Реинкарнация архимага 5 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович

Угу. Вот такой от меня поднятый средний палец всем тем, кто готов списать магов из армии, за ненадобностью. А эта тенденция есть, и продолжается не первый год. У нас, среди пограничников, это не было так заметно, раз мы с аномалией работали, а в войсковых частях магам житья не давали.

А ну-ка, армейцы, попробуйте что-то возразить тиранозавру, если он выберется на просторы страны. Маг его хоть как-то свяжет и сумеет урон нанести, а вы?

В следующей статье мой дядюшка выдал результат своих исследований. Из них следовало, что «яйца», скорей всего результат донных отложений, крайне древних, но это всего лишь самая правдоподобная гипотеза.

— Вашбродь, та эта, барышня Кутасова приехала. Говорит, яйца собралась изучать, — хмуро доложил мне Федот, когда я уже готовился отойти поспать.

Глава 4

Барышня Кутасова и прочие неприятности

Алёна Вячеславовна Кутасова изволили прибыть в пролётке, но и шустрая кобылка при ней имелась, которую пригнал следом юный хлопчик.

Свои земли я скупил вместе с теми усадьбами, если эти строения так можно назвать. По сути — это одноэтажные строения из ракушечника, на пять — шесть спален, кухню, зал и крыло для обслуги. Конюшня с сеновалом и амбар, как и другие хозпостройки — само собой имеются. Без них помещику никак. Туда, в ближайшую усадебку, я и определил на ночёвку генеральскую внучку.

Но она на своей кобылке она пригарцевала ко мне сразу поутру. Заодно посмотрела на суровый мужской стриптиз. А вот нечего в ворота влетать, когда барон, после тренировки, в одних кальсонах колодезной водой обливается.

— Проходите в избу, Алёна Вячеславовна. Сейчас кофе подадут, — указал я замершей девушке правильное направление, прежде, чем поднял над собой вторую бадью с ледяной водой.

Сценка получилась, обхохочешься. Особенно, если учесть, что мокрые кальсоны не особо что скрывают. Впрочем, мне скрывать нечего. Высок, по местным меркам, поджар, подтянут. Даже Гиляй, который мечтает организовать Русское гимнастическое общество *, и тот меня спрашивал, не буду ли я готов в него вступить.

* Владимир Алексеевич Гиляровский — член-учредитель первого Русского гимнастического общества в Москве. Общество появилось 4 мая 1883 года.

Ответил я журналисту уклончиво. В том смысле, что не стоит бежать впереди паровоза. Странно, однако. Вроде бы я совсем неплох с виду, а девушка до дверей шла этакой каменной походкой. Можно подумать, что у них там, в гарнизоне Царицына, солдаты и офицеры с голым торсом — редкость.

— И что же вас привело в такую рань? — появился я в светёлке, которая у меня тут играет и роль гостиной, и обеденного зала, — Кстати, заранее прошу прощения, что одет слегка неподобающе. Ещё не обсох, — извинился я, так как вышел в лёгкой рубахе навыпуск и льняных брюках, — Не хотелось вас заставлять ждать.

— Кофе у вас действительно неплох, — кивнула барышня, принимая извинения, — Правда, для меня чересчур крепкий. И пьёте вы его без молока. А мне интересны те образования, которые вы назвали яйцами динозавров.

— Не я, — тут же открестился я от сомнительного авторства, — Мне их так местный краевед преподнёс. Однако профессор Энгельгардт, проделав целую серию анализов, склоняется к версии их донного происхождения. Возможно — это слои особого донного ила — сапропеля, которые волнами или течением собрало в такие необычные образования.

— То есть, никакой мистики и жутких чудовищ? — похоже расстроилась мелкая красотка.

— Мне бы очень хотелось на это надеяться, — донёс я до неё чистую правду, — Иначе, боюсь мы проиграем в битве с хищным динозавром — мутантом. По крайней мере винтовки против него точно окажутся бесполезны. Они для него, как укус комара.

— А пушки?

— Иди-ка в него попади. Вы ящериц видели? Заметили, какие они шустрые? Да у нас ни одна пушка не развернётся с такой скоростью, чтобы его в прицел поймать. Кстати, попробуйте свой кофе запивать холодной водой. Крепость при этом теряется, но вам будет как раз.

— А я могу на эти образования посмотреть? — последовала барышня моему совету, и с удивлением, кивнула, поджав губы.

— Вам посмотреть или внутри поколупаться? — уточнил я немаловажную деталь.

— А есть разница?

— Посмотреть снизу можно быстро, тут недалеко, а чтобы до образований добраться, придётся весь овраг объезжать. Этак вёрст пятнадцать в одну сторону.

— И в чём проблема, я ездила и на большие расстояния. К седлу приучена с детства.

— Проблема… Проблема немалая имеется. Одну, с сопровождающим уже я вас не отпущу. Не те места. Вас пара мутантов схарчит, и не подавится. Сопровождать вас, и оставлять форт без мага… Нет, мне совесть не позволит подставить под риск десятки жизней. Так что выбор у вас прост — или мы едем вместе, чтобы снизу на эти «яйца» полюбоваться, или никто никуда не поедет.

— Солдафон! — припечатала Кутасова, — Один в один, как дед. То-то вы спелись. А кофе с холодной водой и впрямь хорош. Буду знать, — легко сменила она тему, следуя немыслимыми путями непостижимой для меня женской логики.

Дорогу к оврагу мы уже знали. Погода благоприятствовала. Неожиданностей по пути не встретилось. Полюбовавшись, образцы Алёна добыла сама себе. Всего-то слабенький Воздушный Кулак, и вот уже пуд этих образцов прилетел вниз. Радикально, но действенно, оценил я, помогая собирать крупные обломки в две седельные сумки.

На обратном пути, перескакивая с темы на тему, Алёна расспрашивала меня про жизнь Саратова.

И нет. Она спрашивала вовсе не про бантики — рюшечки и модные магазины. Скорей, про деловую жизнь Саратова. Кто там чем занимается. Какие торговые связи наиболее сильны. Какие круги имеют наибольшее политическое влияние. И всё этак исподволь, никак не напрямую выспрашивалось. Уж не сам ли генерал ей список вопросов составил? Но нет же. Непохоже. На добрую половину вопросов он не хуже меня смог бы ответить.

Прав был Федот. Шустрая барышня и непонятная. От такой лучше подальше держаться.

— Но хороша, чертовка! — не смог я не признать, помогая ей покинуть седло.

Всего-то на полсекунды она ко мне прижалась, когда оступилась нечаянно, но меня тряхнуло, как от удара электричеством.

Развитие нашей оборонительной линии шло весьма успешно.

В этом деле изрядно помогали продажи сельхоз артефактов, которые с наступлением весны стали сильно востребованы. Настолько сильно, что невзирая на всё моё развёрнутое производство, мы с потоком заказов не справляемся. Нет, я конечно же знал, что авторитет профессора Энгельгардта послужит катализатором продаж, но даже не мог предположить, насколько сильно.

Дело дошло до того, что Полугрюмову купцы стали предлагать взятки. Я велел — брать, и на эти деньги расширять производство.

Ни много ни мало, а в Петровском появились две паровые машины. Одна на линии проката, а вторая, на штамповочном прессе. Производительность скачком взлетела вверх, но и этого не хватает. Нам бы ещё два раза по столько, но на это нет ни мастеров, ни оборудования, которое нужно заказывать чуть ли не за полгода вперёд.

А я… хоть душа у меня и рвётся увидеть своими глазами, что там, с производством, но и к аномалии я прикован, словно цепями. Мы тут очередного дождя ждём.

И, как не странно, я не один жду непогоды. Ко мне в гости напросились штабс-капитан и ротмистр. Коллеги, если что. Они встали на пути мутантов в Камышин, то есть, практически с другой стороны аномалии, но услышав про мои успехи приехали, с просьбой, поделиться опытом.

Они прибыли на пару дней позже Кутасовой, и я встретил их уже не в кальсонах, а в полной полевой форме, что, впрочем, не помешало им быть такими же усталыми и закопчёнными, как я. Штабс-капитан Рудаков — коренастый, с бычьей шеей и молчаливым взглядом. Ротмистр Волынский — стройный, с усталыми глазами и нервным подёргиванием руки, всё время ищущей эфес сабли. Они отдали честь, глядя на укрепления форта с тем же профессиональным интересом, с каким я изучал бы чужую позицию.