– Что касается Степанова, то вы абсолютно правы, Лавр Георгиевич. Он раньше англичан предложил идею поворотных башен на корабле, но лавры создателя линкора достались не нам. В отношении же проекта Мациевича… по прошествии лет я все же нашел довольно большое зерно рациональности в том, что проект отложили. Я, конечно, очень рад тому, что о нем вспомнили, но должен согласиться с мнением адмиралтейства, что на Балтике и Черном море такой корабль нам не нужен. Сейчас я поясню сию мысль. Испокон веку военная стратегия России была сугубо оборонительной, сначала мы всегда отбивали нападение врага на своей земле, а затем, если позволяли силы и условия, переносили боевые действия на его территорию. Авианосец же господина Мациевича сугубо наступательное оружие, к тому же морского базирования, тогда как наши основные силы сухопутная армия. Главными нашими противниками на Балтике были шведы, а теперь немцы. Нападение флотов противника мы всегда отбивали с помощью береговой обороны, флота и, как наглядно продемонстрировано в недавнем нападении немцев на Свеаборг, силами авиации. Все эти действия для балтийского театра гораздо дешевле и практичнее, чем создание авианосца, очень дорогого и очень рискованного предприятия.
Корнилов и интересом слушал академика, а затем произнес:
– Проводя аналогию Балтики с Черным морем, можно прийти к выводу, что и на этом театре военных действий авианосец нам не нужен. Турок мы можем побеждать силами одного флота и армии, что на деле доказали Юденич и Колчак. Значит, наши адмиралы оказались все-таки правы?
– Нет, Лавр Георгиевич. Авианосцы – это корабли чисто океанического класса, и значит, держать их нужно в портах, расположенных на берегу океана. В нашем случае это только Мурманск и Владивосток. Только там имеет смысл располагать корабли подобного класса, которые смогут как отбить нападение противника, так и нанести упреждающий удар.
– А каких противников вы видите в этих океанах? – с хитрецой спросил Корнилов, неторопливо прихлебывая чай из стакана.
– На Дальнем Востоке – в первую очередь Япония. После войны с нами она идет вперед семимильными шагами, и не удивлюсь, что через десять лет она будет нашей главной противницей в этом регионе. Что касается Северного Ледовитого океана, то наличие там авианосцев позволит нам контролировать северную Атлантику и в случае необходимости нанести удар по нашему извечному «другу» Англии. Кроме этого, своими авианосцами мы можем держать под прицелом восточные и западные побережья Северо-Американских Соединенных Штатов.
– Вы так далеко смотрите вперед, Алексей Николаевич?
– Я хорошо помню историю нашего государства, Лавр Георгиевич. Возможно, вам неизвестно, но в 1818 году мы были на пороге войны с Америкой из-за наших тихоокеанских земель. Тогда американцы только-только вышли к Миссисипи, но уже тогда зарились на тихоокеанское побережье. Тогда от Аляски до Калифорнии этими землями владела Русско-американская компания, занимавшаяся промыслом пушного зверя в них. Пользуясь нашим малочисленным присутствием, американцы вместе с британцами под угрозой войны заставили царя Александра I отказаться от большей части наших земель вдоль Тихого океана. Нам оставили Аляску с узкой полоской побережья в районе архипелага Александра, а также северную Калифорнию с Фортом Росс. Все остальные земли под именем Британская Колумбия и штата Орегон отошли Англии с Америкой. Прошло время, и, видя нашу слабость, американцы оттерли нас от Гавайских островов и Гаити, на которые мы имели свои виды. Выдавили прочь из Калифорнии и, наконец, окончательно выбили из Америки, заставив царя продать за бесценок Аляску. Последние действия американских президентов говорят, что американцы не успокоились, а продолжают раздвигать рамки своего могущества. Они оккупировали Кубу, оторвали от Колумбии Панаму, заняли Филиппины и энергично вмешиваются в Китай, вместе с французами, англичанами и японцами. Не удивлюсь, что в один прекрасный день они предъявят нам претензии на Камчатку и Приморье, под тем видом, что эти земли мало заселены, а значит ничейные. Нет, Лавр Георгиевич, сильный флот на Тихом океане нам будет необходим, и в самое ближайшее время.
В кабинете главковерха повисла тишина, нарушаемая позвякиванием ложечки в стакане Корнилова. Мягкий свет от стоявшего рядом светильника заливал светом его усталое лицо.
– Значит, по вашему мнению, вскоре нам предстоят новые войны? – устало спросил Корнилов.
– Вспомните древнюю пословицу: хочешь мира, готовься к войне. Так было всегда, и пока человечество не изменится, так будет и дальше. Война, о которой вы говорите, конечно, будет не сегодня и даже не послезавтра, возможно, наши противники пожрут друг друга и тем самым облегчат нам жизнь, однако только при наличии сдерживающей силы. Иначе первой жертвой столкновения их интересов будем мы с вами.
– А для сдерживания не в меру ретивых соседей вы предлагаете строить корабли по проекту господина Мациевича. Я правильно вас понял, Алексей Николаевич?
– Совершенно верно. И строить не на Обуховском или Николаевском заводе, а непосредственно на месте базирования кораблей, под Мурманском и Владивостоком. Это одно из главных условий создания океанского флота, Лавр Георгиевич. Балтика и Средиземное море могут быть перекрыты в любой момент, и потому нужно будет спускать наши корабли непосредственно в океан, без окольных путей.
Корнилов внимательно поглядел на глобус, стоявший неподалеку, находя в нем подтверждение словам академика.
– И сколько нужно будет построить таких кораблей?
– Для начала, думаю, вполне хватит двух авианосцев. Как вы знаете, кораблестроение не стоит на месте, а постоянно развивается. На этих двух мы вполне сможем обкатать данный проект, выявив все их достоинства и недостатки. Кроме этого, нужно будет создавать самолеты, способные садиться на палубу и взлетать с нее, готовить летчиков. На первых порах все это можно будет сделать на Балтике и Черном море, но затем обязательно нужно будет перевезти их на север и восток.
– Вот что, уважаемый Алексей Николаевич. Составьте мне подробную записку всего того, о чем вы сейчас мне говорили. Дело это, как вы говорите, не сегодняшнего дня, но в определении наших будущих противников вы абсолютно правы. После Германии именно они будут претендовать на мировое господство, а значит, для их сдерживания нам жизненно необходимо иметь новое оружие.
– Не беспокойтесь, Лавр Георгиевич. Я предоставлю вам эту записку в самое ближайшее время.
– А вот торопиться не стоит. Мне нужен полностью просчитанный и скрупулезно выверенный проект, под реализацию которого можно будет выделить нужную сумму денег из казны, – сказал Корнилов академику, чем вызвал на его лице понимание и одобрение. Главковерх немного помолчал, а затем, что-то вспомнив, спросил: – Скажите, Алексей Николаевич, вот вы как академик и ученый, возможно, вспомните другие, перспективные проекты, похороненные нашими крючкотворами в недрах архивов. Нам очень важно иметь новые виды вооружения. Возьмите, например, автомат Федорова, как прекрасно он показал себя в деле. Именно благодаря этому изобретению мы с меньшими потерями взяли Кенигсберг и прорвались к Будапешту. Военные только радуются столь мощному оружию, перед которым полностью бессилен противник, а ведь это изобретение могло спокойно пролежать в архиве, и лавры изобретения автомата вновь досталось бы англичанам, французам или немцам. Или взять кумулятивную торпеду. Как хорошо она топит германские корабли, одно загляденье, а ведь ее у нас могло бы и не быть.
– Увы, Лавр Георгиевич, так с ходу я не могу назвать вам перспективные проекты нашего времени. Единственное, что вертится в голове, это изобретение профессора Филиппова. Это, на мой взгляд, очень важное открытие. Согласно словам Филиппова, он изобрел прибор, с помощью которого он мог перебрасывать энергию взрыва в любое место на земном шаре, но после гибели профессора все его записи и приборы были конфискованы жандармами, и дальнейшая судьба их мне неизвестна. Ходили слухи, что один из его талантливых учеников связался с эсерами и с помощью лучей профессора обрушил мост на Неве во время проезда по нему царского кортежа. Охранка пыталась задержать его, и в перестрелке он погиб.
