Семьдесят пятый (СИ) - Калбазов (Калбанов) Константин Георгиевич

— О шрамах ли думать, матушка, коли я мог богу душу отдать. Уж лучше с отметкой за глупость на лице, чем лежать в сырой земле, — изобразив горькую усмешку, ответил я.

— Всё так, сынок. Но ведь встречают по одёжке и облику, остальное уж после рассматривают.

— Матушка, а лихие как-то не особо на разбойничков похожи. Уж больно ладно одеты и снаряжены, — решил я сменить тему.

— Как ни рядись, а лиходей он и есть лиходей. Хотя так-то вот этот, — кивок в сторону трупа главаря, — из благородных будет. Мы с ними в одном зале на почтовой станции обедали. Они немногим раньше нас выехали.

Следуя инструкциям ветеранов-пилигримов, я без особого труда прокрутил память, вернувшись в недавнее прошлое. Это оказалось достаточно просто. Не то чтобы я проделывал такое походя, но и не сильно напрягаясь, зависнув всего-то на несколько секунд. Впоследствии мне это должно будет даваться с лёгкостью.

Впрочем, память-то у меня абсолютная, но нормально пользоваться ею я пока всё же не умею. Без труда восстанавливаю перед мысленным взором лица, но вот автоматически соотнести с ними какие-либо события пока не могу. Однако стоило матери подтолкнуть, и нужная информация тут же появилась из недр хранилища.

— Получается, дворянин на большую дорогу вышел, — заметил я.

— Так-то оно так, но не ради наживы. Полагаю, что главная цель — одарённые, — пояснила мать.

— Убивает ради повышения ранга? — понял я.

— Правильно, Ромашка.

— Рассудком помутился? Со своим четвёртым рангом против твоего шестого? — удивился я.

— Скорее знает себе цену и выбрал женщину, путешествующую с недорослем. Я, конечно, отслужила и успела повоевать, но всё ж таки женщина. Руны у меня сильнее, но они накладываются на реальные возможности моего тела, а они уступят ему. Вот и получается, что он со своим четвёртым рангом хотя и не мог превзойти мой шестой, но вполне был способен посоперничать с ним.

— А как же Сила? Твой потенциал превосходит его вчетверо.

— Тут главное — какое-то время продержаться, что ему было по плечу. Ну и воспользоваться правильным оружием. У него имелось рунное ружьё о девяти стволах и пара четырёхствольных пистолей. И он ни разу из них не промазал, врезав по мне залпом. А после, пока он рубился, его людишки по мне палили. Под клинок-то боязно, а со стороны отчего не пострелять. Тем паче, что ружья и пистоли у них хотя и кремнёвые, но тоже в четыре ствола. Вот и сточили мою защиту да растащили запас Силы.

— Что будем делать дальше? — решил я сменить тему.

— А что дальше. Едем до почтовой станции, там сообщим о случившемся, дождёмся уездного исправника. Да Антошку с Ерёмой похороним. Царствие им небесное.

— Позволишь мне править каретой? — попросил я.

Память услужливо подсказала, что реципиенту таким транспортом управлять не доводилось. Только верхом и двуколкой. А это, между прочим, не так чтобы и просто. Мало ли что может понадобиться в будущем, а потому и навык лишним не будет.

— Полезай на козлы, — кивнула мать.

Она и сама пристроилась рядом. Больше не из-за недоверия мне, а из опасений нового нападения. Кто знает, сколько татей уготовано на остаток нашего пути.

Глава 4

Почтовая станция

До почтовой станции добрались затемно. Хорошо хоть, полная луна и нам не пришлось ехать впотьмах. Ворота уже заперты, и гостей тут явно не ждали. Однако мать это мало волновало, и она начала колотить в одну из створок. Собаки и без того уже подняли лай, а тут и вовсе зашлись так, что выберись они через ограду, то без сомнений загрызли бы наглеца. Ну или попытались бы. Одна из псин, высунув пасть в небольшую дыру, в бешенстве грызла толстую плаху, только щепки сыплются. Если и дальше будет так стараться, глядишь, вскоре придётся доску на воротах менять.

— А ну цить, окаянные. Сидеть, ироды, — вскоре послышался грубый сильный мужской голос.

Собачки присмирели, хотя и продолжают рычать. Но оно и понятно, непросто вот так враз позабыть о припозднившихся гостях.

— Кого там нелёгкая принесла? — поинтересовался незнакомец.

— Путники. Ищем постой, — ответила матушка.

— Нешто порядка не знаете? Коли не можете до следующей станции добраться засветло, то и в путь снаряжаться не стоит. В поле ночуйте, — безапелляционно заявил он.

— Порядок мне ведом, любезный. Да только, когда его писали, татей, видать, не учли. Напали на нас. Пока со всем управились, время и потеряли. Открывай.

— Не положено.

— Слушай, морда станционная, я сейчас вынесу тебе ворота. Мне это труда не составит, зато тебе потом с ремонтом хлопотать.

— А на то дело полиция есть.

— Уплачу штраф, а голова всё одно у тебя болеть будет.

Станционные смотрители они такие. С одной стороны, со всем почтением к проезжающим. С другой, кого только не видели и кто им только не грозился. Прикрывшись законом и не переступив через него, могут на место и князя поставить, если у того ума не хватит не доводить себя до неудобного положения. Иное дело, что с князьями лучше не ссориться, потому как им порой закон не писан, пусть и не в открытую. Ну да кому от этого будет легче? Уж точно не мелкому чиновнику. Но в отношении обычных дворян они могли выказывать норов практически без опаски.

Правда, матушка ему предоставила выбор. С помощью «Могущества» и «Каменных кулаков» она вполне способна осуществить свою угрозу. Ущерб выйдет незначительным, штраф небольшой. Зато чиновнику придётся реально репу чесать и восстанавливать ворота.

— Прошка! Чего смотришь, бестолочь? Прибери собак, — наконец послышалось из-за ворот.

Вряд ли он испугался поломанных ворот. Скорее всего, в какую-то щель рассмотрел нас, а луна в небе полная, потому и видно всё хорошо. И тела на крыше кареты, и лошади с трупами поперёк. Вот и решил, что суета на пустом месте ему ни к чему.

Я въехал на станцию и остановил карету посреди довольно просторного двора. Слева изба, в которой квартируют ямщики и кучера. Ночлежка, одно слово, с нарами в три яруса. Справа, по всему видать, кладовая и вход в ледник. Дальше по периметру видны навесы с двумя дорожными каретами и дилижансом. Конюшня на заднем дворе.

Понятно, что постояльцев тут хватает, и хорошо, как отыщется отдельная комната для нас с матушкой. О раздельных говорить не приходится. А то как бы с кем ещё и делить не пришлось, так сказать, по половому признаку. На станциях общие спальни вполне себе обычная практика.

— Милейший, трупы нужно куда-нибудь определить до прибытия уездного исправника. Да к нему с утра отправить гонца, сообщить о случившемся. Лекарь в округе есть?

— Аристарх Дмитриевич, помещик местный, имение его в пяти верстах. Берёт дорого, но лекарское волховство знает туго, — степенно ответил смотритель.

Мужчина довольно плюгавенькой наружности и с висящем на нём мундире явно не по размеру. Никак его обличье не соотносится с сильным голосом. Во всяком случае, пока говорил из-за ворот, мне он представлялся рослым и крепко сложённым.

— Отправь и к нему посыльного. Ну и лошадей надо бы обиходить, — продолжила раздавать распоряжения матушка.

— О том могли и не говорить, — кивнул смотритель.

— Комнаты отдельные найдутся?

— Вы кем друг другу будете, сударыня? — вместо ответа поинтересовался станционный смотритель.

— Он мой сын.

— Тогда вам на двоих могу выделить комнату.

— Вещи наши туда поместятся? Или там только две койки впритык?

— Места хватит, ваша милость.

— Вот и славно. Чего стоим? Кого ждём?

— Не извольте беспокоиться, всё сделаем в лучшем виде.

Смотритель развил бурную деятельность. Так-то обычно нашими лошадьми и багажом занимались кучер и лакей, но они мертвы, поэтому эти обязанности переложили на смотрителя, его работников и домочадцев.

Плюсом к нашему багажу добавились ещё и трофеи с перемётными сумами побитых бандитов. Хотя всё это добро станет нашим только после вынесения вердикта уездным исправником или судьёй. А дело это небыстрое, так что мы имеем все шансы застрять тут. И уж тем более, если вдруг окажется, что погибший вожак являлся уважаемым или не очень местным дворянином.