— Это ваш выбор, — напомнил я.
— И я не жалуюсь. Вы сами поинтересовались моим самочувствием.
— Ваша правда.
Из дома донесся шум и приглушенные проклятья. Вскоре на порог вышел растрепанный Фома.
— Вы нарочно прикормили грызунов, Людмила Федоровна? — заявил он, заматывая бечевкой коробку из-под обуви. — Я нашел у стены кормушку с печеньем и сухариками.
— Это было для домового, — быстро нашлась женщина.
— В этом доме нет ничего подобного, — сурово объявил парень. — И вы сами об этом знаете.
— Я не могла быть уверенной, — продолжала упираться Яблокова, но под пристальным взглядом потупилась. — Я беспокоилась, что тебе не хватает охоты. Что твой зверь начнет скучать. Вот и решила, что пара мышек в доме не повредит. К тому же у нас есть Литр и Пряник.
— На них не рассчитывайте, — покачал головой Питерский. — Эти лентяи привыкли, что их кормят вволю и не станут ловить мышей. Только пугать толстыми мордами. К тому же вы не мышей привлекли, а крыс.
— Что? — ужаснулась Яблокова.
— Рядом течет вода, и здесь полно крыс, Людмила Федоровна. Они не приходили в наш дом только потому, что боялись меня. Но ваши печеньки…
Парень осекся, заметив, как у Яблоковой задрожали губы.
— Они у вас выходят такими вкусными, что крысы готовы рискнуть ради них жизнью, — ласково продолжил помощник. — Лучше отдавайте их мне.
— Я просто хотела быть полезной, — тихо сказала женщина.
— Только не с крысами. Они могут вас укусить.
Питерский зашагал прочь, унося коробку с грызунами через арку к воде, не желая, видимо, их убивать. Как только он скрылся из виду, Людмила Федоровна вынула из нагрудного кармана моего пиджака носовой платок и промокнула глаза.
— Вы просто хотите увидеть кошачий хвост, — хмыкнул я.
— Фомушка обернулся при мне только в день моего воскрешения. И после этого даже уши не показывает.
— Так попросите его сменить ипостась, — предложил я.
— Это как-то неприлично. Что он обо мне подумает?
— Полагаю, что ему будет приятно знать, что вы считаете кота привлекательным. Вы же знаете, Фома ужасно стеснительный. Он не уверен, что его кот пришелся вам по душе.
Женщина поджала губы.
— Может и попрошу, — упрямо ответила она. — Почему и впрямь не попросить? От меня ведь не убудет.
— Вы боитесь отказа? — догадался я.
— А если и так, — проворчала женщина. — Я попрошу, а он скажет, что не хочет котячится. И как после такого мне ему в глаза смотреть?
В этот момент Яблокова жалостливо посмотрела на меня, и в ее глазах опять блеснула влага.
— Вы сейчас пытаетесь намекнуть, чтобы я вам помог и поговорил с Фомой?
— Догадался? — фыркнула женщина и хлопнула меня по руке. — В конце концов, ты адвокат. Мог бы и сам предложить помощь бедной мне.
— Вы не бедная, а вполне богатая женщина, — напомнил я.
— Если это намек на гонорар, то забудь. Иначе я стану выставлять тебе счета за выпечку и разорю тебя за пару месяцев.
— Договорились, — быстро согласился я. — Вы готовите вкусняшки, а я поговорю с Фомой.
— Отчего-то мне кажется, что я сейчас здорово продешевила, — хмыкнула Яблокова и направилась в дом. — Сегодня я покормлю тебя пирогом.
Глава 23
Утренние визиты
Утро началось с громких голосов, которые донеслись до меня из-за закрытой двери. Я вскочил с кровати, не сразу поняв, что происходит. И лишь спустя пару секунд смог разобрать голос Яблоковой, которая на повышенных тонах кого-то отчитывала. Любопытство подтолкнуло меня быстро привести себя в порядок: умыться, почистить зубы и облачиться в деловой костюм темно-синего цвета, который мне загодя приготовила Людмила Федоровна.
Когда я вышел из своей комнаты, то увидел взлохмаченного Фому. При моем появлении парень мигом прижал указательный палец ко рту, призывая меня к молчанию. И я резонно решил не торопиться задавать вопросы.
— Что вы себе позволяете? — сурово вопрошала тем временем Яблокова у невидимого гостя.
Я подошел к краю лестничного пролета и осторожно заглянул вниз, чтобы заметить красный пиджак.
— Свиридова? — шепотом уточнил я у Питерского.
— Она самая, — одними губами сообщил парень.
— Больше в приемной никого нет?
Фома мотнул головой, а потом добавил:
— Но там становится жарко, Павел Филиппович. Я бы не стал спускаться.
— Надо, Фома. Надо, — мрачно подытожил я. Поправил узел галстука и зашагал по ступеням на первый этаж.
— Павел Филиппович, — обратилась ко мне Елена Анатольевна, когда я оказался в холле. — Я пришла к вам…
— Вы пришли в этот дом, — ледяным тоном поправила ее Яблокова. — Здесь расположен кабинет адвоката, это правда. Но приемные часы еще не наступили. И потому вы пришли в дом, госпожа хорошая. При этом умудрились оскорбить его хозяйку.
— Я всего лишь заметила, что хозяйка дома давно почила, — парировала Свиридова. — И вы слегка ее напоминаете.
— То есть я напоминаю вам мертвую женщину? — недобро усмехнулась Людмила Федоровна. — А вы не ищете легких путей, девушка.
— Что здесь происходит? — осведомился я. — Почему утро началось со скандала?
— К нам в дом приперлась какая-то неизвестная мне девица, Павел, — с готовностью пояснила Яблокова.
Она добавила в голос меда и стала казаться настоящим ангелом. В строгом платье глубокого фиолетового цвета и новой стрижкой она ничем не напоминала Виноградову, которую я знал раньше.
— Я известная… — начала было Свиридова.
— Тшш, — мягко оборвала ее бухгалтер. — Я веду беседу с мастером Чеховым. Вам стоит дождаться, когда я закончу, и лишь потом говорить. А вмешиваться в беседу — признак дурного тона. Этикету вы не обучены? Печально. Но никогда не поздно познать основы этой науки.
Женщина повернулась ко мне и продолжила.
— Так вот… на чем я остановилась? — соседка потерла виски кончиками пальцев, словно припоминая, о чем говорила. — Ах, да, к нам пришла неизвестная мне девица. И с порога велела позвать хозяина. А затем соизволила потребовать себе чашку чая.
— Я прошу прощения, — успела вставить гостья и замолкала, потому как Яблокова вновь на нее зашипела.
— И когда я вежливо попросила ее представиться, эта посетительница заявила, что меня это не касается, — продолжила Людмила Федоровна. — Что перед слугами она оправдываться не станет.
— Я не знала… — пробормотала Елена Анатольевна, но продолжить не решилась.
— И в довесок ко всему эта особа заявила, что я напоминаю ей мертвячку. Представляете? — Яблокова принялась обмахиваться конвертом, который до того лежал на столике. — Так меня еще никто не оскорблял за всю мою, пусть не такую уж и долгую, но все же жизнь.
— Почему вы не представились? — поинтересовался я, обратившись к притихшей гостье.
Она бросила на меня раненый взгляд и вдруг обхватила себя руками. А потом ее плечи дрогнули. Яблокова застыла, и ее лицо приобрело странное выражение, которого я раньше у нее не видел. Она казалась почти испуганной.
— Только не вздумайте плакать, — сипло попросила она, но в этот же момент Свиридова всхлипнула.
Не успел я среагировать, как Людмила Федоровна подошла к столу Нечаевой и налила в стакан воду из графина.
— Выпейте, — приказала она, протягивая стакан девушке.
Та взяла его дрожащими пальцами, но не смогла сделать ни одного глотка. Стеклянный край несколько раз ударился о ее зубы.
— Да что ж такое, — фыркнула моя соседка и смочила пальцы в воде, чтобы ими очертить скулы Елены. — Неужели я вас так напугала, девочка?
— У меня больше не будет фамилии, — выдавила гостья, и из ее глаз полились крупные слезы. — Он отобрал у меня фамилию…
— Подлец, — просипел я.
— Папаша? — с презрением уточнила Яблокова, которая враз растеряла всю строгость.
Елена выронила стакан и зажала рот ладонью. Бухгалтер неожиданно крепко прижала девушку к себе и глухо заговорила:
— Не надо об этом переживать. Если мозги при тебе, то новую себе купишь. А на отца плюнь и размажь. Ты еще станцуешь на его похоронах. Если попросишь Павла, так он устроит, чтобы батюшка твой еще будет петь на своей могиле для тебя, чтобы ловчее плясать было.
