Здесь обстановка поскучнее: никакого движения, одни четкие формы. Скорее уж, это я– что-то вроде ручейка, текущего по стальному руслу. Вперед, налево, направо, вниз, вверх, снова на…
Мне нужно было увидеть. Обязательно. Наверное, только попозже. Скажем, через месяцок-другой, когда и глаза пришли бы в норму, и новые ощущения стали привычными. Поторопился чуток. И зачем, спрашивается? Не померла бы та благородная дама без развлечений. Но уж очень захотелось услужить. Или выслужиться? И это ведь тоже привычка, самая дурная из дурных, спасибо Афанасию Аристарховичу: привил намертво. Чтобы "все всегда в лучшем виде". И непременно с преданными взглядами снизу вверх.
Эх, знали бы эти микроволновки, каков из себя их начальник на самом деле! Ржали бы аки кони. А может, смертельно оскорбились бы, что тоже вероятно. В конце концов, если блондин не лукавил, и здесь подчиненные выбирают себе командира, открытие подобного рода наверняка бы поставило всех нас в очень неудобное положение.
Ну ладно, я, с меня взятки гладки: ископаемое животное, общающееся с миром через испорченный медузий телефон. Но остальные-то куда смотрели? Хорошо, положим, у многих просто не было выбора. Даже у того же Гриши, он ведь в реалиях местного рынка отнюдь не нарасхват со своими услугами. А вот как быть с адъютантом? Она-то точно могла свалить с базы в любой момент, особенно когда юрисдикция сменилась. На первом назначении же, в конце концов, стояла не моя подпись, верно? Или блондинка решила последовать заветам народного творчества? Ну да, как в том анекдоте про командира, за которым солдаты пойдут без колебаний. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, какую ещё глупость он…
Да и бог с ними. В смысле, с мотивами и причинами. А что насчет другого обстоятельства? Как все эти радио-люди вообще могут взаимодействовать не просто с неучтенным фактором, а вообще не поддающимся учету в их системе координат? И добро бы, я был им врагом: от врага всегда много разных подлянок нужно ожидать. Но друг, а тем паче, руководитель, непроглядный, как черная дыра?
Взять того же Фаню, к примеру, раз уж вспомнился. К чему он стремился в глубине души, я, конечно, не угадал бы никогда и ни за что, зато поверхность читалась сразу, до последней точки. Приятнее и легче от такой осведомленности не становилось, это да, но если понимаешь, за что можешь огрести по полной, а чем можно отсрочить преждевременную кончину, живется как-то уютнее, что ли. Ну да, приспособленчество в чистом виде. А куда деться, когда попадаешь под взгляд снулого судака, застывший, мутный и не сулящий ничего хоро…
Да, именно такой.
Именно этот.
Если бы восковая фигура, словно сбежавшая из музея старухи Тюссо, открыла рот и просвистела свое любимое "Стасыык", я бы, наверное, получил инфаркт, инсульт и рецидив медвежьей болезни в одном флаконе. Но слава богу, муляж Фани, возникший прямо по курсу моей прогулки, был неподвижен и нем, как рыба. А когда я попробовал вглядеться повнимательнее, он и вовсе потерял свою трехмерность, став похожим просто на хорошую, но совершенно плоскую фотографию. Только до жути реальную, ага. И как только оказался сбоку, рассеялся. Дымом.
Надо же, совпадение: стоило подумать о ком-то, и тот тут как тут. Чудеса, ни дать, ни взять. Фокусы подсознания.
Или просто– фокусы?
Что там говорил Вася про длиннорукого проектора? Материализует мысли в образы? Правда, там речь вроде шла об отображении на сетчатке, но мои же глаза смотрят иначе. Через медуз. Только значит ли это, что каким-то левым боком я все же попал в разряд зрителей устроенного представления?
Похоже на то.
А проверить легче легкого, кстати. Достаточно подумать ещё о ком-нибудь. Раз уж начали с Афанасия Аристарховича, пойдем по порядку. Сереженьку можно вспомнить, с его словарным запасом. Пургена, зажимающего Анжелку во всех углах, от чего та вечно глупо хихикала и довольно повизгивала. Бригаду шабашников под предводительством Шамшата, бодро цементирующую цветущий сад прямо по розовым кустам. Витьку с его "поршем". Одноклассников, предпочитающих в моменты редких встреч на улицах родного города делать вид, будто мы не знакомы. Бабушку, в те дни, когда она ещё не слегла без надежды на выздоровление, а щебетала по дому с утра пораньше, пекла кружевные хрусткие блины и поливала их растопленным сливочным…
Дико видеть вечно пустой коридор вдруг заполненным толпой народа. Печально думать, что это всего лишь застывшие картинки, хранящиеся где-то в закромах твоей памяти. Но осознать, что когда проходишь мимо, и они, выпадая из поля зрения, становятся дымом, а дым этот продолжает висеть в воздухе, причем все больше и больше густея… Страшновато, ага.
Если бы не убойные дозы транквилизаторов, которыми меня в каждой похожей ситуации снабжают медузы, я бы, наверное, испугался сразу и сильно. А так прошло ещё минуты три прежде, чем изменения окружающей реальности начали напрягать меня по-настоящему.
Добило то, что дым не просто висел на одном месте, а двигался, медленно, но верно смыкая кольцо вокруг. Попытка побега не помогла: мутная пелена как будто существовала в тесной связке со мной, и если меняла положение в пространстве, то видимо, только глобально, а локально не покидала мой личный периметр. Разогнать руками её, конечно, тоже не получилось: туман он туман и есть. Неосязаемый никакими средствами. Так что понадобилось всего ничего времени, чтобы я смог почувствовать себя ежиком. Да-да, тем самым.
Хуже всего было отчетливо понимать, что буквально в двух шагах мир явно остается прежним, но я его не вижу. Ощущать ощущаю, да, но вслепую нашаривать стену– то ещё удовольствие. Да и толку от этого? Все равно не знаю, куда иду, а наощупь по коридорам базы можно бродить до скончания века. Причем моего.
Но нет, в тот момент я ещё не паниковал. Паника добралась до меня потом, когда на хриплое: "Адъютант?" наушники ответили гробовой тишиной. И ещё раз. И ещё. Много-много раз. Можно было хоть разораться, но ни единого звука, кроме моего же голоса, до слуха не долетало. И это не просто пугало.
Допускаю, что медузы могли по какой-то причине перестать выполнять свои обязанности. Тихий час там, уик-энд или просто плановый отпуск– дела житейские, с кем не бывает. А вот как можно по исправно работающей трансляции не услышать мою истерику? Пусть непереведенную, непонятную, но явно достаточно громкую? Или все так увлеклись представлением, что…
Зато собственный пульс слышу отлично: бьет прямо в барабанные перепонки. Выстукивая набивший оскомину этюд о том, каким идиотом я оказываюсь в девяноста девяти процентах простейших ситуаций.
Изоляция. Намеренная и насильственная. Удар, пришедшийся аккурат по прототипу моего личного второго контура, и достигший цели. Но учитывая полную тишину в эфире, приходится признать: не я один попал под этот обстрел.
Диверсия, значитца, или что-то вроде. Скорее всего, со стороны того товарища, которому я помешал поиграться с комендантшами. Потому что сделано почти то же самое, только не базу отрезали от меня, а меня– от базы. Хотя, какая разница? Главное, чем это может аукнуться.
Вспоминай, черт тебя дери! Нет, компы, сети и "гуглы" все-таки страшное зло: привыкаешь надеяться на дядю. Как только выберусь из этого дерьма, обязательно заведу себе записную книжку. Чтобы все нужные сведения всегда под рукой и в твердой копии. Или две книжки. Да, наверняка. Весь вопрос только в том, как выбираться и куда.
Она функционирует. Потому что температура окружающей среды заметно не изменилась. Пока, по крайней мере. И возможно, все будет оставаться в рабочем режиме ещё достаточно долго. До того момента, как перестану функционировать лично я. Вот если бы не отрубил всю тонкую настройку ещё тогда, сейчас бы…
База, потерявшая мироощущение? На это было бы любопытно посмотреть, но только со стороны и очень-очень издалека. Нет, хорошо, что меры приняты заранее: пока мои жизненные показатели мечутся в пределах нормы, не все потеряно.
