– Я…– Наверное, он хотел возразить, но почему-то осекся. И почему-то от этого мне стало совсем неуютно.
– И всегда будешь таким. Ведь будешь, да?
Жаль, что зрение шалит: часто достаточно посмотреть на чужое лицо, и не надо никаких ответов, ни в стихах, ни в прозе. Потому что слова… Слишком уж они многозначные, ага. Бывает, прячут в себе такие глубины, куда лучше не заглядывать.
– Буду. Хотя и не хочу.
Получил? Ну и? Доволен?
– Не хочешь?
– Желания это ещё не все, Лерыч. Есть много чего другого на свете.
А то я не знаю! Есть ещё, к примеру, противная привычка останавливаться ровно на той грани, за которой находится настоящий смысл сказанного.
– Иногда просто не можешь иначе.
Подтверждаю. С чистой совестью и личным опытом. Знаешь, умеешь, плюсы и минусы рассчитываешь на раз, а все равно: наступает момент, и весь аутотренинг летит псу под хвост.
– Тут такая штука, Лерыч. Когда из передряг невредимым выходишь, честь тебе и хвала, конечно, да только кто это понимает? Ни сучка же, ни задоринки не остается. А вот если вроде и места живого нет, а небо продолжаешь коптить, значит, ввязался в драку, из которой живым выйти не мечтал, но вышел. Как думаешь, что почетнее?
Звучит лестно, не спорю. И даже разумно.
– В этом смысле ты у нас личность заметная. И жених завидный. С приданым, как-никак.
А это-то тут причем?
– Вот увидишь, как в свет выйдешь: отбоя от невест не будет.
Куда-то не туда Васю понесло. Какое приданое? Какие невесты? Он про базу, что ли? Ну да, есть у меня имущество. Движимое в любую точку Вселенной. Возможно, ценное хоть и подержанное. И возможно…
Черт. А если в этот раз он не врет? Если, в самом деле, должность все определяет? Вернее, определила, ещё тогда?
Там, на балконе, мышка ведь уже могла знать о моем назначении. Да наверняка знала. И очень может быть, что…
Понятно теперь, откуда эта фривольность за гранью приличий. Товар лицом надо было показать купцу. И додавила бы, сомневаться не приходится. Не случись всего того, что случилось, была бы у нас и постель, и остальное ещё в пингвиньем заповеднике. И поцелуй тот лечебный значил ровно все то же. Не хотела упускать добычу, ага. А то, что недоделанный и убогий, так это и к лучшему: хомутать легче.
– Не вдохновляют невесты?
Ни капельки. Особенно такие, которые…
– Господин комендант, господин комендант!
Можно быть готовым к чему угодно, но когда в пустынном коридоре вас вдруг резко становится трое, причем третий собеседник складывается, как фрагменты мозаики, прямо перед вами, ступор обеспечен. Тем более, если снизу вверх вам строит верноподданнические глазки не кто иной, как начальник порта собственной персоной.
– Господин комендант, есть новости!
А мгновением спустя в наушнике раздается запоздалое объяснение новому аттракциону:
– Заработало, Вашбродие! Заработало, едрит-мадрид!
– Я, э… вижу, товарищ Джорег.
Наладил местную АТС, значит. И теперь я буду иметь удовольствие получать такие "звонки" на всей территории базы. Возможно, даже в границах санузла. Прогресс, мать его. За что боролись, на то и напоролись.
– Господин комендант, все точно как вы хотели!
Я чего-то ещё и хотел? А, концертную программу. Для увеселения прибывающей гостьи. Только в свете недавно вскрывшихся подробностей ещё задумаешься, стоит ли вот так лезть из кожи вон.
Дама в затруднительном положении, прибившая кого-то насмерть. Не удивлюсь, если опостылевшего муженька. Зачем нужен старый хлам, если на горизонте новое заманчивое предложение маячит? Странно даже, что всего одна охотница за сокровищами прорезалась. Но это наверное, пока. Первая ласточка, ага.
– Вы имеете в виду…
– Труппа небольшая,– доверительно понизил голос начальник порта, всей голограммой стараясь придвинуться ко мне вплотную.– Мало известная. Но говорят, что в узких кругах…
– Надеюсь, репертуар достойный? Достойный внимания леди?
– В лучших традициях, господин комендант. Традиционный, но имеющий успех у самой разной публики, от совершенно непритязательной до…
То ли тон его голоса, то ли подбор слов сработал, но ассоциации у меня в голове начали всплывать самые отстойные. Но ради порядка и собственного успокоения все же стоило предположить:
– Шпагоглотатель, жонглер, женщина-змея и карточные фокусы?
– О, господин комендант, ваша осведомленность…
Так я и знал. Шапито проездом из Парижа в Жмеринку. Последняя гастроль.
– Может, и заклинатель огня имеется?
– Я уточню, господин комендант. Непременно уточню. При необходимости можно выдвинуть обязательный перечень услуг дополнительным условием, и уверен, понадобится совсем немного времени, чтобы…
– Пусть так едут. Тем составом, который есть. А то у меня пожарные щиты на профилактике.
– Как прикажете, господин комендант! Как прикажете!
Все перевернуто с ног на голову. Все, от начала и до конца.
Ну где, скажите, можно увидеть, чтобы начальник порта заискивал перед транзитными судами? Наоборот же должно быть, верно? Порт– приют и защита, корабли– мимолетные гости. Но это на Земле, а тут…
Порт можно сварганить, где угодно. Ткнуть пальцем в карту наугад, и никаких проблем. Только чтобы его построить, нужно начала пригнать в место назначения базу. Потому что она– дом. Источник. Начало.
Потому коменданты и расходный материал, не более. Временные управляющие. Один, два, сотни, поколения сменятся в стенах замка, пока он будет стоять. Точнее, она. Вещь, взявшая верх над человеком.
– Направлю первым же транспортом, господин комендант!
– Спасибо. Буду ждать.
Когда он рассыпался пылью, несколько секунд даже казалось, что чего-то не хватает, настолько все-таки реальны эти трехмерные проекции, будь они неладны. А вот те, кто остается, несмотря ни на что, чаще вызывают не сожаление, а…
– Вроде говорят, что только гонца с плохими вестями цари казнить любят, а ты на благого смотрел так, будто убить хочешь.
Правда, что ли? Хотя, все может быть. Задумался об истинных мотивах незамужних дам, и понеслось. Ну да ладно, обратной дороги все равно нет. Отменять сделку в любом случае невыгодно. К тому же, предупрежден– значит, защищен, пусть вострит лыжи сколько угодно.
– Наверное, и на нас так смотрел намедни, да?
Что действительно напрягает, так это полная невозможность в присутствии Васи настроиться на философский лад. Но ничего, у меня теперь есть отдушина. Противостояние бритого и лохматого, ага. Хорошо, что сам напомнил. Вот сейчас добреду до Гришиной двери и…
Упрусь в две широкие панцирные груди Дарьиных истуканов. Это ещё что за почетный караул?
– Капитан просит дать ему возможность выдержать траур, господин комендант.
Траур? По какому это поводу? Главное, не паниковать и прогнать упрямо всплывающую в воображении картинку безвременного почившего осьминога, обожравшегося Васиной шавермой.
– Товарищ боцман…
– Капитан скорбит.
– Полагаю, что о…
– О своем неподобающем поведении.
– Стыдно ему,– пояснил Вася шепотом прямо мне в ухо.
Что-то общее у них есть сегодня. Одинаково небрежны, ага. Вот Дарья вроде должна тоже быть преисполнена если не скорби, то каких-то других неприятных чувств из-за промашки своего командира. А она ровно наоборот: вполне довольна. Прямо как Вася своими царапинами.
– Что ж, не стану мешать.
– Благодарю вас, господин комендант.
Нет, войти я, конечно, вошел бы. Если бы втемяшилось. Но зачем обижать человека?
Хотя, это тихий ужас какой-то. Мало мне было лохматого клоуна с его провокационными репризами, теперь заполучил ещё одного, только уже не Арлекина, а Пьеро.
Правда, пожалуй, неутомимый выдумщик будет предпочтительнее рыцаря печального образа. В конце концов, когда не получается ни на минуту соскучиться, жить намного…
– А все-таки, Лерыч, признавайся: за кого болел?
Хот, нет.
Оба хороши, мать их.
