленно покачал головой. — И кто такое дурацкое название придумал?
— Ты же и придумал, кто же еще? — Твердо отставив кружку после чая, Лада кивнула Изыльметьеву, принимая командный вид. — Ладно, ужинать будем в полете, сухим пайком, может, в Боловске отъедимся... — Посмотрела на Ростика. — Вылетим через полчаса, если ты не возражаешь. — Рост ничего не хотел говорить. Она это поняла. Добавила: — Ты тут без нас — не очень-то. Так и думай, если захочешь лишний раз рисковать — мол, пригодишься еще в будущем. — Она попробовала улыбнуться, но определенно беспокойно. — И скорее всего еще не раз пригодишься.
— Ладно — Изыльметьев тоже был готов, застегивал куртку. — Он и сам все знает, пошли уже.
Когда они вышли, Ростик понял. Вот его и отставили от практического участия в делах, к которым он привык. И так это незаметно, но неизбежно произошло, что оставалось только диву даваться.
Глава 21
Лада с Изыльметьевым вернулись только на третий день, после дневного привала, который с легкой руки людей почему-то все пурпурные называли «об'ед». Лада выглядела усталой, хотя и пыталась бодриться. Но под глазами у нее залегли глубокие тени, лицо еще больше покрылось морщинками, на этот раз не от морозов, а от того, что кожа стала почему-то сухой. Хотя и от морозов, наверное, тоже, ведь в Боловске стояла зима, и не в Белом доме они просидели все время, наверное. Серый Изыльметьев был поуверенней, только стал еще моложе на вид, совсем мальчишка, едва ли старше Ромки. Между собой они переглядывались как-то смущенно, но Ростика не интересовало, что между ними произошло. Он просто встретил их антиграв, провел к себе в палатку и терпеливо ждал доклада.
— Значит, так, — начала Лада как старшая по званию. — Мечей мы привезли около трехсот штук, ножей с сотню, больше не нашли, не кухонной же утварью их вооружать для такого дела.
— Какого дела? — не понял Смага. Но ему никто ничего не объяснил.
— Привезли еще с полсотни нагрудных доспехов и боевых касок, — продолжила Лада. — У тамошних начальников от наших докладов сложилось мнение, что боноки не нападают на тех, на ком много железа. Мол, медузам тяжело с металлом иметь дело... Вот Пестель и предложил попробовать, посоветовал пока водружать эти каски на малышню как на самых уязвимых.
— Это они-то уязвимые? — почти возопил Смага. — Да их всем лагерем охраняют, они сейчас...
— Господин офицер, — Ростик был вполне официален, — помолчи, пожалуйста.
— Вообще-то я капитан, — буркнул разобиженный зам Ростика, — как и ты.
— Виноват, — тут же признал свою ошибку Рост. Но Лада озорно блеснула глазами, поняла, что психологически Ростик уже выиграл, причем по всем статьям. — Что слышно от Бабурина?
— Он получил наше целеуказание, сказал, что за неделю подготовится и сделает.
— Неделю? Я правильно расслышал? — Рост начинал, кажется, кипеть, но показывать еще не хотел, сдерживался. — Они не понимают, что за неделю мы потеряем более двухсот человек или даже больше, если что-то пойдет не так, как хочется?
— Они, кажется, вообще не рассматривают потери пурпурных на марше как большую беду, — грустно высказался Серый. — Почему-то не принимают этого в расчет.
— А если у нас тут восстание снова вспыхнет? — поинтересовался Смага. — Теперь-то они аглоров не слишком боятся, привыкли, да и выбора у них особого нет...
Ростик пристально посмотрел на него, Смага замахал руками, показывая, что больше не будет.
— Ну, может, пораньше справится, — не слишком уверенно отозвалась Лада. — Он же все-таки твой друг, и общую ситуацию до него донесли, вдруг постарается поспешить?
— Как он планирует меня подхватить, чтобы я показал ему?.. — начал Ростик.
— Он прислал послание в Белый дом, где утверждает, что от мороза стекло капсул стало слишком хрупким, что бомбить тут придется на специальной машине, уже зараженной всякими ядами, и экипаж должен быть в войсковых химкомплектах. — Изыльметьев был этому, кажется, даже рад. — Назвал на всякий случай свою частоту для связи и сообщил, что тебя они подхватывать не собираются. Якобы эта операция требует экипажа с особыми навыками, которыми ты, командир, не обладаешь.
— У нас и радио нет, — все-таки не сумел смолчать Смага.
— Рация у нас имеется, — отрезала Лада, — на всякий случай. Только слабенькая и... как всегда, тут бесполезная.
— Та-ак. — Ростик был удручен. — Кажется, ребята, нас задвинули за угол.
— Может, к лучшему? — спросил Катериничев. — Ты же обозначил им район, где бомбиться.
