– Не рекомендую вам отпираться, – холодно сказал он, а его слова сочились ядом. – Лучше признайтесь сразу, и это вам зачтётся.
– Признаться в чём? – растерялась я.
– Куда вы дели студентов? Можете морочить голову кому угодно, но я вижу вас насквозь.
– Да меня саму вчера чуть не похитили! – воскликнула я.
– А мне кажется, дело было иначе. Вы что-то не поделили со своими подельниками и уничтожили их до того, как подоспели мои люди.
Да уж, подоспели так подоспели. Если бы не Рыжик, ни меня, ни похитителей там бы уже не было. Но говорить об этом дознавателю я, конечно, не стала. Хотя хотелось. А ещё хотелось сказать, что он бредит.
– Итак, зачем вам понадобилось убирать студентов? Они были вашими конкурентами?
– Да я… Майк был моим другом! И вообще… – я вдруг вспомнила, – когда пропала первая девушка, меня и в этом мире-то не было! Я жила спокойно без всех этих чудес, пока не попала под машину!
Воспоминания о том дне, которые в последнее время померкли, вдруг стали такими отчётливыми и яркими, что на глазах едва не навернулись слёзы. Но рыдать перед этим змеем я не собиралась, так что до боли прикусила губу, чтобы вернуть себя в чувство.
– Вас – не было. – согласился дознаватель. Голос его стал тихим и вкрадчивым, и от этого по спине пробежал холодок. Теперь он выглядел ещё более жутко, чем когда бросался обвинениями. – А вот ваш любовник был.
Я едва не подскочила на стуле.
– Какой ещё любовник? Нет у меня никакого любовника! Что вы себе позволяете!
– Сядьте! – рявнкул на меня он. Ноги подкосились, и я упала на стул. – Магистр Рониур. У меня сразу вызвало это подозрение. Слишком уж быстро он умыкнул вас у нас из-под носа. Чтобы вы не рассказали что-то лишнее?
– Магистр Рониур – мой преподаватель, и он не… – я хотела сказать, «не мой любовник», но потом подумала, что вовсе не это сейчас важно. – Он бы никогда не навредил студентам!
– Какой пыл, какая страсть! – губы змея изогнулись в неприятной усмешке. – Он вас запугал? Или просто запудрил мозги глупой девчонке, которая теперь готова ради него на всё?
Боже, Гариетта была права: этот королевский дознаватель вовсе не собирается искать студентов. он собирается быстро найти хоть кого-нибудь, на кого можно «повесить» это дело.
Я почувствовала, как меня затапливает отчаяние.
– Вы ошибаетесь, – сказала я твёрдо, – и ищете не там. А Майк и девочки в это время…
Мои слова, кажется, изрядно его разозлили. Он наклонился ко мне, перегнувшись через стол и, глядя прямо в глаза, зло прошипел:
– Только сопливые девчонки мне ещё не указывали, что и как мне делать?
– Сопливые девчонки? – я выдержала его взгляд. – А я-то думала, я страшный государственный преступник!
Он отодвинулся и откинулся на спинку ректорского кресла.
– Рад, что вы решили сознаться. Слушаю!
– Вы издеваетесь? Не в чем мне сознаваться. Я ничего плохого не сделала.
Он так сверлил меня взглядом, что стало понятно: прямо сейчас он придумывает для меня какие-нибудь жуткие пытки.
Дознаватель вдруг перегнулся через стол, и моего запястья коснулось что-то холодное. Раздался металлический щелчок, и я с изумлением обнаружила тонкий браслет у себя на запястье. Он неприятно холодил кожу, но главное – на меня вдруг накатила странная слабость.
– Что это? – испуганно спросила я.
– Браслет, блокирующий магию.
Дознаватель широко улыбнулся. Его улыбка была похожа на оскал.
– Зачем?
– Так мне будет спокойнее. Вы всё-таки подозреваемая. А ещё… – он выглядел чертовски довольным, и холодок пробежал у меня по спине, – гаяры очень не любят, когда маги получают над ними власть. И, как правило, как только магическая связь прерывается – нападают на своих бывших хозяев и уничтожают их.
– Но я его не привязывала! – воскликнула я.
Он хмыкнул.
– Если это правда – считайте, что вам повезло. А если нет – и снова эта мерзкая улыбочка – советую сказать об этом прямо сейчас. Так вы, по крайней мере, останетесь живы.
– Я. Его. Не привязывала. – Чётко и медленно проговорила я.
Дознаватель пожал плечами: мол, твоё личное дело, если ты предпочитаешь умереть, чем сказать правду – я тут не виноват. А вслух сказал:
– Можете идти – пока. Но советую вам всё-таки сознаться. В королевских казематах вас в любом случае заставят заговорить, и это будут не такие милые симпатичные люди, как я.
Я поднялась со стула и поторопилась к выходу, чувствуя облегчение от того, что этот тягостный разговор наконец закончился.
– Учтите, – понеслось мне вдогонку, – мои люди будут следить за каждым вашим шагом.
Я понимала, что говорить этого не стоит, но слова сами сорвались с моего языка:
– Отлично, пусть следят получше, чтобы не получилось, как в прошлый раз.
Сказав это, я пулей вылетела за дверь. Ну почему было не удержать язык за зубами? Дознаватель и так-то относился ко мне без особой симпатии, а теперь я и вовсе стала для него врагом номер один. Но самое ужасное – что он подозревает магистра Рониура. Чёртов тупой чурбан!
Я вернулась в свою комнату, открыла дверь и застыла на пороге. Страх холодком пробежался по спине. А что если я всё-таки магически привязала Рыжика – нечаянно? Разумеется, я вовсе не хотела его контролировать – но вдруг?
Дыхание перехватило, и какие-то несколько секунд я, кажется, и правда ждала, что полыхнёт огнём. Но ничего не случилось.
Рыжик, удобно развалившись на медведе, безмятежно дрых. Эрмилина с занятий ещё не вернулась, что неудивительно: я отсутствовала не больше часа. Хотя это время показалось мне вечностью.
Пришла пора поговорить с медведем – может он внесёт хоть какую-то ясность.
Я собралась с мыслями и как можно толковее и обстоятельнее рассказала медведю всё, что случилось, и даже зачитала записку Майка. Медведь молчал, и я его поторопила:
– Ну? Что ты об этом думаешь?
Он продолжал молчать, а потом спросил:
– А ты не хочешь отсюда куда-нибудь переехать? В какое-нибудь тихое место на окраине королевства? Снять домик у моря и пожить там годик-другой? Ну, разумеется, и меня с собой заберёшь.
– Это ещё зачем? – не поняла я. – Не заговаривай мне зубы. Сейчас не время для шуточек. Что могло случиться с ребятами?
– Это же очевидно, – буркнул медведь. – Их похитили, чтобы принести в жертву для одного очень поганого ритуала.
Холод скользнул по позвоночнику, и я зябко поёжилась.
– То есть, они мертвы?
– Живы пока что, – сказал медведь. – Говоришь, пропали трое?
Я кивнула. А потом на всякий случай сказала вслух:
– Да.
– Для ритуала нужны пятеро. И пока там некомплект, настоятельно рекомендую тебе уехать отсюда. Лучше за пределы королевства. Там, конечно, будет возня с визами, потом десять дней карантина… Но это всё сущие пустяки…
– Что же за ритуал такой? – нетерпеливо спросила я.
Манера медведя говорить о чём угодно, только не о том, что важно, теперь начинала напрягать. С другой стороны, тот факт, что он настоятельно советовал мне бегство, пугал. И я вовсе не была уверена, что хочу знать, что это за ритуал.
– Тёмная магия, – сказал медведь серьёзно. – Мощная сила, превосходящая любые светлые заклинания, зелья и артефакты. Но вся тёмная магия строится на крови. Нужны жертвы. Для каких-то заклинаний достаточно птичек да зверушек, для каких-то нужны человеческие жертвы. Но только один ритуал требует крови магов.
Я молчала, напряжённо вслушиваясь в его слова. И уже не торопила. Только вцепилась пальцами в подушку, словно она могла меня от чего-то защитить.
– …ритуал поднятия мёртвых. И поверь, это не то зрелище, при котором стоит присутствовать. Когда замкнётся круг, лучше быть подальше отсюда. Поэтому позволь повторить мой вопрос: когда мы уезжаем?
– Никогда, – твёрдо сказала я. – Мы должны найти Майка и остальных.
Медведь обиженно замолчал.
Впрочем, сейчас меня это совершенно устраивало. Мне необходимо было подумать, а его болтовня отвлекала.
